Ретроскоп. Часть третья. Общие проблемы



Глава 1


          Новый проект «Ретродрома» — «В мире животных»!

          Ты еще не решил, к услугам каких проводников прибегнуть? Тут двух мнений быть не может — иди к нам!

          Величайший прорыв за всю историю ретроскопии! Впервые — и только у нас — животные в качестве агентов-носителей твоего сознания! Такого еще никто не делал!

          Несовместимость восприятия мира у людей и животных больше не преграда. Мы решили эту проблему. Не медли ни минуты! Обращайся к нам прямо сейчас!

          Прошлое уже не ограничено дальней временной зоной. Давно ли сверхдальняя зона была пределом мечтаний? Но теперь мы можем повести тебя еще дальше!

          Земля до появления на ней человека. Ты можешь увидеть ее одним из первых! Что было до начала истории? Узнай сегодня!

          Реклама в Галактической информационной сети «Глобал». Нелегальный сайт «Ретродром».


          — Шумный скандал вокруг так называемого «Общества самоубийц» начинает стихать, — с ноткой удовлетворения в голосе констатировал ведущий аналитической программы «Алитея сегодня». — Как и предполагалось, после короткого всплеска интереса в самых широких кругах, дальнейшее обсуждение проблемы стало уделом специалистов. Лидеры радикально настроенных группировок сделали все возможное и невозможное, чтобы извлечь из ситуации максимальную выгоду, однако их усилия не увенчались успехом. Любители путешествий в прошлом могут спать спокойно — ретроскопы для свободного использования не запретят. Об этом сегодня заявил глава правительства Лери Беттани. Минутой позже вы сможете посмотреть запись его выступления, а пока я просто процитирую заключительную часть речи премьер-министра: «О сворачивании производства ретроскопов не может быть и речи, тем более — об их конфискации у населения. Отдельные факты якобы совершенных в прошлом преступлений — кстати, пока недостаточно подтвержденные доказательствами, — не должны повлиять на…»

          Стейбус раздраженно дернул плечом. В последнее время он заметил за собой острое нежелание смотреть новости и вообще любые передачи в пси-режиме, довольствуясь аудиовизуальным форматом.

          — И вы еще будете уверять меня, что скандал заглох, — пробормотал он. — Если сам премьер-министр был вынужден высказаться… Скажите лучше — вы сделали все, чтобы его заглушить.

          Стейбус протянул руку к лежавшей на столе сигаре, но передумал и приказал ИРу переключить канал. Ему не повезло — он опять попал на новости:

          — Его Величество Император высочайшим указом отклонил прошение Сестрорийской юридической ассоциации, пункты которого служили предметом горячих дискуссий в парламенте весь последний месяц. Напомним, что члены ассоциации, при поддержке минимально возможного большинства парламентариев, считали возможным приравнять агрессивное пси-воздействие по отношению к людям из прошлого к обычным преступлениям того же характера, совершенным в нашем времени. Когда стало ясно, что решающего перевеса в две трети голосов набрать не удастся, депутаты обратились напрямую к премьер-министру Лери Беттани, а тот предложил передать вопрос на рассмотрение в Высший имперский суд...

          — Ловкий ход! — с иронией заметил Стейбус. — Правительство свалило всю грязную работу на глубокочтимого монарха.

          — …К сожалению, доктор исторических наук Стейбус Покс, приглашенный на нашу сегодняшнюю передачу, отказался от участия. Он никак не комментировал свой отказ, равно как и вердикт Его Величества, хотя, как мы знаем, являлся не только горячим сторонником проекта Сестрорийской юридической ассоциации, но и главным инициатором (если не сказать — виновником) невероятного ажиотажа, возникшего вокруг незначительных, на наш взгляд, прискорбных инцидентов, связанных с путешествиями во времени…

          — Ну еще бы я согласился участвовать в этой комедии, — буркнул Стейбус. — Не нужно было сообщать мне тему вашей передачи еще до обнародования императорского указа. Это кое о чем свидетельствует… Перестарались.

          Ведущий продолжал говорить, но Покс перестал слушать. Он прошел на кухню, уже оттуда приказал ИРу вновь переключить канал и сделал на кухонном комбайне молочный коктейль с шоколадом.

          — Вашей бабушке такие «незначительные прискорбные инциденты», — от души пожелал он в сторону гостиной. — И болтуны, вроде вас, просто не появились бы на свет.

          — …Таким образом, после заявления премьер-министра и указа Императора, справедливо будет считать вопрос о дальнейшем свободном использовании ретроскопов исчерпанным.

          — Да черти бы вас взяли, — искренне удивился Покс. — Везде одно и то же! Как же вы торопитесь все похоронить!

          — Другое дело — существование неформальных объединений, подобных Обществу самоубийц. Если собственно Общество к настоящему моменту можно считать полностью ликвидированным, так как не только его лидеры, но и все активные члены находятся в тюрьме…

          — И этих тоже рано хороните, — возразил диктору Стейбус, выключая стереовизор. — пересажали две — три сотни дураков, и думаете, нам всем будет счастье?

          Последние слова диктора совершенно испортили ему настроение и отбили аппетит. Коктейль он выпил без всякого удовольствия, вспоминая события недельной давности.

          Когда связавшийся с ним полицейский инспектор сообщил о гибели Ская Вамиса, Покс даже не сразу понял, о чем тот говорит. Скай работал, жил и наслаждался жизнью столь радостно и интенсивно, что, казалось, не собирался умирать никогда; невольно в это начинали верить и все окружающие его люди. Но неделю назад двое неизвестных напали на Ская прямо в маленьком ресторанчике его родного квартала в жилом массиве Пенс, избили до полусмерти, на глазах у всех выволокли наружу и, раскачав, швырнули через ограждение прямо в средину транспортного потока. В крематории со Скаем прощались, не открывая гроб, — его тело буквально размазало по головному вагону скоростного состава Транслайна, шедшего на скорости триста километров в час.

          Нападавшие скрылись с места происшествия за несколько секунд до прибытия полиции, а их слаженные действия наводили на мысль, что операция была тщательно спланирована. На самого Стейбуса уже было предпринято одно покушение, и полицейский инспектор, проводивший дознание, посоветовал ему приобрести оружие.

          — Я не могу этого сделать, — ответил ему Покс, — поскольку все еще считаюсь условно осужденным по решению суда за незаконное проникновение в жилище Рэйва Фареса и прочие противоправные действия. К тому же попытка… э-э, моего убийства на митинге в объединенном квартале массива Никси была просто смехотворной. И после того случая я больше не выступаю на митингах.

          — Но нападение на вашего сослуживца не выглядит смешным, — возразил инспектор. — Если покушение на вас являлось делом рук психически неуравновешенного одиночки-ретроскописта, то здесь чувствуется рука профессионалов. Цель — не просто устранить человека, принявшего активное участие в деле ликвидации Общества самоубийц, не просто отомстить, но и запугать всех ваших последователей, доктор Покс. А их немало. Есть они и в полиции. Мы тоже люди. Вам не предъявят никаких обвинений, даже если вы купите пистолет сразу же по выходе из полицейского участка. Как понимаете, я говорю не сам от себя. Но в любом случае мне приказано передать вам, что условное обвинение будет снято еще до конца недели. А решите воздержаться от приобретения оружия — наймите телохранителя.

          — Я благодарен моим доброжелателям, кем бы они ни были, — искренне сказал Стейбус. — А также всем, кто меня поддерживает. Я и не ожидал, что их окажется так много. Надеюсь, мы выиграем.

          И вправду, осуществляя свой памятный поход к Рэйву в Лессику, Покс не подозревал, что его действия будут иметь подобный общественный резонанс. Он бы удовольствовался и более слабым эффектом. За прошедшие с момента вторжения в квартиру Рэйва девяносто дней против него были выдвинуты самые разнообразные обвинения, в его адрес сыпались яростные проклятия и произносились немыслимые похвалы. Одни усердно делали из него героя, спасающего Империю от ретрозаразы (или прошлое от нечестивых граждан Империи — в зависимости от установок), другие столь же усердно втаптывали в грязь и самого Покса, и Институт сравнительной истории с Оллентайном во главе.

          Три месяца все алитейские СМИ и «Глобал» в целом кипели призывами запретить Академию Времени как таковую, выставляя ее организацией, стоящей на пути прогресса по освоению прошлого; конфисковать ретроскопы у населения и поставить любые исследования под строжайший контроль Коллегии Мастеров; отменить ратификацию договора по передаче хронотехнологий Союзу Джадо и планете-государству Сунгай; линчевать Покса и прочих противников этой ратификации; выловить и казнить без суда всех нелегалов и т.д., и т.д.

          Стейбус обнаружил в себе незаурядный ораторский талант. Давно известные в широких кругах ретроскопистов-любителей истины в его устах приобретали совершенно другую окраску. Не довольствуясь возможностями «Глобала» и прочих средств массовой коммуникации, он использовал такой необычный и позабытый в современной Алитее прием, как публичные выступления в людных местах. И ко всему привычные, скептично настроенные столичные жители, лишившись спасительной перегородки в виде экрана стереовизора, который можно в любую минуту выключить, оказались совершенно беззащитны перед его красноречием.

          Стоило Поксу зайти в любую общественную столовую или просто появиться на одном из уровней какого-нибудь объединенного квартала — вокруг него сразу же собиралась толпа. И он начинал — твердо, аргументировано, последовательно; иногда — вкрадчиво, иногда — эмоционально, умело доводя аудиторию до состояния предельного напряжения, почти экстаза. Он одинаково хорошо находил общий язык с обитателями мегабилдингов и служащими без категории. Он никогда не увиливал от ответов на неудобные вопросы. Лицом к лицу, глаза в глаза.

          Нам надо в первую очередь пересмотреть не свои взгляды на прошлое, говорил он. Нам необходимо пересмотреть самих себя. Свои моральные принципы. Свою душу ревизии подвергнуть, если хотите. Аттракционы нелегалов — явление вторичное. Именно спрос рождает предложение.

          Какой же мы порождаем спрос? Сколько путешественников отправляется сейчас в странствие, чтобы насладится величием только что ставшей доступной для наших глаз цивилизации Атлантиды? Один из десяти. А сколько — чтобы, совершив беглый осмотр достопримечательностей, увидеть сцену ее гибели? Остальные девять. И, думаете, ради восстановления в своем сознании исторической памяти о сем великом и скорбном событии? Отнюдь. Но это еще пустяки.

          Вот тут у меня статистика, любезно предоставленная моими друзьями-нелегалами… Да-да, у меня есть друзья среди нелегалов, и я этого не стыжусь. У всех вас они есть тоже, но вы в этом никогда не признаетесь…. Пятнадцать процентов пользователей «Ретродрома» занимаются (почти исключительно) своеобразной формой секс-туризма. Думаете, на официальном «Кроносе» процент ниже? Да, ниже. Аж на полтора пункта! Цифры говорят сами за себя, как и тот факт, что от «Кроноса» я на свой запрос ответа не дождался, и вынужден получать статистические данные через четвертые руки. Двадцать два и девятнадцать процентов пользователей обоих сайтов соответственно предпочитают батальные эпизоды и сцены насилия. На «Ретродроме» широко рекламируется возможность поучаствовать не только в поединках благородных рыцарей, но и в любой самой кровавой резне, а на «Кроносе» — нет. Но если с того и другого сайта можно свободно получить билет в первые ряды Колизея, где христиан заживо скармливали тиграм и львам, то какая разница? Дело-то не в рекламе…

          Любителей глобальных катастроф на «Ретродроме» и «Кроносе» поровну — восемь процентов. Однако самую большую группу образуют всеядные любители острых ощущений. Сегодня они хотят заняться любовью с Бриджит Бардо, а завтра — застрелить какого-нибудь беднягу в револьверном поединке на Диком Западе; позавчера они сражались в рядах гладиаторских легионов Спартака, а третьего дня — сжигали еретиков на кострах святой инквизиции. Понятно — зачем ограничивать свои интересы какой-то одной темой? Поэтому число универсалов увеличивается с каждым днем за счет всех остальных групп. Сейчас их сорок два процента на «Ретродроме», а на «Кроносе» даже на один процент больше.

          Остается тринадцать процентов ретродромовцев и чуть больше — завсегдатаев «Кроноса», которым по душе мирные вещи, вроде созерцания нетронутой природы Земли, странствий во времена эпохи Великих географических открытий, религиозных паломничеств и, собственно, науки. Правда, сей факт не означает, что они никогда не заглядывают в боевые и эротические листы. Любители катастроф ведь тоже не прочь поглазеть на живого Будду. И — обратите внимание на эту цифру! — тринадцать. Она примечательна не потому, что число считается несчастливым. Просто тринадцать из ста — очень мало.

          Но сейчас мы говорим не о мирных путешественниках и не об ученых. С ними все более-менее в порядке. Мы говорим о девушке, которая вечером не прочь побывать в роли одной из жен Соломона, а утром начинает смену скромной служащей третьего уровня; о старике-инвалиде, который дополняет свой настоящий ужин из концентратов жареным павлином на виртуальном пиру в гостях у Лукулла; мы говорим о тех, кто на полном серьезе пытается найти в прошлом Шерлока Холмса, чтобы сделать его своим агентом, а в реале носит полицейский мундир простого патрульного; кто в двадцатом веке прекрасно чувствует себя в теле совратителя малолетних, а утром идет в одну из школ Сестрории учить детей.

          Я сознательно привел столь непохожие примеры. Некоторые из этих людей просто психически больны или не нашли себя в реальной жизни. Первых винить нельзя — их нужно лечить; вторым необходимо помочь. Но и остальные — вовсе не самые гадкие, развращенные и кровожадные среди всех граждан Империи. Просто им интересно. Они на диво легкомысленны. Они не понимают, что плохого в том, чтобы развлечься — каким угодно образом — ведь им кажется, что это все не по-настоящему… Главное, чтобы было весело, приятно, необычно, забавно…

          Тонет «Титаник» — это интересно. Особенно, если заранее знаешь, что окажешься в числе спасенных. Прожить самые любопытные моменты судьбы Карла Стюарта — это забавно, особенно если уверен, что выйдешь в свое время за секунду до того, как палач опустит топор, отрубая королю голову…

          Гибнет в огне пожаров только что сметенный землетрясением Сан-Франциско — нам весело. Сципион Африканский разрушает Карфаген — нам очень весело, потому что мы не умрем ни при штурме города, ни после него, нас не продадут в рабство вместе с уцелевшими жителями. Мы просто посмотрим.

          Можно договориться с другом и сразиться на шпагах в чужих телах. Потом встретиться в реальной жизни, сравнить ощущения, посмеяться. Нам все сгодится. Чем необычнее, тем лучше! От самого возвышенного до самого низменного — лишь бы отвлекало от действительности. От героики до каннибализма — лишь бы что-нибудь новое и экзотичное, сулящее острые ощущения… Какая разница, ведь это все не по-настоящему... В действительности я так никогда не поступлю. И в прошлом так поступаю не я, а мой агент.

          Но ведь отправляясь в иные времена, мы тоже имеем дело с действительностью. Действительностью прошлого.

          Когда же у нас прояснится в голове?

          Если человек в обычной жизни бережет здоровье, проповедуя вегетарианство, а в прошлом ест людей — это совершенно не смешно. Если человек здесь, на Алитее, — прекрасный семьянин, а в прошлое отправляется затем, чтобы насиловать малолетних — это совсем не забавно, пусть он и делает такие вещи в чужом теле, сам не предпринимая ровным счетом ничего.

          Потому, что — рано или поздно — у него может появиться искушение повторить кое-что из уже пережитого в реальности. Не говорите мне, что такое маловероятно. Давным-давно один мудрец сказал: «Человек живет в мыслях». А свои мысли и воспоминания мы в прошлом не оставляем. Мы тащим их в настоящее.

          Вам надо доказательств? Вот вам доказательства — не криминальная хроника, нет, хотя специалисты могли бы представить множество фактов и провести любопытные параллели между ростом производства ретроскопов и картиной трансформации современной преступности. Мои доказательства — это многочисленные программы для воздействия на психику, применяемые с целью заставить агентов делать то, что нам нравится. Нам уже мало действительных событий их жизни. Они кажутся нам «недостаточно активными». Так заставим их жить так, как им и в голову не пришло бы! Общество самоубийц, кстати, вовсе не самый худший пример…

         

          После одного из выступлений с Поксом на связь вышел Блэкбэд. Он был краток:

          — Слышал твою последнюю речь. Складно брешешь. Но разве ты не понимаешь, что напрасно надрываешься? Большинство твоих слушателей бешено аплодируют тебе… а через пять минут, в баре, после пары рюмочек они о тебе забыли. Пришли домой, поужинали, поскучали… И включили ретроскоп.

          Стейбус так возмутился, что не нашел сразу, что возразить. А подумав, и возражать не стал. День за днем он наблюдал за развитием событий, сравнивал, анализировал. И пришел к выводу, что Блэк, по большому счету, прав.

          По мере того, как спровоцированный Поксом ретроскандал терял в глазах алитейцев прелесть новизны, накал дискуссий по наиболее важным вопросам слабел. Или сами дискуссии уходили в сторону и тонули в бесконечных мнениях, мнениях, мнениях… Эксперты-психологи, эксперты-социологи, эксперты чего угодно…

          Конечно, никто не отрицает, что… Но в то же время, справедливости ради, нужно отметить…

          Естественно, мы не собираемся спорить с необходимостью поставить заслон… Однако, если взглянуть с другой стороны…

          Постепенно Покс перестал встречаться с представителями СМИ, а потом отказался от публичных выступлений в объединенных кварталах. И дело было совсем не в неудачном покушении на него. Просто он понял — дальше идти бесполезно. Он сказал все, что хотел. Люди выслушали, повозмущались, предали публичной анафеме порочность современного общества. Кто-то пытался изменить себя. Большинство старались изменить окружающих. Остальные возвращались с митингов и, как говорил Блэкбэд, включали ретроскоп.

          Правительство и бизнес-аристократия, которым скандал был невыгоден, активно пытались его замять. И общество, за исключением отдельных активистов, поддалось неожиданно легко. Стейбус и оглянуться не успел, как, образно говоря, остался с одними офицерами — но уже без армии.

          …Нельзя не согласиться с тем, что моральный уровень отдельно взятых граждан оставляет желать лучшего, но…

          …По мнению специалистов, сексуальная разрядка в прошлом зачастую помогает закомплексованным индивидам преодолеть…

          …Участие в батальных эпизодах, бесспорно, полезно. Развлечения такого рода дают выход скрытой агрессии, что уменьшает вероятность ее проявления в реальной жизни. Это своего рода катарсис; очищение психики, имеющее положительный эффект…

          Да разве есть такая проблема, чтобы не нашлось эксперта, готового высказаться?

          Так что в разговоре с полицейским инспектором Стейбус кривил душой. В победу он больше не верил. Оставалось радоваться достигнутому. По крайней мере, он заставил некоторых усомниться в правильности выбранного пути, а других — действовать. Последние в настоящее время уже прекрасно обходятся без него — та же Сестрорийская ассоциация юристов. Много ли, мало ли — что-нибудь да сделают и они, и другие… Но в конечном результате Покс не сомневался. Общество в целом не хочет всерьез менять ни ситуацию, ни, тем паче, само себя. Именно поэтому поднятую им проблему просто утопили в бесконечной болтовне.

          А нелегалы между тем открыли очередную рекламную компанию, выставив на продажу новейшую услугу — использование животных в качестве агентов, и Стейбус не думал, что это всего лишь шутка. Но если нет, то выходит, что вскоре путешественникам станет доступно все прошлое Земли вплоть до мезозойской эры и еще дальше — до зарождения на планете жизни. Впереди маячила новая перспектива — долгожданный выход за пределы сравнительно узкого временного канала, ограниченного историей одной только Земли, так как жизнь вообще, конечно, встречалась не только там. Чем это грозит, Стейбус не хотел даже гадать.

          Может быть, стоит приобрести оружие, как советовал полицейский? На сегодняшний день тысячи людей всерьез желают ему смерти, и десятки готовы предпринять практические действия по его устранению. Им невдомек, что Стейбус Покс уже нейтрализован. Ядовитый зуб, которым он надеялся куснуть соотечественников, оказался безвреден ввиду наличия у них слишком толстого слоя подкожного жира. А вот серьезные ребята сразу сообразили, что вся его деятельность не более страшна для них, чем праздничный фейерверк, иначе его давно устранили бы. Да, фейерверк — много шума и треска, но это безопасно. Даже весело.

          Стейбус подошел к окну и тупо уставился в него, не осознавая, что стекло стоит на двусторонней тонировке и через него видно так же хорошо, как сквозь крепостную стену шестиметровой толщины. Все чаще столица по утрам оказывалась во власти тумана. Иногда он бывал настолько густым, что солнечные лучи не могли разогнать его до самого полудня, и Стейбус включал тонировку, чтобы не видеть мутное молоко, липнущее к стеклам, а отключать ее часто забывал. Все более заметны становились перепады дневной и ночной температур; в метеосводках нередко сообщалось о непривычных для жителей Сестрории двенадцати, десяти, а то и восьми градусах тепла ночью и ранним утром. Все большей популярностью у посетителей столичных маркетов пользовались ветровки и легкие куртки, на которые теперь периодически возникал дефицит.

          Может быть, перебраться в Дилойме, как он давно хотел? Поближе к любимому институту. Подальше от сумасшедшей столицы…

          Может быть, совсем улететь с Алитеи? Куда-нибудь на одну из фермерских планет Гойи, за пятьдесят световых лет отсюда.

          — Может быть, мне стоит застрелить тебя, пока ты никуда не уехал? — раздался голос позади.

          Покс просто окаменел от неожиданности. Он не услышал, как в квартиру вошел посторонний. Чужак проник внутрь несмотря на запертую дверь, охранную систему, и не потревожив чувство опасности самого Стейбуса, которое в последнее время обострилось необычайно.

          — Лучше сделать это сейчас, пока ты без оружия, — сказал пришелец. — Я не люблю перестрелки. В них всегда есть элемент случайности.

          Он не шутил. Покс не засек момент его проникновения в квартиру, но теперь отчетливо ощущал себя взятым на мушку. Не оборачиваясь, Стейбус попытался прощупать сознание собеседника, но его внутренний взор уперся в глухую преграду, и это был не защитный экран. Чувство было такое, как будто он протянул руку в темноту и пальцы наткнулись на каменную стену.

          — Даже не пытайся, — посоветовал голос. — Я тебе не по зубам.

          — Я думаю, ты не станешь убивать меня, иначе обошелся бы без прелюдии, — сказал Стейбус поворачиваясь.

          Перед ним стоял невысокий крепкий мужчина с большим пистолетом в руке. Скорее — старик с пистолетом, поскольку массивная круглая голова почти полностью поседела, но сила, чувствовавшаяся во всем существе пришельца, отбивала охоту считать его стариком. Оружие он держал уверенно, можно сказать — небрежно, однако твердо, готовый в любой момент выстрелить. И попасть.

          — А ты не дурак, — протянул он. — Впрочем, мы такого и не предполагали.

          — Кто вы? — спросил Стейбус.

          — Какой ты быстрый. Все узнаешь в свое время. Боюсь только, что тебя это не порадует.

          Покс медленно прошел мимо незнакомца и сел в кресло. По непонятной причине чужак его невероятно раздражал, и дело было не в том, что он проник в квартиру без разрешения и держал его на прицеле. Просто раздражал — и все. Внешним видом, манерой держаться, своей непроницаемостью. И в то же время Стейбус сознавал, что этот человек опасен — как может быть опасна приготовившаяся к броску змея, когда ты не в силах защититься.

          — Назовите хотя бы свое имя, — устало сказал он.

          — Зови меня Измаил, — усмехнулся мужчина.

          — Хорошо… господин Измаил, если ты пришел не для того, чтобы меня застрелить, то зачем?

          — Чтобы предупредить. Нам понравился бесплатный общественный спектакль, который ты устроил для всей Империи. Твоя попытка была обречена на провал, но любое действие, предпринятое с благородными целями и по достойным мотивам, заслуживает уважения. Ты уже, наверное, и сам понял, что дело не выгорело. Ретроскоп не запретят. Технологию продали лидийцам, и продадут-таки Союзу Джадо и в остальные миры Содружества. Единственным заслуживающим внимания результатом можно считать усиление влияния Коллегии Мастеров и согласие правительства на создание собственно хронополиции. Насколько я понял, единственной задачей новых подразделений будет контроль за путешественниками.

          — Да, премьер обещал набрать десять тысяч сотрудников. Капля в море, конечно.

          — Согласен. Проблему так не решить. Если в обычной жизни существуют лень, манкирование обязанностями, взяточничество и… э-э, неформальные отношения представителей власти и преступного мира, точно так же будет и на пространстве прошлого. Рано или поздно внутри хронополиции придется создавать службу внутренних расследований. Такая уже есть в Коллегии. Это легко предсказуемо, и нас не интересует. Но твои проповеди также вдохновили на подвиги сотни героев-одиночек, начавших свою личную войну против ретроскопистов, успевших особенно много напакостить в прошлом, и не собирающихся останавливаться. С первого взгляда картина выглядит отрадно, поскольку любовь к добру с террористическим уклоном — это все же любовь к добру. Однако их действия зачастую несут в себе больше опасности, чем поступки тех, кого они пытаются остановить.

          — А при чем тут я? — спросил Покс.

          — Ни при чем, если не считать того, что ты являешься их главным вдохновителем.

          — Я не призывал к самодеятельности. Я…

          — Ты с нее начал, ворвавшись в квартиру Рэйва. Не думай, что мы безоговорочно осуждаем подобные методы. Мы их сами применяем достаточно широко. Вопрос в том, насколько они оправданы в каждом конкретном случае. Не обижайся, но, несмотря на открывшиеся у тебя способности, ты просто котенок, Стейбус. И ничего не умеешь. Что и доказал эпизод с мальчиком по имени Семен. Ты изменил прошлое гораздо глубже, чем это сделал бы Рэйв. Мы решили тебя простить…

          — Как благородно с вашей стороны! — заметил Покс, не скрывая насмешки.

          Незнакомец раздражал его все больше. У Стейбуса появилось почти непреодолимое желание броситься на него и как следует набить морду, невзирая на его пистолет и преклонный возраст.

          — Совсем не благородно, — сказал чужак. — Просто по-человечески. Но у тебя в отделе работает женщина, которая, при определенных обстоятельствах, способна напортачить больше, чем двадцать пять обществ самоубийц вместе взятых. Она настроена решительно, и вот-вот откроет боевые действия против всех без исключения путешественников в эпохе раннего христианства. Хуже всего то, что она мешает нам и рушит отлаженную, доказавшую свою эффективность систему. Поэтому…

          — Да кто вы такие, черт возьми? — взревел Покс, поднимаясь с кресла, и вдруг остановился, пораженный внезапной догадкой. Лия… Чужак говорил про Лию. Она последнее время работала по ранним христианам. О ком еще мог предупреждать его этот липовый Измаил?

          — Ее действия несут в себе непрогнозируемую степень риска, — спокойно продолжал мужчина, не обращая внимания на бурную реакцию собеседника. — Если она не остановится, нам придется остановить ее силой. Проще говоря — устранить от вмешательства в прошлое или… вообще устранить. Мы не желаем прибегать к крайним мерам, и надеемся…

          Покс шагнул вперед и, не обращая внимания на пистолет, схватил чужака за одежду и притянул к себе. Ему было уже все равно, выстрелит старик или нет.

          — Не смей трогать Лию, ты, мразь! — прошипел он прямо в лицо незнакомцу. Почувствовав дуло, крепко упершееся ему в живот, он нашарил пистолет рукой и неожиданно легко вывернул его из руки своего противника.

          Тот продолжал невозмутимо смотреть на Стейбуса, теперь — снизу вверх, поскольку был гораздо меньше ростом. С легким удивлением Покс недоверчиво оглядел отнятое оружие.

          — Он что — не заряжен?

          — Еще как заряжен, — уверил незнакомец.

          — Тогда что мне мешает застрелить тебя прямо сейчас? — Покс перехватил пистолет за рукоятку и приставил его к груди старика. — Незаконное проникновение в чужое жилище, — злорадно сказал он. — Прощай, Измаил. Можешь написать с того света письмо своим дружкам. Плевать я на вас хотел, а если тронете Лию, перестреляю вас всех. Понял?

          — Так что ж не стреляешь? — спросил незнакомец. Вежливо. С любопытством даже.

          — Ах, так?..

          Стейбуса затопило неистовое бешенство, и он нажал на спуск. Одновременно что-то жесткое и горячее врезалось ему в солнечное сплетение и прожгло насквозь, хотя незнакомец и пальцем не пошевелил. В глазах потемнело, и Покс безжизненно рухнул на пол.

         

          Пришел в себя он не скоро. С большим трудом поднялся на ноги, держась за край стола, попытался выпрямиться и согнулся от тупой ноющей боли вверху живота. Ощущение было такое, будто ему действительно крепко врезали в солнечное сплетение чем-то большим и твердым. Ломом, например. Или, скорее, куском монорельса. А в образовавшуюся дыру налили расплавленного свинца.

          Поминутно хватаясь за стены и мебель, он осмотрел квартиру. Чужак исчез. Дверь закрыта. Записи камер не отмечали чужого присутствия за интересовавший Стейбуса промежуток времени. Или их почистили, или… внушили ему, чтобы он ничего не видел?

          Он задал несколько вопросов домашнему ИРу, но тот ничем не смог помочь. Его память точно почистили.

          Стейбус тяжело вздохнул и только тут заметил отлетевший в сторону пистолет. Чужак не забрал его, когда уходил.

          Все патроны оказались на месте. Один в стволе, и предохранитель снят. Надо же, минуту назад я был готов поклясться, что выстрелил, подумал Покс. Жаль, не успел.

          Он подобрал оружие и, списав серийный номер, хотел уже было связаться с полицией, когда увидел на столе пластиковую карточку, оставленную незнакомцем. Разрешение на ношение оружия. Номер соответствовал пистолету, который он держал в руке. Выписано на имя Стейбуса Покса, Старый Квартал, тридцать первый уровень, отдельный жилой модуль 3423-8745.

          Это оказалось чересчур. Стейбус откинулся на спинку кресла и нервно расхохотался, тут же скривившись от боли. Как сказал этот неприятный коренастый старец? Котенок. Да нет, он не прав. Не котенок — мышка. С ним, Стейбусом, играют, словно с мышкой, а он даже не знает, где находится кошка, сколько кошек всего, и…

          Оборвав смех, он бросил пистолет поверх удостоверения и потянулся за обручем трансцессора. Надо связаться с Лией. Или лучше по обычной связи?

          Лучше всего — в прошлом. Применим способ старины Агиляра и прочих наших друзей-нелегалов.

          Он уже обдумывал варианты наиболее подходящих случаю хронокоординат, как сыграл сигнал вызова на трансцессоре. Покс одел обруч на голову.

          — Отложи идею работать с ретроскопом в ближайшие дней семь-восемь, — сказал Блэкбэд. — После того подарка, который ты получил от своего сегодняшнего визитера, это небезопасно. Сначала приди в себя.

          — Блэк? С каких пор у нас в ходу трансцессоры? Тебе же обычная связь не нужна? Решил снизойти до уровня простого смертного?.. Ладно, я не спрашиваю тебя, откуда ты все знаешь. Может, вы с ним заодно. Только скажи мне…

          — Мы не заодно, — перебил Блэкбэд. — Скорее — наоборот. А откуда я о нем знаю — я тебе рассказывал. Я всегда все знаю о тех, кто желает мне зла.

          — Так вы конкуренты? Спасибо за добрую новость. Признания о ваших теплых отношениях и полном взаимопонимании я не пережил бы.

          — Прекрати ехидничать. Дело-то серьезное. Еще раз предупреждаю — не трогай ретроскоп. Если станет хуже, обратись к Агиляру. Оставишь сообщение на «Перекрестке», и он тебя отправит в одну из наших клиник. Ну и — чтоб тебя окончательно утешить — мы с твоим посетителем не конкуренты, как ты выразился. Смертельные враги. Так-то вот. А с Лией поговори. Она собирается откусить ломоть, который не сможет проглотить. Подавится девочка, жалко — красивая. Почему ты до сих пор на нее внимания не обратил?

          — Можешь объяснить, что происходит?

          — Обойдешься. Разбирайся сам, пора взрослеть. Правильно этот мужик тебе сказал — котенок ты.

          — Кто он такой на самом деле?

          — Зови его Измаил, — усмехнулся Блэк.

          — Черт бы вас всех побрал! — взвыл Покс, но Блэкбэд уже отключился.