Ретроскоп. Часть третья. Общие проблемы



Глава 7


          Любовные похождения в близком прошлом! Еще год назад вы и представить такого не могли!

          В нашей коллекции — знаменитые красавицы Алитеи всех веков, а если тебе прискучили обычные развлечения, то мы в состоянии предложить и нечто особенное!

          Подглядывал за своими родителями в детстве? Хочешь сделать агентом своего отца и заняться любовью с собственной матерью? Обратись сейчас! Обещаем поймать момент твоего собственного возможного зачатия! Незабываемые ощущения! Твоя мамочка была привлекательной в молодости?

          Отчим трахал твою юную сестренку? Хочешь побывать на его месте? Обратись сейчас! Хочешь ощутить то, что ощущал он? Не стесняйся! Зачем отказывать себе?

          Реклама в Галактической информационной сети «Глобал». Нелегальный сайт «Ретродром».


          Весь следующий день Стейбус посвятил поиску и анализу необходимой информации.

          Выяснилось, что на границе второго и третьего тысячелетий люди Земли не только прекрасно знали, что такое вогнутые зеркала, но и успели провести первые серьезные опыты с ними. Самые последние эксперименты уже можно было смело назвать научными.

          Различными разновидностями вогнутых зеркал земляне пользовались с глубокой древности. Их издавна использовали для магических целей, и нередко — для предвиденья будущего. Типичными примерами могли служить легендарное зеркало Соломона, и менее известное, но, очевидно, куда более действенное зеркало Бэкона. О первом Стейбусу не удалось выяснить почти ничего, за исключением заверений авторов нескольких манускриптов, что это была поистине замечательная вещь, и примерно таких описаний его изготовления:

          «О способе создания таинственного Зеркала Соломона, подходящего для всех прорицаний. Очисти помыслы свои, убели мысли свои, и ты узришь в сем Зеркале все, что пожелаешь.

          Разумный да руководствуется при изготовлении Зеркала фазами луны.

          Ни мастер, ни его помощники не должны ложится с женщиной и иметь блудных мыслей. От всего сего следует воздерживаться сорок дней…

          Пластину для Зеркала должно ковать из чистого железа. Негоже перековывать для Зеркала изделия, бывшие в использовании, тем паче нечистом. Мечи и прочие ратные орудия также не годятся, тем паче те, что были обагрены кровью…

          Прежде, чем выгнуть пластину, произнеси следующие заклинания…

          Шлифовка его (Зеркала) должна быть выполнена со всяким прилежанием. А в углах кровью белого голубя напиши имена Предвечного Бога нашего…

          В новолуние, в первый час после захода солнца, обрати свой взор к небесам и скажи с трепетом и почтением: “О Всемогущий и Вездесущий! О Невидимый и Невыразимый! К Тебе, Господу Богу моему и Творцу всего сущего обращаю я лице свое! Призри на молитву ничтожного и недостойного раба твоего и исполни мое прошение…”»

          Дальше следовали уверения в том, что правильно изготовленное зеркало способно наделить его владельца ясновиденьем, а также упоминание факта, что Соломон получил прославившую его мудрость именно благодаря сему магическому предмету. К разочарованию Стейбуса, авторы манускриптов почему-то избегали размещения в своих работах точных чертежей волшебного зеркала. То ли секрет был утерян к моменту написания текстов, то ли авторы считали свои пояснения вполне достаточными. Как вариант — точные размеры могли быть искусно зашифрованы в словах цветистых и неясных заклинаний. Ясно одно: речь шла о металлическом вогнутом отражателе, предназначенном для получения информации из будущего, очевидно, квадратном или прямоугольном, для использования которого требовалась «чистота помыслов» — жесткая мыследисциплина.

          Технология производства зеркала Бэкона осталась для Стейбуса полной загадкой, однако францисканский монах, очевидно, куда глубже проник в тайны вогнутых зеркал вообще, используя свое собственное со знанием дела и по прямому назначению. Он обходился без убийства белых голубей и, судя по его достижениям, ставил перед собой задачи, весьма близкие современной алитейской ретроскопии. Живший в тринадцатом веке, Роджер Бэкон предсказал изобретение автомобилей, самолетов, пароходов, подводных лодок, микроскопов, телескопов и водолазных костюмов; а также изобретение пороха за двести лет до Бертольда Шварца. Ему было многое известно о строении живой клетки, образовании эмбрионов от слияния сперматозоидов и яйцеклеток и наличии в космосе нескольких галактик, местоположение одной из которых он определил довольно точно.

          Зеркало Мишеля Нострадамуса имело яйцеобразную форму, а свои видения он записывал, используя такое количество иносказаний и специальных астрологических терминов, что непосвященный тонул в них, как чугунная статуя в болоте. Да оно и понятно — в его времена люди попадали на костер и за меньшее, чем путешествия в будущее.

          Из того, что земляне активно интересовались событиями грядущими, вовсе не следовало, что их совсем не занимало прошлое. Они общались с душами умерших при помощи больших чаш с тщательно отшлифованной внутренней поверхностью, получая необходимую информацию из загробного мира, и Стейбус даже вздрогнул, представив, как жрецы совершают гипервременной переход и вселяются в сознание агента, жившего сотни, а то и тысячи лет назад. Уж это-то было ему прекрасно знакомо.

          Кроме этого, вогнутые зеркала были найдены в Древнем Египте, где они, как считалось, использовались для освещения длинных переходов и прочих помещений в пирамидах и усыпальницах, передавая солнечный свет снаружи, но с равным успехом могли служить другой цели. Еще были зеркала Тулу, найденные близ плато Наска; тибетские каменные зеркала; и великое множество упоминаний о различных схожих по назначению предметах в преданиях, мифах и сказках всех народов мира.

          По всему выходило, что земляне в древности, пусть и на примитивном уровне, знали о вогнутых зеркалах намного больше, чем алитейцы до изобретения трансцессоров и начала экспериментов Родерика Дендайма.

          В двадцатом веке профессор Козырев выдвинул идею, что плотность времени можно ослаблять с помощью специальных экранов или усиливать, фокусируя его с помощью вогнутых зеркал. Это уже было, что называется, горячо.

          Через несколько лет после его смерти, Влаиль Казначеев проводил опыты по сверхчувственному восприятию с применением вогнутых зеркал. Всего было задействовано более четырех с половиной тысяч участников из нескольких стран мира. Одни из них мысленно передавали образы из заполярного поселка Диксон и Новосибирска, а другие принимали их в различных точках бывшего СССР, Европы, Азии и Америки. Прием мысленных образов оказался достаточно устойчив, и тогда же был отмечен хорошо знакомый алитейцам феномен «отстающей трансляции» — в отдельных случаях прием мыслеобразов происходил на несколько часов раньше начала передачи.

          Настоящие ретроэффекты при работе с вогнутыми зеркалами на Земле также обнаружились сразу. У людей появлялись необычные видения даже в том случае, когда им никто и ничего не транслировал, причем наблюдаемые картины относились к прошлому.


          Больше Стейбус ничего не нашел, так как, имея в виду серьезность темы, пользовался лишь отчетами лицензированных историков и хрониками Академии Времени с высоким индексом достоверности. Но и найденного было более чем достаточно.

          Сопутствующие материалы, большую часть которых Покс извлек из архива собственного отдела, свидетельствовали о следующем.

          В конце двадцатого — начале двадцать первого века, земляне могли сохранять в своих базах данных и передавать на расстояние большие объемы информации, сравнимые с объемом, необходимым для записи отдельно взятой человеческой личности; даже эксперименты по ментальному сканированию сознания и созданию первого виртуального индивида в недрах компьютера уже проводились. Правда, Поксу не удалось выяснить, увенчались ли они успехом, однако сам факт попытки такого рода говорил о многом.

          В экстрасенсах Земля никогда недостатка не испытывала, а ведь все они потенциальные спонтанные путешественники — люди-ретроскопы.

          Правда, земляне еще не применяли мыслесвязь с использованием трансцессоров, однако обычные средства коммуникации стабильно развивались и совершенствовались, и даже подобная «Глобалу» информационная сеть у них уже была — в аудиовизуальном варианте. Фактически, им не хватало лишь ученого, способного объединить имеющиеся знания в единое целое.

          Или просто умельца-самоучки, который соберет простейший ретроскоп из подручных материалов.

          Так что утверждение Блэкбэда об изобретении землянами ретроскопа невероятным не казалось — у них имелись все возможности.

          Когда же это произошло? Блэкбэд не уточнил дату, если вообще знал ее.

          Та-а-ак… Если земляне заполучат в свое распоряжение собственную машину времени, они тут же начнут ее использовать — любому дураку понятно. Никто не удержится от искушения сунуть нос в прошлое еще до того, как будут просчитаны все риски. Препятствий к контакту с агентами, подобных тем, с которыми сталкивались алитейцы, у них не будет, поскольку они состоят со своими собственными предками в более близком родстве. Оптимизаторы им не потребуются, следовательно, путешествия они смогут начать еще до изобретения трансцессоров и начала массового использования мыслесвязи.

          И тогда…

          Тогда у них должно начаться то же самое, что в последнее время происходит на Алитее.

          Стейбус продолжил поиск и вскоре обнаружил то, что и ожидал. Домашний ИР, выполняя указания хозяина, послушно собирал в «Глобале» отчеты временщиков — теперь уже и официалов, и нелегалов.

          Во второй половине двадцатого века на Земле в обиход вошел термин «глобальное потепление» и участились природные катаклизмы. Точно так же, как на Алитее, ученые связывали климатические сдвиги и погодные аномалии либо с хозяйственной деятельностью людей, либо со сменой естественных циклов, либо с изменением активности светила своей звездной системы. Они точно так же оказались бессильны построить достоверный долговременный прогноз развития событий в будущем. Но, в отличие от алитейцев, земляне были куда устойчивее к колебаниям климата, поэтому никто особенно не беспокоился.

          «У нас ППУ начались лет за пятьдесят до изобретения ретроскопа, — подсчитывал Стейбус. — Блэк говорил, что это естественно. Если он прав, а сам процесс обратного влияния на обеих планетах проходил примерно одинаково, то земляне сделали свой первый ретроскоп где-то в начале двадцать первого века. А точнее?»

          Точнее сказать было сложно, и Покс вновь попробовал связаться с королем временщиков уже проверенным способом. Про себя он окрестил его «призыванием святого имени великого Блэкбэда».

          — Ну чего тебе? — недовольно отозвался тот. — Ты думаешь, что у меня нет занятий интереснее, чем отвечать на твои дурацкие вопросы?

          — Я думаю, что тебе стоит относиться ко мне лояльнее, — парировал Стейбус. — Как-никак, ты всего лишь квартирант в моем сознании. Станешь возникать — обучусь изгнанию бесов и выселю тебя к чертовой матери.

          — Не так-то просто будет добиться желаемого результата, но если хочешь — попробуй, — ответил Блэкбэд. — И к кому же ты собираешься обратиться за наукой? К нашей троице великих или к своей бывшей подчиненной? Я слышал, она делает успехи у Мецената.

          — Что ты знаешь про Лию? — быстро спросил Покс.

          — Ничего особенного. Она работает вместе с двумя десятками ретроскопистов, которых набрал Меценат. Скоро выбьется в командиры. Способная…

          — Ей ничего не угрожает?

          — А что это ты так забеспокоился? Не строй из себя дурачка. Естественно, угрожает, да еще как. Не стоило ей связываться с Ленорном и прочими. Кишка тонка.

          — Ты можешь ее предупредить? Я бы сам, но не знаю, где она…

          — Предупредить — о чем? — перебил Блэкбэд. — Она в курсе всего, и гораздо лучше, чем ты. Давай, спрашивай что хотел.

          — Мне надо знать, когда именно земляне создали ретроскоп и кто изобретатель.

          — Не скажу. Правда, Стейб, не скажу. Ты ведь боец по натуре, сразу кинешься в драку. Не забывай, что я читаю твои мысли и знаю, что у тебя на уме. Да только ты глупый боец, вроде того парня, который сражался с ветряными мельницами. Открой я тебе личность изобретателя — ты, чего доброго, попытаешься ему помешать.

          — Я не собираюсь…

          — Конечно собираешься! — недовольно возразил Блэкбэд. — Нет изобретателя — нет ретроскопа. Нет ретроскопа — нет Темного периода и Хаоса, история идет естественным путем. Ты уже все просчитал и воображаешь, что ничем не рискуешь. Ведь прошлое Алитеи — а значит, и настоящее — не изменятся. А вот будущее землян — очень даже! Сейчас у них совсем нет будущего. А без ретроскопа оно будет, да еще какое! Величие Гегемонии, славные деяния, миллиарды счастливо прожитых жизней тех, кто не родился в результате хронокатастрофы. Признайся, что ты думал об этом.

          — Я и тебе советовал бы задуматься.

          — Восторженный невежественный чурбан! Хаос уже вписан в другую историю — историю Универсума — соображаешь? Это тебе не какая-нибудь песчинка, вроде Земли или Алитеи. Организм Мироздания успешно лечит себя, и впоследствии Хаос превратится просто в старый шрам на его теле; а ты сейчас хочешь расковырять едва затянувшуюся рану!

          — Так ты не скажешь имя изобретателя?

          — Нет конечно. А если захочешь найти его самостоятельно, это окажется трудней, чем тебе представляется сейчас. И тебе не удастся нейтрализовать саму идею. Дело в том, что на Земле ретроскоп изобрели почти одновременно сразу в трех местах, и в двух случаях это были госразработки конкурирующих держав, ворующих технологии друг у друга. Представляешь, скольких людей придется убрать? Почему ты решил, что у них там все шло как на Алитее? Нет, на Земле эпоха свободных путешествий началась не сразу, исследования прошлого и будущего велись в засекреченных лабораториях, ретроскоп стал плодом коллективного труда сотен людей.

          — Они сразу начали путешествовать в будущее тоже? — спросил Стейбус.

          — Да, они оказались способнее нас, — ответил Блэк. — Ты вот решил, что в начале двадцать первого века у землян имелось все необходимое для изобретения ретроскопа? Плохо думаешь о них — они уже имели и сам прибор. Но державы, ведущие исследования, вовсе не собирались пускать его в свободную продажу. Это случится чуть позже — перед самой катастрофой, и виноваты в ней окажутся не рядовые путешественники. Третий — независимый — изобретатель долгое время будет находиться под колпаком спецслужб собственной страны. В конце концов он найдет способ обнародовать идею, и ретроскопы станут общедоступны. Но к тому времени вмешательство в прошлое и будущее, проводящееся в рамках поднятия уровня обороноспособности отдельных держав, уже станет привычным делом.

          — Что произойдет?

          — Они станут действовать в нескольких областях, но наиболее заметны последствия разработки двух стратегических направлений. Первое — коррекция прошлого с целью изменения самого близкого будущего: устранение неугодных путем изменения событий жизни их предков, даже стирание целых родовых линий. Результатом станут многочисленные необъяснимые исчезновения людей по всему миру. Уже в двадцатом веке независимые исследователи Земли заметили, что таких случаев намного больше, чем это допустимо естественными причинами. Люди просто уходят из дома и не возвращаются. Самые разные люди, но в основном — с низким социальным статусом. Никто, конечно, не мог спрогнозировать, кем могли бы стать их дети. Это незаметные фигуры на общем фоне, но объединяет их одно — память о них стирается удивительно быстро. Был человек — и нету, а через несколько лет о нем перестают вспоминать даже близкие друзья… Обнаружить причину такой «забывчивости» сложно, если не знать, что все они стали жертвами хронопреступлений, с последующей зачисткой их поля влияния.

          — А второе направление?

          — То самое, о котором мечтает твой институтский коллега Фауст Вагнер. Заимствование высоких технологий, но только не из прошлого, как хочет он, а из будущего. Прибавь к сказанному конкуренцию нескольких держав, в данном случае — трех. Но они недолго сохранят монополию на ретроскоп. А вмешательство в собственное будущее, это, брат, такое дело… Оно похуже, чем вмешательство в прошлое.

          — Почему?.. Знаешь, у меня просто в голове не укладывается, как можно украсть технологию из собственного будущего, — пожаловался Стейбус, не дождавшись ответа на заданный вопрос. — Ведь для них его еще не существует. Они сами его создают. И ведь его вообще не будет — ты сам говорил!

          — Эх ты, а еще временщик, — с сожалением сказал Блэкбэд. — Учить тебя… Будущее для землян существовало, пока они сами себя этого будущего не лишили. Да оно и сейчас существует, но только не для них! Они ведь не уничтожили его, а лишь закрыли туда доступ — себе, но не другим. Весь путь эволюции Гегемонии, жизнь каждого родившегося и неродившегося землянина — все записано в энергоинформационном Поле Вселенной, иначе откуда бы возникла Алитея и лично ты? Пора уже расширить свое сознание для понимания элементарных вещей. Хочешь, поставлю диагноз? Твой естественный прогресс закончен. Ты не сможешь развиваться дальше, если не научишься работать с несколькими агентами сразу.

          У Стейбуса на языке вертелась привычная фраза: «Это невозможно», однако он не стал произносить ее вслух. Все последние месяцы злые волшебники ретроскопии, вроде Блэкбэда, казалось только и делали, что разрушали привычные для него представления о том, что возможно, а что нет. Действительно, если посредственный путешественник может создать тысячу копий собственного сознания в голове одного агента, с целью заставить совершить его некие действия, то почему хрон-магистр Блэкбэд не в состоянии создать сотню своих копий для сотни агентов? Или — ту же тысячу. Или…

          — Блэк всемогущий и вездесущий, — пробормотал он.

          — Да, почти так. А ты думал, что я бываю занят исключительно тобой? — съязвил Блэкбэд. — Ты мне нравишься, но — слишком много чести... Сейчас я советую тебе заняться тем же. Самое трудное — активировать свои оставленные без присмотра копии. Ведь они не более дееспособны, чем те, которые путешественники сохраняют в информбанке «Кроноса» на предмет Восстановления. Но между ними есть большая разница: последние есть просто мертвая совокупность информации, а копия в сознании агента — такая же совокупность, но подключенная к его энергоинформационному полю и органам чувств. Активировав копии, необходимо наладить с ними полноценную связь. Для начала научись раздваивать сознание, потом делить натрое… Иначе рискуешь навсегда застрять на своем нынешнем уровне. Помни, что чем больше времени ты проводишь в путешествиях, тем сильнее развиваются экстрасенсорные способности. Используя одновременно множество агентов, ты сможешь наращивать потенциал в геометрической прогрессии.

          — Зачем мне это?

          — А ты подумай. Ну, а сейчас, чтобы ты больше не плакался, что я оккупировал твое сознание, я ухожу. Вскоре ты предпримешь нечто такое, что мне глубоко не по душе, и я не хочу участвовать в твоих делах даже косвенно.

          — А что я предприму?

          — Бог мой! Я, что ли, должен сказать, что ты предпримешь? Ты же сам и решишь. А ухожу я для того, чтоб ты был уверен, что это твой собственный выбор.

          Блэкбэд исчез. Или — нет? Может, Блэк лукавит, а сам готовит атаку на его сознание? А что если атака уже была и завершилась успешно, а он и не заметил? Сколько вообще решений в жизни были его собственными?

          Стейбус выругался, пнул ногой стойку рабочего стола и приказал домашнему ИРу включить новости. То, что он увидел на экране, сразу заставило его забыть и о Блэкбэде, и о землянах с их ретроскопом. Там показывали какую-то комнату с расстрелянными стенами и мебелью, заваленную мертвыми телами. На переднем плане в рабочем кресле сидела Лия. В над левой бровью девушки чернело пулевое отверстие. Крупная капля крови проложила от него вниз короткую дорожку и застыла на ресницах.

          — Мы ведем свой репортаж из предместья Энен, расположенного в двадцати километрах за городской чертой Сестрории, — возбужденно тараторил голос за кадром. — Здесь, в одном из роскошных особняков, который по непроверенным данным принадлежит миллиардеру Фолди Шеппингу, известному среди ретроскопистов под псевдонимом Меценат, произошло настоящее сражение между многочисленной охраной и группой хорошо вооруженных налетчиков. Судя по обнаруженной технике, вилла Шеппинга была оборудована не хуже, чем любое отделение Академии Времени. Что касается нападавших, то они, помимо шести трупов, оставили на месте преступления несколько приборов, входящих в обычный медицинский комплект для пси-коррекции сознания. Сейчас их изучают специалисты, но уже можно сказать, что ретрокодирование, в результате которого путешествия в прошлое становятся невозможными, совсем не вымысел. Очевидно, именно кодирование работавших на вилле ретроскопистов являлось первоначальной целью преступников; однако, встретив упорное сопротивление, они просто всех уничтожили. Общее число жертв, по предварительным подсчетам, достигло пятидесяти трех человек…

          Теперь камера показывала полицейский икар, неловко зарывшийся носом в клумбу перед входом в здание. Чуть поодаль лежали два трупа в форме. Очевидно, у налетчиков начались трудности со стражами правопорядка при отходе, но Стейбуса это уже не касалось.

          — Не знаю, слышишь ли ты меня сейчас, Блэк, — сказал он сквозь зубы. — Но если ты в ближайшее время встретишь Ленорна, передай ему, что я убью его. В прошлом или в настоящем — неважно, но я его найду.

***

          Первым делом Стейбус связался с Институтом сравнительной истории.

          — Тео, это доктор Покс, — сказал он, обращаясь к главному ИРу. — Пожалуйста, соедини меня с приемной Оллентайна… Он свободен?.. Нет, ничего конфиденциального… Добрый день, профессор. Я прошу немедленно освободить меня от занимаемой должности. Думаю, мой заместитель, глава аналитиков Рид Кастл, вполне способен меня заменить.

          — Что? — недоуменно поднял брови Оллентайн. На экране он всегда выглядел более представительным и официальным, чем на самом деле. — Что значит — освободить? Надеюсь, вы понимаете, что сотрудника вашего ранга нельзя взять и уволить просто так, в одночасье. Вы на особом счету в Академии. А потом — где ваше чувство ответственности? Я не в состоянии…

          — С моей ответственностью все в полном порядке, — перебил его Стейбус. — Я никогда еще не чувствовал ее так остро.

          — Но в чем дело? Вы, хотя бы, можете объяснить?..

          — Объяснения могут затянуться надолго. И у меня нет никакого желания что-либо объяснять. Скажу лишь, что если вы не рассчитаете меня обычным порядком, я перестану выходить на работу, и вам придется уволить меня за продолжительное отсутствие без уважительной причины.

          Не дожидаясь дальнейших возражений, Покс отключился, и в течение следующего часа сделал массу распоряжений своему домашнему ИРу, технической службе Старого Квартала и столичным службам быстрой доставки. Два часа спустя в его жилой модуль привезли ретроскоп, установку шумоподавления «Ультра» и несколько контейнеров с пищевыми концентратами, могущими обеспечить полноценным питанием одного человека в течение года. Техслужба произвела осмотр всего имевшегося оборудования, и был создан еще один резервный контур энергообеспечения в придачу к уже существующему.

          Установив новый ретроскоп рядом со старым, Покс настроил прибор, заблокировал главный вход в квартиру и выход на террасу, полностью изолировав помещение от внешнего мира. Сев в рабочее кресло, он сунул в рот мундштук автономной системы питания, чего раньше не делал никогда; но на этот раз он намеревался провести в прошлом неопределенно долгое время. ИР выключил все внешние каналы связи и включил выход на «Глобал» через один ретроскоп, оставив второй работать в спящем режиме, для подстраховки. Информбанк «Кроноса» привычно принял на хранение последнюю копию личности Покса.

          «Сначала посмотрим, что нового на «Ретродроме», — подумал Стейбус. — Хорошо бы совсем раздавить ваше гадючье гнездо, но это подождет. Сначала — главное, а потом, ребята, боюсь, не смогу отказать себе в удовольствии…»