Ретроскоп. Часть третья. Общие проблемы


Глава 5


          Сенсация! Открытие века, и совершили его мы!

          Ты все еще странствуешь по жалкому кусочку прошлого планеты, которая, как говорят, была нашей прародиной? Советуем тебе забыть об этих детских забавах как можно скорее! Мы открыли для путешествий близкое прошлое — присоединяйся!

          Что было перед Новым Расцветом? История старой Алитеи! Наша история!

          Междоусобная вражда бывших земных колоний! Разруха и анархия! Звездные войны на пространстве сегодняшнего Содружества! Узнай первым!

          Новый Расцвет. Становление Империи. Эпоха завоеваний. Война Алитеи и Лидии за обладание планетами Гойи!

          Но и это еще не все! Следи за новостями. Мы поведем тебя дальше — ближе и ближе к настоящему времени!

          Реклама в Галактической информационной сети «Глобал». Нелегальный сайт «Ретродром».


          После похода в Лессику, Стейбус, преодолевая приближавшуюся депрессию, побывал в институте, а последующие два дня просидел дома, чувствуя себя словно с глубокого похмелья. Тело оставалось здоровым, однако сумятица в мыслях не давала возможности сосредоточиться на чем-нибудь серьезном. Новые ППУ-аномалии невероятной силы, накрывшие на этот раз не только Сестрорию и столичный округ, но и весь континент, давали хороший повод не ходить на работу. Институт почти не функционировал. День после затмения стал последним спокойным днем — в плане метеоусловий, но погода безнадежно испортилась уже к вечеру.

          Ночью зародившийся буквально на пустом месте чудовищный смерч прошелся по северной окраине Дилойме. Здания устояли, однако в воронку втянуло все, что было промеж них, включая оказавшихся на улице людей, деревья и полосы мобильных пешеходных дорожек. Пройдя вдоль русла протекавшей по городу реки, смерч сорвал плиты с набережной и высосал воду, оголив дно на протяжении трех километров. За городом он разросся, еще набирая мощь, выдергивая из земли опоры монорельсов и сдирая верхний слой почвы вместе с растительностью. За воронкой потянулась черная полоса, похожая на длинный извилистый шрам шириной почти в километр.

          Повсюду в тропическом поясе зарождались грандиозные смерчи, выбрасывавшие свою добычу вверх на тысячи метров; одновременно метеорологи отмечали сильнейшие нисходящие потоки, втягивающие в себя охлажденный почти до космических температур воздух из верхних слоев атмосферы. Один из таких потоков обрушился на Южное побережье, превратив десяток курортных городков и всю прилегающую местность в ледяную пустыню. На площади в двадцать тысяч квадратных километров температура упала до девяноста градусов ниже нуля; мелкие озера промерзли до дна, из местных жителей мало кто уцелел. Выжили только те, кто на момент катастрофы находился в наглухо закрытых помещениях или под землей. Таких было немного, и на помощь им никто не спешил, поскольку везде хватало своих неприятностей. На окраинах пострадавшего района температура медленно приближалась к нормальной, растапливая покрывшую землю корку из снега и льда, но в эпицентре все еще царствовал полярный холод, подпитываемый отдельными струями терявшего силу нисходящего потока.

          Столицу беда на сей раз обошла стороной. Стейбус поначалу следил за сводками погоды, затем переключился на более интересную для него тему. Если верить нелегалам, а не верить им оснований не было, они прорвались, наконец, в ближнюю временную зону, и Покс пытался оценить, чем их прорыв угрожал Алитее в ближайшем будущем.

          Или уже поздно строить прогнозы? Может быть, невероятные погодные аномалии последних лет и есть начало конца?

          «Первым делом меняется климат».

          Не может быть, уговаривал себя Покс, просто не может быть. Первые ППУ отмечены задолго до начала путешествий.

          И мы уже успели так изменить прошлое, что хронокатастрофа, случись она в самом деле, была бы просто сокрушительна. Нынешние природные явления — при всей их силе — просто жалкое подобие того, что должно было бы начаться здесь, у нас, будь в наших поступках заложена хоть сотая часть предсказанных для подобного вмешательства последствий.

          «Глобал», как и всегда, радовал широким разнообразием мнений. Сотни экспертов повытаскивали на передний план всегалактического информационного пространства теории на любой вкус — начиная от новейших и кончая теми, что были в ходу еще на Земле.

          Главный метеоролог Империи утверждает: между путешествиями и ППУ нет никакой связи. Все, чему мы стали свидетелями в последние сутки, это лишь часть естественного глобального процесса, как и некоторая климатическая нестабильность последних лет. С нашей точки зрения природные бедствия выглядят ужасно, однако в жизни экосистемы Алитеи они незначительны, я бы сказал — незаметны. Циклические изменения климата характерны для любой планеты, и Алитея — не исключение.

          Ага, подумал Стейбус. Расскажи это тем ребятам, которые сейчас медленно вымерзают даже под землей в городах на Южном побережье. Их эта новость чрезвычайно обнадежит.

          День страшного суда. Наивно полагать, что наши действия в прошлом не отразятся на настоящем. Время расплаты настало. Кара, уготованная нам Творцом за хронопреступления, будет ужасной!

          Чудесно, а где же ваши аргументы? Хотя — что это я?.. Провозвестники апокалипсиса никогда не снисходят до обоснования своих идей. Они пророчествуют.

          Конец света для дураков. Только полный идиот может считать, будто чихнув черт знает в какой эре, мы изменим ход истории. Вы что, вообразили себя центром мироздания? Думаете, у Времени нет своих защитных механизмов?

          Очень жаль, что уважаемый автор не удосужился хотя бы вскользь обрисовать указанные волшебные механизмы…

          Впрочем, в «Глобале» имелось сколько угодно статей с таблицами, графиками, аргументами и доказательствами, опровергающими аргументы и доказательства противной стороны, что не вносило, однако, желаемой ясности ни по одному из пунктов.

          Трансформная Вселенная. В мире, где изменения прошлого возможны на практике, любое такое изменение становится частью истории, органично вписывается в нее; следовательно, его можно считать естественным и законным.

          Вот так даже. Хорошо, изменения законны, но последствия-то они будут иметь? Если некто убьет моего прадедушку на законных основаниях, а я потом не появлюсь на свет — мне что, легче от правомерности совершенных тем парнем действий?

          Только хорошие новости! Пока теоретики спорят, мы предлагаем тебе чистые удовольствия! Хочешь присутствовать при закладке первого здания на месте будущей Сестрории?

          Надоела твоя тесная конура в одном из объединенных кварталов? Перенесись в то время, когда их еще не существовало! Первозданная Алитея! Никакого перенаселения! Никакой безработицы и скудного жалования служащего без категории!

          Нелегалы, по своему обычаю, практичны. Для чего забивать голову? В прошлом столько интересного… Обращайся прямо сейчас!

          Приближался вечер, и Покс все чаще поглядывал на часы. График дежурств своего друга Кену Стурво он давно знал назубок, и сегодня у него первая дневная смена. Следовательно, он освободится вечером, и будет очередной совместный ужин.

          Стейбусу не терпелось увидеть всегда невозмутимого сенситива. Может быть, почувствовать его молчаливую поддержку… Глупо. Раскис он, вот что. Ведь и Кену вовсе не так спокоен, как кажется. Просто умеет держать себя в руках. У него своих проблем хватает, в основном с этой его подружкой — Абеллой. Вроде бы она слишком увлечена ретроскопом и путешествиями… За все время Кену так их между собой и не познакомил, но Стейбус знал, как она выглядит — вполне даже симпатичная, на полголовы выше коренастого диспетчера.

          За окном казалось еще темнее из-за нависших над городом туч. Покс вышел на террасу, поднялся на эскалаторе уровнем выше и уселся за их с Кену столик. Владелец давно приметил парочку завсегдатаев, и уяснив, по каким дням они посещают заведение, обычно заранее выставлял табличку «Занято». Постоянных клиентов в Старом Квартале ценили. Но во время ППУ находилось мало желающих покушать на свежем воздухе — как и желающих кушать вообще. Если открытая часть кафе сегодня пустовала совершенно, то закрытая была пуста наполовину.

          Диспетчер опаздывал, что было совершенно не в его правилах. Стейбус даже забеспокоился. Через полчаса к нему нерешительно приблизился официант и спросил, будет ли он делать заказ.

          — Моего друга все еще нет, — ответил Покс. — Я бы подождал его, если вы не против.

          — Конечно, господин. Как вам будет угодно.

          Низкие сплошные облака отсюда, с террасы, казались мягким грязно-серым куполом, опрокинутым на город уставшим держать небеса атлантом. Отдельные тучи опускались еще ниже, цепляясь за башни мегабилдингов, обволакивали их, скрывая от глаз верхние этажи. Незаметно совсем стемнело, и Стейбус, просидев в одиночестве больше двух часов, наконец сделал заказ и медленно поужинал в одиночестве.

          Потом он еще долго сидел, наблюдая за подсвеченными городской иллюминацией тучами, и редкими икарами, проносящимися по открытому транспортному каналу между кварталами. Кену так и не появился, его трансцессор оказался заблокирован. Не зная что и думать, Покс пошел домой, машинально выбрав другой путь — через кафе и верхний уровень, а потом вниз, по внутреннему эскалатору. Он собирался зайти к диспетчеру, но обнаружил Кену перед дверью в его квартиру.

          — О-о, дружище… — смущенно протянул тот. — Я же совсем забыл включить связь.

          Он выглядел страшно усталым и каким-то внезапно постаревшим.

          — Что случилось? — спросил Стейбус и неожиданно догадался: — Абелла? Что-то с Абеллой?

          — Слава богу, нет, — ответил Кену. — Да что мы стоим здесь, проходи.

          В гостях у друга Покс бывал редко. Собственно, для общения им хватало совместных ужинов в кафе раз в несколько дней — они успевали и поговорить, и помолчать.

          — Ты уже поел? — спросил диспетчер. — Ну а я еще нет. У нас в ЭМП началось светопреставление. Временщики-нелегалы поднялись к настоящему Алитеи чуть ли не до вчерашнего дня, и миллионы придурков ринулись инспектировать личную жизнь своих бабушек и дедушек. Не слышал? Да ты шутишь! Неужели я, в кои-то веки, оказался в таких делах более осведомлен, чем ты?

          Кену связался с кафе и заказал ужин домой:

          — Не важно что… Можете прислать то же, что подавали моему приятелю. Или дежурное блюдо. Или подошвы от ботинок в собственном соку… Мне безразлично. Только быстрее, иначе лишитесь постоянного клиента — я умру голодной смертью.

          Через десять минут Кену вовсю работал челюстями, иногда прерываясь для того, чтобы бросить пару фраз. По мере насыщения его речь становилась все более связной.

          — Горячка началась пару недель назад, — рассказывал он. — Тогда ЭМП доставила в дежурную клинику целую команду временщиков в состоянии различной степени тяжести. Насколько я понимаю, это и были первопроходцы. И пошло!.. У нас не успевают устанавливать дополнительные диспетчерские терминалы, а все врачебные бригады работают без выходных. И вот, сегодня диспетчеров заставили трудиться сверхурочно целых четыре часа — впервые за всю историю ЭМП! Ты же знаешь нашу специфику. Если нарушать рабочий график — сгоришь как свечка. Именно поэтому мы так рано уходим на пенсию. Но руководство пошло на это, а все потому, что они не успели перевести специалистов с Гойи, как хотели, а кого попало диспетчером «экстры» не поставишь. Когда я передал смену, то даже дышать не хотелось, не то что ужинать. Думал, что окажусь не в силах проглотить ни кусочка. Взял такси и улегся прямо в икаре на заднем сиденье — готовый труп, хоть сейчас в крематорий. Пилот спрашивает, кто я такой; я говорю, что работаю в ЭМП. Он ржал всю дорогу — решил, что это шутка. Тебе, говорит, самому помощь ЭМП не помешает, только пусть везут не в клинику, а сразу в морг. Веселый парень, и меня в конце концов развеселил. Ну, я ожил — видишь, какой аппетит!

          — А с Абеллой что? — спросил Стейбус. Он не мог отделаться от мысли, что с подругой диспетчера не все в порядке.

          Кену внимательно посмотрел на него поверх стакана с чаем.

          — Соображаешь, временщик, хвалю. Имплантат давно поставил?

          — Давненько, — уклончиво ответил Стейбус.

          — Я подозревал, да не хотел спрашивать. Впрочем, я всегда считал, что у тебя врожденные задатки первоклассного сенситива. Поругался я с ней — здорово поругался. Точнее, просто устроил ей хорошую выволочку по связи, когда нам приказали оставаться на рабочих местах. Был десятиминутный перерыв, ну я и сорвался. Сказал, что если она в ближайшие дни включит ретроскоп, то я прилечу к ней и вышвырну ее в окно вместе с этой чертовой машинкой. Накричал ни с того ни с сего. Она так перепугалась, что даже не стала спорить. А я еще больше расстроился, так что и тебя забыл предупредить, чтоб не ждал. Мне, знаешь ли, совсем немного до пенсии осталось…

          Стейбус все прекрасно понял. Кену боялся, что в эти последние дни с Абеллой что-то случится в прошлом, окажется бесполезным его ожидание, не будет обещанной Абеллой свадьбы, отдельного дома за городом, спокойной совместной жизни… Точнее, будет, но уже с другой женщиной. С такой, какой она станет после Восстановления.

          Кену вытер губы салфеткой. Взгляд диспетчера внезапно стал задумчивым.

          — Как думаешь, это очень плохо — то, что мы проникли в близкое будущее? Я многое успел узнать — сам, по-любительски, — но я не очень разбираюсь в сути. Может в результате произойти хронокатастрофа, о которой так много болтают? Я знаю, что у тебя на этот счет свое мнение…

          Стейбус, не спрашивая разрешения, взял сигарету из лежавшего на столе портсигара Кену. Раньше он изредка курил ради удовольствия, но никогда — чтобы успокоиться.

          — Я тебе так скажу: и без всяких хронокатастроф дело обстоит достаточно хреново, — ответил он, глубоко затягиваясь. — Близкая временная зона — это близкая временная зона, что говорит само за себя. Наше ближайшее прошлое. Тот, кто получит над ним контроль, получает все на свете, разве непонятно? Да забавы нелегалов или какого-нибудь Общества самоубийц по сравнению с нашими сегодняшними перспективами просто легкая щекотка! Тоталитарная власть над временем, над государством, над гражданами, над нашим будущим!..

          — Теперь ты готов орать на меня, как недавно я — на Абеллу, — заметил Кену.

          — Извини, — сказал Стейбус, понижая голос. — Орать я не буду, но ты меня понял. Еще недавно я был уверен, что в итоге все кончится хорошо, что мы сумеем разрулить ситуацию. Теперь я не уверен ни в чем. Я всегда считал, что главные тайны хранит Темный период и Хаос. Я и теперь так считаю. Разгадай мы причину появления того и другого — и мы, возможно, поймем… — Стейбус замолчал, оборвав себя на полуслове и затушил в пепельнице недокуренную сигарету.