Ретроскоп. Часть первая. Проблемы клиентов



Глава 8


          По непроверенным данным, недоступность сверхдальней временной зоны, т.е. периода, предшествовавшего третьему – четвертому тысячелетию до н.э. Известной истории Земли, объясняется совершенно другим восприятием действительности у людей того времени.

          Многие путешественники отмечают, что при попытке подселить свое сознание агенту, они полностью или частично теряли связь с его органами чувств, их поражала слепота, так что они не могли ничего видеть вокруг. Если при путешествиях в пятое тысячелетие до н.э. подобные случаи единичны, то по мере погружения в прошлое указанный эффект отмечается все чаще и проявляется все ярче, вплоть до полной изоляции сознания путешественника. Остается предположить, что в глубоком прошлом у людей не только логика и система образного восприятия отличались от наших, но и мозг имел несколько иное строение.

          Статья на сайте «Кронос» в Галактической информационной сети «Глобал». Автор не идентифицируется.


          Стейбус взял в институте недельный отпуск за свой счет, оставив своим заместителем Рида. За последнее время отдел накопил горы информации, которую еще предстояло систематизировать и осмыслить; так что аналитик в качестве временного руководителя был кстати.

          Операцию по вживлению трансцессора провели в подпольной клинике, ютившейся в частной квартире в недрах Лессики. Несмотря на убогость обстановки, техника здесь была первоклассной и работали великолепные специалисты — бывшие врачи, попавшие ранее под запрет за проведение незаконных имплантаций. В квартире по соседству находился адаптационный центр, где Стейбус и провел последующие три дня в компании еще нескольких пациентов.

          В клинику его проводил Агиляр, и забрал оттуда он же. Пройдя по запутанному маршруту, они вновь оказались в том кафе, где Стейбус впервые говорил с Блэкбэдом.

          — Ты хорошо знаешь Блэка? — спросил Покс.

          Агиляр задумался.

          — Его никто хорошо не знает, — ответил он наконец.

          — Кто он такой?

          — Ну, у тебя и вопросики… Хрен его разберет, — признался Агиляр. — Блэк впервые вышел на меня так же, как и на тебя несколько дней назад — сам. Ты вот думаешь, что он общался с тобой через меня? Не-е-ет, это я включил пси-канал, чтобы вас слышать, а он транслировал тебе и мне одновременно. А откуда и как говорил — неизвестно. О нем такое болтают… Болтают всяко, но он действительно потрясающий чувак. Во всех смыслах. И самый крутой временщик, которого я знаю. Он научил меня подселяться в тела женщин.

          — Врешь! — недоверчиво воскликнул Стейбус. — Это невозможно! Да это же один из основных принципов ретроскопии: мужчины — только к мужчинам.

          — В том и дело. Но там, оказывается, ничего сложного нет. Надо только знать способ. Если хочешь, я пришлю тебе оптимизатор. Даром мне достался, и я тебе подарю. Совершишь с ним пару вылазок, а потом его усвоит твой «Вавилон», и программа больше не понадобится. Могу даже и эпоху указать подходящую, и этническую семью. Да что уж, сразу пришлю тебе запись с десятком готовых платформ. На первом этапе тебе пригодится. Лучше не придумать — там почти одни бабы. Амазонки.

          — Амаз… кто?.. Да это же неизвестно когда было! Если они еще вообще существовали. В пределах Известной истории настоящих амазонок не нашли.

          — Пока не нашли, — поправил Агиляр. — Сколько процентов хронообъема Древнего мира освоено Академией? Пять процентов? Скорее — ноль-ноль-пять, если не меньше. И зачем тебе Известная история? Поищи в сверхдальней зоне.

          — Поищи! — воскликнул Стейбус. — В сверхдальней зоне — сам знаешь, какие условия… Слушай, дружище, я от вас с Блэком уже столько наслушался, что на год хватит удивительного и загадочного. Не надо перегибать палку и портить эффект.

          — Фома неверующий… Определение знакомо? Так вот — это ты. С чего ты взял, что в сверхдальнюю зону нельзя путешествовать?

          С чего он взял? Да это же и дети знают! Нельзя — и все, и нечего тут… Стейбус остановил внутренний монолог, так ничего вслух и не сказав. Совсем недавно он считал, что не существует универсальных оптимизаторов. Однако множество людей, и в их числе Агиляр, ими давно пользуются.

          — Так амазонки существовали на самом деле? — спросил он. — Где находилось государство?

          — Тебе сразу государство подавай, — усмехнулся Агиляр. — А если скажу, что не было такого? У вас, историков, отвратительная привычка усложнять простое и упрощать сложное. Достаточно правильно об амазонках можно судить даже по официальным публикациям на «Кроносе» — вашим же публикациям. Но куда вам, вы же боитесь очевидные выводы делать, пока все не станет ясно как белый день. Правда, в дальней временной зоне видно лишь след культурных традиций, оставленный у множества народов их предшественниками. Наиболее заметен он у скифских племен, а до них — у древних ариев. Но арии, протогосударство которых вы так до сих пор и не нашли, сами являются наследниками культурных традиций еще более древних народов. Когда-то эти народы были единой нацией, но так глубоко я не забирался. Назовем их условно гипербореями, поскольку их самоназвание я на нашем языке я вряд ли смогу внятно выговорить. Их цивилизация, по-видимому, погибла в конце ледникового периода. Уцелели немногие. Они медленно двигались на юг откуда-то с севера Евразии, постепенно смешиваясь с местными племенами. Самая крупная партия обосновалась на территории будущей Скифии. Другая, менее значительная, из Сибири через Саяны и Монгольский Алтай добралась до Китая, а потом и до Индии. Третья переправилась в Африку через Гибралтарский пролив. Учти, что попутно они основали десятка два государств, большинство из которых исчезло уже к началу Известной истории, а сам процесс продолжался не одну тысячу лет. Последние две партии были сравнительно малочисленны, и впоследствии просто растворились среди покоренных ими народов. Да, собственно, и с первой произошло то же самое, но значительно позднее. Она продержалась дольше всех, и там можно без особого труда отыскать амазонок, оставивших свои следы в древнегреческих мифах. И чтоб ты лучше понял, что они такое, сперва стоит разобраться с нравами людей, что их породили.

          Агиляр сделал паузу, собираясь с мыслями.

          — За несколько тысячелетий медленной деградации культуры и постоянных переселений гипербореи опустились до уровня кочевых племен, у которых земледелие имело подчиненный характер по отношению к скотоводству. Единственное, что менялось мало, так это традиции, унесенные ими со своей родины, с берегов Ледовитого океана, который ледовитым тогда еще не был. У них, как и полагалось, на первом месте были мужчины, а женщины — на вторых ролях, но пользовались большой свободой и уважением. Например, обычай погребения жен вместе с умершим мужем только позднее стал обычаем, как, впрочем, и многоженство. Но первоначально практиковалось единобрачие. Жена часто кончала самоубийством одновременно со смертью мужа — по собственной воле, из настоящей любви, понимаешь? — хотя имела полное право вступить во второй брак, и это не осуждалось. Добровольное восхождение на погребальный костер обставлялось очень торжественно и выглядело эффектно. Ну и во всем остальном женщины были наравне с мужчинами, но их главной обязанностью считалось рождение детей и хранение семейного очага — все в подобном роде. Понятно, такая обуза сама собой отодвигала их на задний план в повседневной жизни. Потомки гипербореев вели непрестанные жестокие войны с соседними племенами, а иногда и друг с другом. По мере того, как гибли мужчины, женщины и девушки занимали их места, и это приводило к тому, что некоторые отряды больше чем наполовину, а то и целиком состояли из женщин. Прекрасные наездницы, они владели всеми видами оружия и могли сражаться как в конном, так и в пешем строю. Некоторые из них — те, что не были уже способны к деторождению, действительно ампутировали себе одну грудь или обе — для более удобной стрельбы из лука, как стали считать позднее. Однако ритуал имел прежде всего мистический смысл. Символ принесения в жертву богам войны своего женского естества… Если учесть уровень медицины того времени, когда операция проводилась без наркоза и заканчивалась прижиганием раскаленным в костре мечом, да еще это делалось на глазах у всего племени, странствующих торговцев и послов союзников, то такие нравы не могли не получить широкую известность среди соседних народов. Отдельные ритуалы, да еще свирепость и беспощадность амазонок наводили дикий ужас на врагов. Они ведь были, по сути, смертницами, только выбирали гибель в бою вместо погребения заживо или сожжения на костре, а основной задачей считали месть за погибших мужей. Такие штуки, как поголовное истребление на захваченных территориях всех мужчин вплоть до грудных младенцев, были обычным делом. Они не брали пленных, а зачастую и добычу, выжигая на своем пути все поселения подряд, заранее планируя рейд только в один конец — без возвращения обратно. Можешь не сомневаться, что мифы, в которых описываются победы героев над амазонками, сущая брехня, придуманная пострадавшими от их нашествий ради самоутешения, поскольку в действительности все бывало наоборот. Ну и, конечно, иногда среди амазонок попадались властолюбивые женщины, не спешившие умирать; скорбь оказывалась подзабыта среди кровопролитных сражений и лесбийской любви, которая процветала в их шатрах. Тогда организовывались настоящие профессиональные дружины опытнейших убийц, которые ничем кроме войны не занимались, и уж эти-то не брезговали ни добычей, ни ловлей рабов. Но настоящим народом они никогда не были. Когда войны наконец прекращались, и подрастало достаточное число детей мужского пола, на их землях начиналась нормальная жизнь, а если мирный период длился долго, то «королевство амазонок» бесследно исчезало, чтобы возникнуть вновь в случае необходимости. Позже можно наблюдать то же самое у древних ариев, скифов, славян и скандинавов, только в более скромных масштабах, ведь все они так или иначе подверглись влиянию гиперборейской культуры.

          Родовые и межродовые связи у потомков гиппербореев были очень сильны, и вели они себя соответственно. Стоило кому-то постороннему задеть один род, как в свару тут же ввязывались и все соседние с ним рода, а если враг упорствовал и продвигался вглубь страны, то начиналось что-то вроде цепной реакции. Не успевали агрессоры как следует поразмяться, как перед ними возникало целое войско, причем непрестанно увеличивающее численность за счет регулярно прибывавших подкреплений. Такой феномен породил еще один миф — о воинах, растущих прямо из земли, если в нее посеять зубы дракона. Помнишь греческий миф об аргонавтах? Язон пашет и засевает поле; на нем вырастают воины, с которыми он должен сражаться. А зуб дракона, да будет тебе известно, у древних символизировал вражду. Конечно, в мифе идет речь о Колхиде, но оттуда до причерноморских степей рукой подать.

          Стейбус с невольным уважением посмотрел на Агиляра.

          — Хочешь, я порекомендую тебя в Институт сравнительной истории? — спросил он. — Место ведущего исследователя тебе гарантировано.

          — Нет! — засмеялся Агиляр. — Да и не возьмут меня. Не мне тебе рассказывать о ваших долбаных порядках. И неинтересно. Ваши профессора по месяцу обнюхивают то, что нелегалы прошли давным-давно за один день. Я ведь сказал — дам тебе все наводки, и работай сам. Совершишь еще один официальный прорыв и окончательно прославишься. При жизни. А посмертно войдешь во все анналы, какие только можно.

          — Тогда двину в Скифию прямо сегодня, — решил Стейбус. — Дай только домой добраться. Когда пришлешь материалы?

          — Мои материалы не касаются ни Скифии, ни ариев, — сказал Агиляр. — Это гораздо раньше. Шестое – седьмое тысячелетие до новой эры. А позднее… Там те же самые обычаи, только уже извращенные. Те же самые амазонки, но куда им до прежних!.. А если захочешь проверить, то уж снизу вверх ты поднимешься легко. Последняя известная мне мини-держава амазонок возникла и умерла в Скандинавии, в конце первого тысячелетия новой эры. Последнее серьезное вооруженное формирование, состоявшее целиком из женщин, если не знаешь, действовало в девятнадцатом веке в Дагомее — «дагомейские амазонки». Их было шесть тысяч, и они представляли собой наиболее боеспособное подразделение этого африканского государства. Однако женская гвардия Дагомеи по своей сути с настоящими амазонками имела мало общего. Ты также можешь попытаться разыскать амазонок де Кесады[1]. Но лучше плюнь на это все и двигай как можно дальше вниз — во времена войн ахейцев с атлантами. И не надо говорить мне, что атлантов не существовало. Хотя, с кем они там воевали — это еще надо выяснить. Я давно собираюсь в ту эпоху. Десять тысяч лет до новой эры. Только там и можно найти ответ на вопрос, почему далекое прошлое недоступно обычными методами. Я успел узнать кое-что… Слушай. За эти данные ты сейчас захочешь убить Оллентайна и сделать меня главой вашего института. Значит, так: в сознание людей там попасть так трудно потому, что у них связь между правым и левым полушарием мозга была намного теснее, чем у нас, или там же, на Земле, но в более поздние эпохи. Почему, как ты думаешь, все эти древние герои, пророки и прочие любопытные персонажи могли так запросто и на полном серьезе болтать с богами чуть не каждый день? Многие из них имели своих реальных прототипов. И что выходит? Не сумасшедшие же они сплошь. Да и множество пророчеств потом сбылось. Логично предположить, что еще раньше деление на полушария человеческого мозга было чисто условным — по функциональности. Способ конструирования мыслеобразов и виденье окружающего мира были кардинально иными, поэтому обычные оптимизаторы и оказались бессильны. Вначале я думал, что они принимали за откровения свыше голос собственной глубинной пси-сферы. Однако не все так просто. Скорее всего, они полноценно общались — но тогда с кем? Так вот что я тебе скажу…

          — Не продолжай! — остановил его Стейбус. — Хорошего помаленьку. Мне надо переварить амазонок с атлантами и ваш «Вавилон». Как мне с тобой связаться? Может, оставишь все же контакт?

          — Не дури. Прямых контактов не оставлю. Если меня полиция накроет, ты мне не поможешь. Понадоблюсь — найдешь меня так же, как и раньше. Ну и сам буду выходить на связь иногда. Интересно с тобой… Глядишь, и ты мне подкинешь что любопытное по Темному периоду. Из древности вверх я редко поднимаюсь.

***

          Вернувшись домой, Покс обнаружил, что забарахлил его домашний ИР. Попытка дистанционной отладки при помощи службы поддержки не удалась, пришлось вызвать техника на дом.

          Пик цивилизации, тоже мне, с неудовольствием подумал Стейбус. А делать полноценные искусственные интеллекты так и не научились. До сих пор нельзя сказать, что в них биоматериала больше, чем железа; свободой мышления только лет пятьдесят назад запахло, и то слабо. И даже те, что есть, то и дело выходят из строя… Мы, отправляясь в прошлое, можем сохранить в информбанке копию собственного сознания, но заставить ее существовать и развиваться отдельно от тела не в силах. А иначе уже были бы бессмертны. Ну ничего, прорвемся в Темный период, раскопаем секреты Гегемонии…

          Когда техник ушел, Стейбус включил новости, одновременно приказав ИРу искать новую информацию по дальней временной зоне в «Глобале» и готовить обед из трех блюд. Больше для того, чтобы еще раз его проверить, чем для чего-то еще.

          ИР, взбодрившийся после общения со специалистом, прекрасно справился со всеми поставленными задачами. Устроившись в гостиной, Покс расправлялся с отбивными и овощным гарниром, продолжая вполглаза следить за событиями, произошедшими в течение последних суток в пределах Сестрории, Алитеи, Содружества. После имплантации у него открылась способность поглощать пищу в гораздо больших количествах, чем обычно. Стейбус был готов к этому, поскольку еще помнил, какой поистине замечательный аппетит развился у него после вживления синхронизатора. Тогда обжираловка продолжалась в течение месяца.

          «Им необходимо предупреждать клиентов победнее о неизбежности дополнительных расходов на еду, — подумал Покс. — Иначе бедняга, установивший имплантат на последние деньги, рискует умереть с голоду прежде, чем сможет им воспользоваться».

          ИР по приказу хозяина переключился на новости «Кроноса».

          Число удачных Восстановлений увеличилось почти на двадцать процентов по сравнению с прошлым годом… Неудачных — почти так же, но прежде чем бить тревогу, уважаемым господам имярек и имярек следовало бы проанализировать общую статистику, не ограничиваясь частной, считает главный эксперт «Кроноса». Ведь число путешественников, относительно прошлогоднего, также увеличилось. Причем вместе с тем, как ретроскопы дешевеют, а их эксплуатация упрощается, пользователями становятся все менее и менее подготовленные люди. Вместо того, чтобы учесть данный факт, господа имярек и имярек предпочитают сеять панику. Не путешествия нужно запрещать, а призвать соблюдать правила безопасности и строго придерживаться режима вхождений.

          А вот процент несчастных случаев со смертельным исходом, жертвами которых стали лица, уже пережившие одно Восстановление, действительно вырос, и в этом он, главный эксперт «Кроноса», с вышеупомянутыми господами совершенно согласен. Число официально зарегистрированных ретрозависимых в течение последних лет неуклонно растет. А если учесть, что на учет попадают лишь два пользователя из пяти, стоит признать, что наши перспективы далеки от радужных.

          Однако главный эксперт «Кроноса» категорически против метода ведения дискуссий с использованием предположений в духе «что было бы, если бы…» Такой подход нельзя назвать приемлемым. Что было бы, ограничь мы с самого начала доступ к путешествиям для частных лиц? Что было бы, прими мы вовремя закон об обязательной регистрации в Академии Времени каждого нового путешественника? Бесполезно думать об этом. Если у Академии и была такая возможность, то ни у нее, ни у Коллегии Мастеров уж точно нет и не имелось возможности всех путешественников контролировать. Так что давайте оставим в покое вопрос о том, какие мудрые шаги мы могли бы предпринять еще на заре ретроскопии. Пусть мертвое прошлое хоронит своих мертвецов…

          Стейбус, расправившись со второй порцией десерта, заказанной ИРу по горячим следам вдогонку к первой, наконец почувствовал себя относительно сытым. Отнеся грязную посуду на кухню и сбросив ее в посудомойку, он напоследок самолично сделал себе в кухонном комбайне стакан молочного коктейля с мороженным и тертым шоколадом.

          Вернувшись в гостиную, Покс первым делом вырубил надоевшего ему главного эксперта. «Пусть мертвое прошлое хоронит своих мертвецов…»

          Но пока что не прошлое, а мы сами их хороним, подумал он. А прошлое, будь оно сто раз мертво, исправно собирает дань с настоящего. И главное не в этом. Главное в том, что тем или иным образом меняются оставшиеся в живых. Никто не может выйти из реки Времени точно таким же, каким туда вошел. Лишь сама река остается неизменной.

          Стейбус подумал, что отвечая в отношении самого себя на вопрос: «что было бы, если бы…», он не сможет не признать факта всестороннего влияния путешествий на свою судьбу, личность, взгляды… Не существуй ретроскопии — вся его жизнь сложилась бы совершенно по-иному. Не только другая профессия, не только другие увлечения, — другой человек… А об людях, которые путешествуют лишь ради удовольствия (особенно о тех, чьи удовольствия закончились Восстановлением), и речи нет.

          Взгляд Стейбуса задержался на генераторном блоке ретроскопа.

          Во все времена люди мечтали изобрести машину времени, но это не получилось. И тогда мы изобрели прибор для просмотра давно ушедших эпох. Не совсем то, о чем мечтали, но зато это безопасно. Прошлое остается для нас лишь занятным фильмом, заповедной зоной, свободной от прямых вторжений чужаков из будущего, защищенной от грубых ошибок, которые мы, несомненно, допустили бы.

          Но Прошлое-С-Большой-Буквы, каким мы его увидели, оставаясь неизменным, само изменило наше время… Нет, не так. Просто мы превратили для себя Древний мир в клуб по интересам, арену для развлечений. Мертвое Прошлое меняет наш мир, пользуясь нашими похотями, и делает это успешнее, чем мы могли бы повлиять на него, изобретя самую настоящую машину времени. Люди уходят в пространство ретроскопа, растянутое на тысячелетия и миллиарды жизней тех, кто давно мертв. Не все возвращаются назад живыми. Не всем помогает Восстановление. Большинство стремятся в трясину дальней временной зоны, едва выбравшись оттуда. Меняют агентов. Ищут новых.

          А какое до этого дело Прошлому? Никакого. Это ваши проблемы, говорит оно. Проблемы клиентов.

          Стейбус вздохнул и уселся в кресло. За себя он не беспокоился. Все не так страшно, если знать меру.