Ретроскоп. Часть третья. Общие проблемы



Глава 6


          Невозможно переоценить важность исследований близкого прошлого. Это не только изучение малоизвестных периодов ранней истории Алитеи. Это, в первую очередь, возможность решения практических задач, например — раскрытия и предотвращения преступлений. Дайте нам шанс подняться еще выше по временной шкале — и ни один преступник не будет чувствовать себя в безопасности.

          Следователь сможет увидеть убийцу глазами его жертвы. Террористический акт мы сумеем предотвратить, просто отследив события нескольких недель перед его совершением, делая агентами предполагаемых свидетелей подготовки злодеяния. И не надо говорить мне о нарушении права на неприкосновенность личной жизни. Конечно, круг подозреваемых, которых подвергнут проверкам, в последнем указанном случае будет гораздо шире, чем обычно бывает сейчас. Но я глубоко убежден, что каждый законопослушный гражданин согласится с необходимостью подобных действий, если они приведут к торжеству закона и, в конечном счете, всеобщей безопасности.

          Начальник полицейского управления Дилойме, полковник Станневан. Статья «Новый мировой порядок» на сайте «Алтарь правосудия» в Галактической информационной сети «Глобал».


          Через две недели после разговора с Кену, Покс попытался связаться с Блэкбэдом. Это оказалось удивительно легко.

          Он уже понял, что без посторонней помощи ему в тайны Темного периода не проникнуть, а помочь здесь мог только один человек. Отдел Стейбуса, работа которого, как и работа всего Института сравнительной истории, то и дело прерывалась участившимися ППУ, поднялся вверх по дальней временной зоне до 2012 года и застрял на этой отметке намертво.

          Неделю назад сам Покс, используя нижние хронокоординаты близкой временной зоны, выложенные нелегалами в «Глобале», предпринял отчаянную попытку продавить верхнюю границу Темного периода, действуя, так сказать, с другого края, но попытка окончилась неудачно.

          В среде временщиков достигнутые им успехи сочли бы полным триумфом, поскольку он опустился вплоть до относительно мирного времени, очевидно, предшествовавшего эпохе междоусобных войн земных колоний, то есть до момента, когда Земная Гегемония находилась в полном здравии. Хаоса еще не существовало…

          Или он только что возник.

          Да, наверное, в этом все дело. Хаос только что поглотил Млечный Путь, это и есть начало безвременья для оставшихся бесхозными колоний землян в Андромеде и других галактиках.

          Ну а причем тогда начало двадцать первого столетия? Разделенная на государства Земля, а за ней и Земная Гегемония, должны были безбедно существовать еще, как минимум, семьсот лет. Почему же нельзя подняться выше?

          Проникнув за верхнюю границу Темного периода так глубоко, как еще никто не проникал, Стейбус не успел там толком осмотреться и разобраться, что к чему. Неведомая слепая сила выдавила его обратно в настоящее. Борясь с ней, он совсем выдохся. Нечего было и мечтать о повторении попытки, как и о скором заходе в неизвестную зону снизу, как обычно.

          Неужели Темный период и Хаос не связаны между собой, как он всегда считал?

          Опасаясь, что в его рассуждениях кроется какая-то ошибка, Стейбус не находил себе покоя. Он чувствовал, что на его вопросы должен существовать ответ, и даже подозревал, кому он может быть известен.

          — Амиго Блэкбэд, — пробормотал он со злостью. — Сучий потрох! Ты, вроде, говорил мне, что всегда чувствуешь, когда кто-то думает о тебе плохо. Тогда самое время насторожиться, компадре. Поверь, еще никто на свете, начиная с твоего рождения, не думал о тебе так плохо, как я в эту минуту!

          — Я совсем не то имел ввиду, — возник в голове Покса голос Блэка, и он поежился. Сенситив, свободно читающий мысли на любом расстоянии — на кого он только что разевал рот? Лучше выбирать выражения.

          — Я говорил не столько про того, кто желает мне зла, сколько о тех, кто способен нанести ущерб, даже совсем того не желая.

          — Иногда мне кажется, что я с радостью нанес бы тебе любой возможный, — признался Стейбус.

          — Но это же глупо, Стейб, — заметил Блэкбэд. — Ты злишься на меня потому, что я больше твоего знаю и умею, но не спешу своими знаниями делиться?

          — Я злюсь на тебя потому, что ты мог бы принимать поближе к сердцу то, что происходит вокруг. Но ты предпочитаешь проворачивать свои темные делишки, зашибать деньги, командовать Синдикатом и морочить голову начинающим временщикам своими фокусами, отдающими черной магией.

          — А почему я должен что-то принимать к сердцу? Мне и так нормально. Я никому не навязываю свой товар. Люди сами охотятся за ним, и готовы платить любые деньги. Ты-то сам как на меня вышел? Нужны были оптимизаторы покруче институтских, и ты нашел Агиляра, а он оказался моим человеком.

          Стейбус вздохнул. Так и было.

          — Теперь люди увлечены освоением близкой временной зоны, — продолжал Блэк, — и я всего лишь делаю так, чтобы они как можно реже нуждались в Восстановлении. Твой последний штурм Темного периода — много шансов у тебя было остаться целым без «Вавилона»? Ты попер туда дуриком, без подготовки, один, без внешней поддержки… Ну?..

          И это он уже знал… Стейбус вздохнул еще тяжелее. Отчитали как ребенка.

          — Ты хотел меня спросить кое о чем, так спрашивай, — предложил Блэкбэд. — Я человек занятой.

          — Почему мы не можем перепрыгнуть две тысячи двенадцатый год? — поинтересовался Покс для разминки.

          — Пора бы самому догадаться, — ворчливо заметил Блэкбэд. — И тысяча девятьсот сорок второй, на котором вы стояли, и двухтысячный, на котором вы застряли снова, и две тысячи двенадцатый — все это ключевые даты. Поворотные точки большого временного потока, вроде перекрестков. При реальном ходе событий здесь может происходить что угодно.

          — И что произошло в двенадцатом году? — спросил Покс.

          — Да ничего особенного.

          — Как ничего??? Еще древние пророчества цивилизаций Земли, например майя, указывали именно…

          — …указывали именно на такой вот временной перекресток, — перебил Блэкбэд. — Но если вероятность экстраординарных событий в данное время невероятно высока, то это не означает, что непременно что-то произойдет. Не на каждом настоящем перекрестке ведь случаются аварии.

          — То есть, мы его преодолеем. Ладно, тогда скажи мне…

          — Вряд ли преодолеете, — опять перебил Блэк. — Где-то здесь и начинается настоящая нижняя граница Темного периода. Сопротивление, которое вы встречали при прохождении двадцатого столетия — лишь прелюдия, как полоса препятствий перед главной линией обороны.

          — Но почему? Почему возник Темный период? Что он из себя представляет? Ты знаешь?

          — Да, конечно.

          Блэкбэд сообщил об этом так спокойно, что Стейбус на минуту оторопел.

          — И что он такое?

          — А вот этого, мой друг, я тебе и не скажу.

          — Хвастун! — возмутился Покс. — Ни хрена ты не знаешь!

          — Ошибаешься, знаю, — возразил Блэк. — Ты вот думаешь, что я вышел сейчас с тобой на связь потому, что уловил твои мысли, находясь черт знает где, и считаешь меня суперсенситивом. А тебе не приходит в голову, что я просто заранее знал, что тебе понадоблюсь?

          — Ты путешествуешь в будущее? — спросил Стейбус вслух внезапно севшим голосом. Он, конечно, понимал, что чисто теоретически путешествия в будущее возможны, но…

          — Вот тебе и причина, по которой я не беспокоюсь за Алитею, — подхватил Блэк. — Просто я точно знаю, чем дело кончится.

          — Но тогда ты можешь все изменить! — крикнул Стейбус, теряя контроль над собой. — Ты способен предотвратить…

          — Предотвратить что? Судя по твоим словам, ты уверен, что Империя кончит совсем плохо.

          — А разве не так? — Стейбус продолжал говорить вслух, не задумываясь, каким, собственно, способом они теперь общаются.

          — Она кончит не очень, — подтвердил Блэк. — По правде говоря, настолько не очень, что я не собираюсь при этом присутствовать. Но я и не намерен ничего предотвращать.

          — Почему? Почему??? ПОЧЕМУ?..

          — Да потому, что мне плевать, — спокойно ответил Блэкбэд.

          — Мерзавец! — заорал Стейбус, вскакивая с кресла и стискивая кулаки.

          На мгновение он забыл, что в комнате никого, кроме него, нет. А когда пришел в себя, Блэк уже не отзывался.

          — Сукин сын, сукин сын! — простонал Покс, и так шарахнул кулаком по столу, что совершенно отбил руку.

          Вон оно что… Блэк свободно путешествует в будущее. Ну конечно же, конечно! А я был его агентом, подумал Стейбус. С ума сойти — я его агент! Он со мной жил, ел, спал… Вот откуда он всегда все знал про меня! И когда я недоумевал, как он со мной общается, он просто был в моей голове, в моем сознании. Нашел способ обходить защитный экран — если вообще такая проблема стояла. Как знать, может он со мной и в прошлое путешествовал.

          Покс почувствовал непреодолимую брезгливость, почти отвращение; словно, сидя за столиком в дорогом ресторане, придвинул к себе тарелку с салатом и обнаружил там противного жирного червяка.

          Это черномазое чудовище угнездилось у меня в голове, думал он. Наверное, и сейчас там… Стоп, а ты-то сам сколько раз использовал в качестве агентов людей из прошлого? Подсчитай и успокойся.

          — Ну что ж, я вижу, что теперь ты лучше подготовлен к конструктивному диалогу, — хмыкнул вновь появившийся невесть откуда Блэкбэд. — Только я не понял твоего выпада относительно «черномазого чудовища». Будь у меня кожа белая, или там зеленая — тебе что, легче стало бы?

          — Кто, черт побери…

          — Кто дал мне право вторгаться в твою личную жизнь? — услужливо подхватил Блэк.

          — Ладно, не будем заострять на этом внимание, — вслух предложил Стейбус, совсем успокаиваясь. — Я ведь могу не утруждать себя мыслесвязью, верно?

          — Такие вопросы называют риторическими, — согласился Блэкбэд. — Конечно, я прекрасно слышу твой голос твоими же собственными ушами. Понимаю, ты несколько выбит из колеи внезапной переменой ролей, но что еще могло бы так помочь тебе в полной мере оценить взаимоотношения клиентов с агентами?

          — И давно ты у меня в гостях?

          — Секретная информация. Попробуй с другого конца.

          — Зачем я тебе нужен?

          — Боже ты мой! А твои агенты тебе зачем нужны? Да просто ты мне интересен — и я получаю через тебя те сведенья о настоящем, которые мне требуются. И еще — ты профессиональный исследователь, работаешь по стоящим темам, и мне не приходится тратить время на анализ данных, собранных тобой в прошлом. Хотя, как понимаешь, такие понятия, как прошлое, настоящее и будущее, для меня вещи очень относительные.

          — Не может этого быть. Для сознания — согласен, и то не полностью. Но у тебя есть твое тело. Ты все равно привязан через него к определенной точке времени.

          — Предлагаю тебе оставить выяснение моей привязки на потом, — предложил Блэкбэд. — Задавай вопросы, которые действительно тебя интересуют.

          Стейбус вздохнул поглубже, собираясь начать, и тут сообразил, что ему нет необходимости сидеть в кресле, как на собеседовании. Блэк у него в голове и никуда не денется, если только сам не захочет уйти. Тогда Покс пошел на кухню и сделал себе кофе; вернулся назад и снова сел, устраиваясь поудобнее.

          — Вот так-то лучше, — похвалил Блэкбэд. — Начинаешь осваиваться.

          — Что такое Темный период? — спросил Стейбус.

          — А сам как считаешь?

          — С некоторых пор я подозреваю, что он возник вследствие нашего вторжения в прошлое. Мы изрядно напакостили в дальней временной зоне, и прошлое каким-то образом оградило себя от дальнейшего вмешательства.

          — Почти в точку, — одобрил Блэкбэд. — Время, как основа мироздания, имеет свою защитную систему. Представь, что ты брызнул себе на руку кипятком. Поврежденная кожа вздуется, появится волдырь. Таким образом организм изолирует живые ткани от мертвых, а поврежденным дает возможность восстановиться. Темный период и есть волдырь на теле времени, точно так же как Хаос — волдырь на теле Вселенной.

          — Откуда взялся Хаос?

          — Оттуда же. Согласно некоторым теориям, материя и пространство — это не что иное, как вырожденное время. Вернее — другие его состояния, точно так же, как лед и водяной пар являются другими состояниями воды. Так вот — теоретики правы, и потому все, что имеет отношение к времени, не только затрагивает существующий порядок вещей, вызывая изменение событий, но и зеркально отражается в материальном мире. Темный период и Хаос — неприкосновенные участки времени и пространства, своего рода буфер. Защитная зона, призванная предотвратить глубокое изменение будущего; преграда на пути ужаса, который земляне назвали «эффектом бабочки». Вот почему действия наших соотечественников в прошлом до сих пор не привели к мутации событийных цепочек в настоящем — любое изменение в дальней временной зоне поглощается Темным периодом. Иначе и миллионной доли воздействия, оказанного на прошлое путешественниками, хватило бы, чтоб Алитейская империя, а вместе с ней и все Содружество Человеческих Миров, просто перестали существовать.

          — Значит, перемены в климате Алитеи не являются признаком хронокатастрофы, — сказал Стейбус. — Но ты ведь говорил…

          — Не путай одно с другим. ППУ есть следствие вторжения алитейцев в собственное близкое прошлое. А следующим нашим шагом станет проникновение путешественников в далекое прошлое родной планеты. Этого еще не произошло, однако произойдет; и время уже реагирует.

          — ППУ случались еще до изобретения ретроскопа.

          — Ничего странного. Изменения прошлого — словно камень, брошенный в озеро. Правда, в нашем случае волны распространяются в основном в будущее. Но и в прошлое тоже — в самое близкое, на несколько десятилетий.

          — Выходит, коррекция климата началась еще до того, как возникла ее причина?

          — Да, верно. Прошлое и будущее существуют лишь с нашей ограниченной точки зрения. Время едино. Если сравнить его с живым существом, то можно сказать, что время уже знает, что случится, что сделаем мы, его жители.

          Стейбус долго сидел, прихлебывая кофе. Затем не торопясь выкурил сигару. За Блэка он не беспокоился. Если его утомит бездействие, он просто перескочит через длинный промежуток молчания.

          — Мне не дает покоя твое сравнение с брошенным в воду камнем, — сказал Покс наконец. — Ты говоришь, что хронокатастрофа может отразиться на ближайших десятилетиях прошлого от момента первых изменений. Пусть ППУ начались недавно, однако Хаос возник не за пятьдесят лет до изобретения ретроскопа, и даже не за пятьсот. Он существует уже несколько тысяч лет. Именно с его возникновением началась изоляция бывших земных колоний, их упадок. Как ты это объяснишь?

          — Ответ напрашивается. Причиной возникновения Хаоса были не мы.

          — Тогда кто?

          — Элементарно… Приготовься, Стейб, сейчас ты услышишь нечто очень для нас всех непривычное. Дело в том, что ни алитейцы, ни остальные народы Содружества не являются потомками землян. По крайней мере — их прямыми потомками. Земная Гегемония, простершая свою власть над целой галактикой, никогда не существовала. Должна была существовать — но на самом деле ее не было. Земная цивилизация погибла в двадцать первом веке, так и не основав ни одной звездной колонии.

          Стейбус замер, точно парализованный. Уж что-что — а такое он никак не ожидал услышать.

          — Знаю, звучит неправдоподобно, — спокойно продолжал Блэкбэд. — Тем не менее, это правда. Наша современная культура — призрак. Химера, материализованная в настоящем волей самой Вселенной, воспоминание Универсума, о котором тот не захотел забыть… Земная Гегемония должна была возникнуть и развиться точно так, как сие записано в наших архивах. Она достигла бы невероятных высот и колонизировала сотни планет в Андромеде, в том числе и Алитею. Она существовала бы и сейчас, правда, уже с гораздо меньшей степенью величия. Междоусобные войны колоний между собой, а точнее — войны колоний друг с другом и с Гегемонией тоже, все равно произошли бы, вследствие чего наступил бы упадок и периферии, и метрополии, их полный разрыв. Но развитие Гегемонии должно было длиться не столетия, как считают наши ученые, а десять тысячелетий. Потом еще тысячи лет упадка. А потом наступил бы Новый Расцвет… Собственно, именно отсюда можно начинать отсчет нашей реальной истории... И вот, где-то на завершающем этапе затяжных беспорядочных войн, из небытия Темного периода выныривает Алитея и прочие Человеческие Миры. Строго говоря, у нас не было предков. Мы — всего-навсего восстановленная цепочка событий, некогда прерванных глобальной катастрофой, в эпицентре которой находилась Земля. Время не просто защищает себя. Оно себя восстанавливает. Универсум открыл дальнейшее течение истории сразу же, как только это стало возможно.

          — Невероятно, — пробормотал Стейбус. — Не может быть.

          — Нет, только так и может быть, — с нажимом сказал Блэкбэд. — А ты думал, что возня жалких козявок способна нарушить планы Творца относительно всего Мироздания в целом? Ошибка землян, давным-давно уничтоживших свою собственную расу, отразилась на судьбах Вселенной только до определенного предела — до конца Темного периода. А начиная с Нового Расцвета жизнь уже пошла в точности так, как и должна была идти. Существуй Гегемония сейчас, мы все равно не соприкасались бы с ней, развиваясь самостоятельно.

          — Хорошо, но мы бы помнили…

          — Что мы помнили бы, недоумок? — возмутился Блэкбэд. — Прости Стейб, но лучшего определения ты не заслужил. Да ты хоть представляешь себе, какой мощью должно обладать галактическое государство, державшее в своих руках двести миллиардов звездных систем? Каковы будут иногалактические колонии такого государства, и какое оружие пойдет в ход в случае войны между ними? Молекулярная пыль на месте обитаемых планет, пустыни на месте звездных скоплений и кубические килопарсеки кипящего вакуума, непроходимые для космических кораблей обеих сторон! Вот что будет в театрах военных действий, а вслед за ужасающей, но скоротечной войной с Гегемонией, последовали бы тысячелетия упадка и изнурительных сражений колоний между собой… Так что ни хрена мы не помнили бы — и уж точно не намного больше, чем сейчас.

          Стейбус нервно разминал в пальцах еще одну сигару. Ему страшно хотелось закурить, но вторая сигара в течение часа была бы неслыханным нарушением его личных правил. С другой стороны, человек не каждый день узнает, что его далекие предки-алитейцы вовсе не появились на свет законным порядком, как ранее предполагалось, а возникли из ничего в некий момент времени, в рамках развернутой Универсумом программы по восстановлению событийной цепочки.

          Дабы избежать искушения курить, он снова сходил на кухню и сделал себе двойную порцию молочного коктейля.

          — Чтобы люди приняли твою гипотезу, тебе потребуются веские доказательства, — сказал он. — Чертова уйма очень веских доказательств.

          — Не будь идиотом, — ответил Блэкбэд. — Понимаешь же, то у подобной версии доказательств нет, да и быть не может. Они похоронены внутри Хаоса и Темного периода. И кое-где еще, куда человеку путь заказан.

          — А ты, значит, пробрался, — ехидно заметил Стейбус.

          — Да, и не только я, но я не совсем человек.

          Покс подавился коктейлем и пролил белую жидкость себе на колени.

          — И не спрашивай меня, кем я себя считаю и кем являюсь на самом деле, — сказал Блэкбэд, предупреждая расспросы. — Ты сам идешь к тому же. Все узнаешь, все… Хотя процесс познания может не доставить тебе особого удовольствия, как и окончательный результат.

          — Но ты можешь мне сказать, что случилось с Землей? С настоящей? Почему она не превратилась в центр Гегемонии? Что произошло тогда, в двадцать первом веке? Кто виноват в гибели цивилизации?

          — Конечно, сами люди, — спокойно сказал Блэкбэд. — Землю погубили земляне. И они же стали причиной начала Темного периода и возникновения Хаоса.

          — Что? Что они сделали?

          — А ты не догадываешься? — Блэк на минуту замолчал, словно давая возможность Стейбусу поразмыслить, а потом ответил: — Это просто, приятель. Они изобрели ретроскоп.