Айхамар

 
 

СТЕПЕНЬ ПРЕВОСХОДСТВА. Часть первая. ДОМ БОГОВ


  
Глава 9. Айхамар
  
 
          На четырнадцатые сутки после старта с Безымянной «Артемида» вынырнула в системе Несса, в двух пятых АЕ от Айхамара, описала в пространстве кривую, рассчитанную Дианой и, сбросив скорость, вышла на стационарную орбиту, неподвижно зависнув над интересующим нас районом планеты. Мезоцерапторы на своей новой родине обосновались недавно, повсеместно расселиться не успели и водились далеко не везде, чему немало поспособствовали охотники на крупную дичь.

          Научно-исследовательский комплекс «Айхамар-орбита», принадлежавший Всемирному институту экзобиологии, уже три года был законсервирован в связи с недостатком средств на содержание штата, так что заглянуть в гости здесь оказалось не к кому. Диана послала запросы станциям-автоматам относительно возможных изменений в составе атмосферы, погодных условий в районе высадки и прочего, что нам было полезно узнать; загнала всех в медотсек сделать прививки и посоветовала сажать корабль вместе с грузовым отсеком, основным энергетическим блоком и прочими причиндалами, которые обычно оставляют на орбите.

          — Условия для посадки идеальные, — сообщила она, — и, надо думать, такими останутся достаточно долго. Добываете, что наметили, сразу загружаемся и взлетаем. Иначе придется сделать шесть рейсов «поверхность-орбита», выигрыш по энергии при этом все равно будет, но потеряем много времени.

          — Что скажешь, Пит? — поинтересовалась Кэт. — Ты ведь бывал здесь?

          — Да. Первый раз с Лемонье, в самом начале своей охотничьей карьеры. Потом еще два раза, и могу точно сказать, что таких тупых и кровожадных тварей, как местные мезоцерапторы, еще поискать. Приманить их ничего не стоит — вечно голодны, бросаются на все что движется. Не думаю, что отлов шести экземпляров займет у нас больше пяти независимых суток.

          — Так мало? — удивился Рик. — Я знаю, конечно, что они неосторожны, но — пять суток?

          — Пожалуй, нам даже и пяти много будет, — ответил я. — На Авероне, откуда они родом, полно жратвы, а здесь достойной добычи для таких больших хищников почти нет, по крайней мере на земле. Именно поэтому они и стали меньше — в среднем пять тонн против изначальных семи — восьми. Хотя основную часть своего веса они потеряли от исчезновения слоя подкожного жира — на Айхамаре существенно теплее, чем на Авероне, поэтому жировая прослойка им теперь не нужна.

          — Как и их роскошный волосяной покров, — добавил Крейг. — Айхамарские мезоцерапторы мало того, что аллохтоны[1], они ведь от природы — ароморфы[2]. Несут яйца, как рептилии, детенышей вскармливают молоком… Здесь они начисто облысели. Ярчайший пример так называемой «моментальной» приспособляемости к изменениям окружающей среды. Их сюда завезли случайно около двухсот лет назад, и за столь короткое время — такой прогресс!..

          Крейг внезапно спохватился и замолчал. Он обожает свою экзобиологию, но редко поднимает профессиональные темы в разговоре с людьми, которых считает дилетантами в подобных вопросах; а нас троих он, без сомнения, считал таковыми, не делая исключения даже для Кэт, которая, хотя и получила диплом инженера-генетика, но по специальности никогда не работала. Сам Крейг по этому поводу утверждал, что не желает провоцировать развитие у нас комплекса неполноценности.

          — Думаю, именно потому они интересны нашему клиенту, — сказал я. — Я так понял, что Шанкар собирается засунуть их в бокс с условиями, идентичными изначальным, как на Авероне, и посмотреть, что будет. Но нас не это должно волновать, а птерозавры Айхамара. Защита от угрозы с воздуха должна быть максимальной.

          — Дополнительный мотив посадить весь корабль, — заметила Диана.

          — Значит, садимся вместе с «грузовиком». — Рик сел в пилотское кресло и переключился на ручное управление. — Приготовьтесь, будет немного болтать.

          Это мы и без него знали. Основная причина, почему грузовой отсек всегда стараются оставлять не орбите — экономия энергии, но и болтанка играет не последнюю роль. Посадить корабль с такой махиной аккуратно невозможно, полностью погасить все рывки из стороны в сторону бессильна даже лучшая компенсационная система. Это вам уже не легкая дрожь, которую киб-мастер допускает, чтобы люди чувствовали, что корабль движется, и не теряли связи с реальностью. Ну и, конечно, невозможно сесть так же тихо, как на одном головном модуле. Приходится врубать все тормозные движки на полную мощь, чтобы не брякнуться с размаху о поверхность, и после ни одно здравомыслящее животное не приблизится к месту посадки по меньшей мере неделю. К счастью, айхамарские мезоцерапторы не относились к разряду здравомыслящих.

          — Будь осторожен, Малыш, — предупредила Кэт. — Не нужно тебе лишний раз оправдывать свою кличку.

          Рик оглянулся на нее через плечо и улыбнулся.

          — Не волнуйся. Я на сегодняшний день должен тебе восемь тысяч, и у меня нет желания увеличивать счет на стоимость целого трансгалактического корабля.

          — Положись на Диану, — посоветовал я. — В отличие от тебя, она прекрасно понимает разницу между такими понятиями, как «можно» и «нельзя».

          Крейг только усмехнулся. Мы могли сколько угодно подшучивать над Риком, Крейг даже выдвинул теорию, согласно которой Рик свое прозвище «Малыш-на-все-плевать» не заработал по жизни, а родился с такой надписью на лбу, но, что ни говори, а пилотом он был классным, и единственный среди нас мог работать в паре с Дианой со скоростью самой Дианы.

          Посадка прошла нормально, если считать нормой ощущение, что из тебя вытряхнули все кости. Мы переоделись в стандартные охотничьи комбинезоны, снабженные колпаками на катомарной основе, упрятанными в стойках воротников и способными превратить комбезы в скафандры. Эти костюмчики, по сути, скафандры и есть, хотя по виду ничем не отличаются от обычной одежды, разве что потяжелее будут, да и экзоскелеты несколько портят вид. Охотничьи комбезы — одни из самых универсальных среди имеющихся в свободной продаже; у них только система маскировки попроще, чем у армейских, ну и встроенного оружия нет. В открытом космосе или на планетах без атмосферы в такой одежке можно прожить пару часов. На планетах с ядовитой или просто непригодной для дыхания атмосферой — дольше, а насколько дольше — зависит от состава атмосферы. Но для работы в сложных условиях обычно используют настоящие скафандры.

          Я проверил связь с киб-мастером своего комбеза, носившим гордое и звучное имя Суслик, и глубоко вздохнул. Не то чтобы я волновался, просто вспомнил несколько острых моментов с участием мезоцерапторов во время предыдущих посещений Айхамара. Мезоцерапторы — типичные трофейные животные, желанная добыча для большинства охотников-любителей, коим не терпится повесить в холле своего особняка собственноручно добытую клыкастую харю. Сильные, представительные хищники, похожие на живших на Земле в конце мелового периода тираннозавров, только еще крупнее — необычайно большие размеры при сравнительно скромном весе объясняются некоторыми особенностями в строении тела и, в частности, скелета. Самый крупный добытый на Айхамаре экземпляр достигал девяти метров в высоту и двадцати двух метров в длину, но это исключение. Обычный размер семь или семь с половиной, и семнадцать — восемнадцать метров соответственно, при весе пять тысяч килограммов. Передвигается на задних лапах, на передние, которые развиты у мезоцераптора лучше, чем у тираннозавра, припадает лишь перед прыжком на добычу. Тот, кто не видел, какие чудовищные прыжки способен совершать этот огромный зверь, никогда не поверит в возможность чего-то подобного. Это, да еще крайняя агрессивность мезоцерапторов в сочетании с невообразимой степенью живучести, делает охоту на них чрезвычайно опасным занятием, особенно на малых дистанциях ведения огня. Нам звери были нужны живыми, следовательно, стрелять придется именно с минимальных дистанций.

          В первом отделении грузового отсека, предназначенном для хранения и транспортировки крупногабаритного спецснаряжения, Крейг и Рик оседлали скутеры. Каждый из них поместил винтовку в седельный зажим и проверил готовность автоматики своей машины. Внешние звуковые поглотители были выключены, поэтому мы ясно различили донесшиеся снаружи выстрелы — кто-то из сторожевых роботов, выпущенных Дианой сразу после посадки, уже открыл огонь.

          — Быстро что-то они в этот раз оклемались, — заметил я, имея в виду птерозавров. — В прошлые мои визиты на Айхамар проходило не меньше часа, прежде чем кто-либо из них осмеливался напасть.

          Снаружи послышались еще выстрелы, а потом — длиннейшая пулеметная очередь. Какое-то массивное тело гулко ударилось о корпус корабля прямо над входным люком и, шурша по обшивке, скатилось вниз.

          — Не думала, что они могут нападать на корабль, — сказала Кэт. — Он ведь для них слишком велик.

          — Конечно, но они и не нападают на корабль. Они засекли «сторожей», а это для них вполне подходящие объекты.

          — Ты уверен, что нам не нужен вездеход?

          Я оглянулся на нашего «паука», который примостился у противоположной стены, поджав под себя длинные суставчатые лапы.

          — Пригодился бы, но слишком уж он похож на гигантского инкрабозуха. Если ты проходила тренинг по Аверону, то должна помнить, что инкрабозухи охотятся на кого угодно, включая мезоцерапторов, у любой живности с Аверона страх перед ними в крови. Здесь их нет, но попробуй убедить в этом мезоцерапторов. Двухсот лет жизни на Айхамаре для них оказалось маловато, чтобы позабыть своего исконного врага. При виде вездехода, который похож на инкрабозуха, как две капли, мезоцерапторы драпают на высшей спринтерской скорости и забиваются в самые труднодоступные места, которые только смогут найти — это проверено. Если они попрячутся в свои пещерные логова, нам их оттуда не пять дней, а пять лет придется выковыривать.

          — В воздухе чисто, — доложила Диана. — Первая двойка — на выход. «Сторожа» отключены.

          Крейг и Рик подвели свои машины вплотную к входному люку. Из потолка и пола выдвинулись и сомкнулись друг с другом панели шлюзовой камеры. Я надел на голову шлем-прицел, Кэт сделала то же самое.

          — Проверка связи, — сказала она.

          — Слышу тебя хорошо, — откликнулась Диана.

          — Рик, Крейг? — позвал я.

          — Мы тебя слышим, Пит.

          — Вторая двойка — на выход. — Диана открыла проем и, закрыв его за нами, убрала внешний люк.

          Сойдя по трапу, я покосился на изуродованный разрывными пулями труп птерозавра, убитого «сторожем». В воздухе началась стрельба, и еще одно тело шлепнулось на землю, подняв облако пыли. Этот был покрупнее первого. В длину метра три, он немного напоминал летающих ящеров из далекого прошлого нашей планеты, размах крыльев у такого должен быть не менее двенадцати — четырнадцати метров.

          — Молодняк, — пояснил я подошедшей Кэт. — Старые стервятники пока держатся поодаль. — Я махнул рукой на карусель темных силуэтов в небе: — Сейчас собьем еще несколько, остальные быстро сообразят, что с нами шутки плохи, и уберутся подальше. Чувство опасности у них — будь здоров, память тоже. Эй, в воздухе, убивайте их только в случае нападения, больше стреляйте по крыльям — это им не особенно повредит, но летать нормально они несколько дней не смогут, а нам только этого и надо. Ну а нам с тобой, Кэтти, достанется мокруха. Нужно внушить им особый страх перед людьми на земле, раз уж нам придется охотиться на мезоцерапторов пешком.

          Мы быстро осмотрели местность. Корабль стоял на открытой со всех сторон каменистой площадке, поросшей чахлой белесой травой и невысокими деревцами с редкой кроной. На западе, там, где через несколько часов сядет багровое солнце Айхамара, темнела горная цепь, переходящая на севере в изрезанное ущельями плато. Я видел подробные снимки этого края, сделанные с орбиты Дианой — идеальное место для гнездовий птерозавров; экземпляры, составляющие наш теперешний «почетный караул», оттуда. Там же находятся, скорее всего, пещерные логова мезоцерапторов. Именно обилие на планете просторных пещер с разветвленной сетью ходов-туннелей помогло им выжить. Некоторые разновидности летающих ящеров Айхамара имеют размах крыльев до сорока метров, но и особи поменьше оказались бы способны воспрепятствовать размножению чужеземцев, истребляя детенышей.

          С востока и с юга простирались необъятные равнины, покрытые зарослями корявых деревьев, колючих кустарников и древовидных папоротников, с разбросанными там и сям большими и малыми озерами — охотничьи угодья мезоцерапторов и птерозавров, которые они прекрасно друг с другом поделили. Первые — теплокровные, на родном Авероне они охотятся преимущественно ночью, а здесь — только ночью. Вторые хладнокровные, и оттаивают только через несколько часов после восхода солнца, когда становится по-настоящему тепло. Мезоцерапторы к этому времени уже успевают убраться в свои пещеры. Хищников, способных составить серьезную конкуренцию тем и другим, здесь нет, поэтому так все и идет: «ночная смена», затем «дневная смена».

          Шесть сторожевых роботов, похожих на полутораметровых безголовых богомолов, сидящих верхом на небольших гусеничных платформах, расположились по периметру в сотне метров от корабля; еще двое, оставив свои платформы внизу, вскарабкались на громоздкий сундук грузового отсека. Я занял позицию для стрельбы с колена, Кэт обогнула корабль и встала с другой его стороны. Краем глаза я заметил, как сместился в воздухе скутер Малыша — так ему будет удобнее прикрывать Кэт.

          Пристраиваясь поудобнее, я успел мимоходом пожалеть этих зубастых летающих бедняг, вся вина которых заключалась в их непомерном аппетите, да еще в том, что они в данное время стояли у нас поперек дороги, но тут один из них попал на прицел, и я нажал на спуск. Ящер кувыркнулся в воздухе, а я уже искал новую жертву, стараясь выбирать молодняк: они глупее, а значит — наглее, и могли доставить нам куда больше неприятностей, чем крупные и опасные, но осторожные «старики». Да и большую часть молодняка все равно съедают свои же.

          С противоположной стороны корабля доносились редкие выстрелы, а уж в небе пальба шла как в тире — Крейг с Малышом развлекались вовсю. Десятка три птерозавров, неловко и часто махая пробитыми крыльями, потянулись в сторону родных гор, остальные взмыли высоко вверх. Некоторые опустились на землю поедать тела сородичей — тех, что упали далеко от корабля. Диана сообщила, что число жертв достигло девяти, и я решил, что хватит. До заката оставалось часов пять, вряд ли кто еще за это время рискнет сунуться, даже если мы здесь ляжем и уснем на солнышке. Кэт вывела из грузового шлюза транспортную платформу, роботы обслуги закинули на нее все оказавшиеся поблизости трупы, и Кэт, отбуксировав их примерно на километр, вывалила дохлых птерозавров на съеденье оставшимся в живых дружкам. Все это время Рик и Крейг прикрывали ее, потом посадили машины возле корабля.

          — У кого-то на этой планете сегодня будет целая гора даровой жратвы, — сказал Крейг. — Среди наших сегодняшних трофеев — представители всех трех самых крупных видов.

          — Кому, к черту, нужны такие трофеи, — отозвалась Кэт. — Медоузы за них ничего не дадут.

          — Я не очень понял смысл этого упражнения в меткости. — Рик подошел к нам и уселся на корточки. — Роботы могли бы устроить бойню почище.

          — Нам не нужна бойня, — сказал я. — Нам нужна безопасность с воздуха, хотя бы относительная. Вдруг не повезет, и мы здесь задержимся? Охотничьи участки у птерозавров четко разграничены, но если территория освободится, ее тут же займут те, которые обитают по соседству и ничего про нас не знают, придется начинать все сначала. Ты же в курсе, какой модели у нас «сторожа» — они тупее баобаба — просто перебьют всех подряд, и все. После того, как вышел новый закон об оружии, нормальных роботов охранения, способных действовать избирательно, не могут пробить себе даже научники, работающие под эгидой правительства. Все, что умнее моего ботинка, приравняли к боевым машинам. Можно нелегально приобрести, но за них дают такие срока, что будет большой удачей, если гробы с нашими телами выдадут из тюрьмы родственникам лет через триста.

          — Да, со «сторожами» теперь проблема, — согласился Крейг. — Не знаю даже, с ними безопаснее или без них. Сколько людей они уже успели угробить из-за этой своей тупости — уму непостижимо.

          — Куда больше они убили, когда были сообразительнее, — сказал я. — Просмотри, если хочешь, криминальную хронику былых времен.

          — Ну, криминальные структуры, я думаю, и в наше время вряд ли свято чтут закон об оружии.

          — Ты будешь смеяться, но многие все же начали уважать его. Особенно с тех пор, как полицейским разрешили без предупреждения стрелять в любого, имеющего при себе оружие из черного списка. Лучевое, например.

          — Скоро дойдет до того, что нам придется охотиться с луком и стрелами, — вздохнула Кэт. Она вдруг потянула меня за рукав и, когда мы отошли в сторону, выключила связь, чтоб ее слышал только я. — Погоди, Пит, а как же… Как же Диана? Она тоже попадает под действие закона об оружии?

          Я тоже отключил связь, раз уж она решила посекретничать, и ответил:

          — Нет, только под «Постановление о создании и использовании искусственных интеллектов» от 2087 года и более поздние подобные законы. Если власти о ней узнают, какая она, они просто демонтируют и уничтожат материнский кристалл…

          — То есть, убьют ее, — сразу севшим голосом закончила Кэт.

          — Правильно, потому-то мы и хотим, чтоб об этом никто не знал. А вот если снять блокировку, мешающую Диане самостоятельно управлять пушками корабля, или, скажем, контролировать «сторожей» с орбиты, вот тогда… Тогда, если об этом станет достоверно известно, любому полицейскому патрулю не только дается право — ему вменяется в обязанность немедленно уничтожить такой корабль, кто бы там ни находился в данный момент на борту. Полная передача управления вооружением кибу разрешена и возможна только для крейсеров ВКС. Да и то лишь в том случае, если подобный приказ отдает комитет, состоящий из капитана, старшего офицера и старшего техника. Ну, или лиц, их замещающих. И поверь мне, любой, кто видел в бою корабль, управляемый киб-мастером, сочтет очень желательными и такие меры предосторожности, и самый драконовский закон об оружии.

          Мы с Кэт смотрели, как Диана привела в действие «сторожей» и раздвинула границу подконтрольной зоны до двухсот метров, а к двум роботам наверху добавила еще двоих.

          — С ними все же спокойнее, — заметила Кэт. — Когда нужно организовать глухую защиту периметра, им нет равных. А когда кто-то выходит из зоны, лучше «сторожей» отключать. Лично я не горю желанием получить пулю только потому, что кто-то из них неправильно расшифрует мой сигнал-пароль.

          — Зачем обязательно пулю, они могут и ракету запустить, — сказал я. — Были случаи, когда они путали масштаб объекта. Из пушки по воробьям, так сказать.

          — Ты всегда знаешь, как успокоить девушку, — вздохнула Кэт.

          — Если я попытаюсь поцеловать тебя сейчас, ты правильно расшифруешь мой сигнал-пароль?

          — Не уверена. Так что лучше не пробуй. У меня ведь нет блокировки управления вооружением, как у Дианы.

          У нас оставалось полно времени до захода солнца, поэтому мы решили воспользоваться случаем и устроили что-то вроде пикника на свежем воздухе. То есть, все организовала Диана, а нам оставалось только наблюдать, как трудятся корабельные «жучки». После двух недель в закрытом пространстве начинаются первые признаки аллергии на корабельную столовую, а устраивать обеды на природе нам не придется до высадки на Тихой. На Соломонии состав атмосферы не позволяет дышать без маски, а на Инферне будет не до пикников. Я подумал о космонавтах первых межзвездных экспедиций, обреченных целые десятилетия странствовать в космосе, и мне стало жутко. А ведь реализовывались и так называемые проекты поколений, рассчитанные на то, что к месту назначения прибудут не те, кто стартовал с Земли, а лишь их потомки… Минут пять я пытался решить, что хуже — лететь всю жизнь туда, куда тебе заведомо не светит добраться, или быть рожденным с единственной целью продолжить путешествие родителей с планеты, которую ты никогда не видел, на планету, куда тебе лично, в общем-то, не было нужно. В конце концов я пришел к выводу, что любой из вариантов достаточно скверный, и пошел обедать. Все эти ребята — герои, конечно, и открыли человечеству дорогу в космос, но я не хотел бы оказаться на их месте, поскольку достаточно хорошо чувствовал себя на своем собственном.

          — О чем задумался? — поинтересовался Крейг.

          Я сел на раскладной стул и пристроил винтовку рядом. Только что я попытался вспомнить имя человека, который первым вышел в открытый космос на первом настоящем космическом корабле, и не смог, но не признаваться же им в этом. Фамилию я помнил, а вот имя? Ладно, потом можно будет спросить у Дианы. Или, еще лучше, пусть прокрутит фильм по истории двадцать первого века… Да нет, это, вроде было в двадцатом. В такие минуты очень остро начинаешь ощущать все недостатки современного образования. Всякую дрянь ты помнишь назубок, а славные вехи, бессмертные деяния и великие даты уходят в архив. Вот и становись после этого героем.

          Рик сложил руки рупором у рта, повернулся ко мне и заорал:

          — Крейг спрашивает тебя: «О чем задумался»? Базовый лагерь вызывает Пита Дугласа, отвечайте!

          — Ну тебя к черту, и Крейга твоего тоже, — ласково отозвался я, принимаясь за еду.

          Диана потрудилась на славу. Правда, продукты длительного хранения и даже бифштексы, приготовленные из замороженного мяса, ни в какое сравнение не идут с шашлыком, который ты сам себе готовишь над костром из собственноручно подстреленной дичи, но и я не такой уж любитель этих дел. Сильная тяга к такого рода пище у меня проявляется только в походе. А некоторые охотники, привыкнув пробовать мясо убитых ими на других планетах экзотических животных, превращаются в настоящих наркоманов. После соответствующей обработки есть можно практически все, по крайней мере с планет земного типа, исключая лишь откровенно ядовитые растения да тех существ, токсины из плоти которых трудно удалить в полевых условиях даже с помощью техники, которой начинен современный трансгалактический корабль. А на Земле и других густонаселенных планетах существует целая индустрия производства деликатесов буквально из чего угодно. В некоторых дорогих ресторанах вам предложат блюда из животных, доставленных со всех концов Галактики, или даже из соседней. Причем заведение гарантирует, что зверь будет умерщвлен непосредственно перед приготовлением обеда. Особенно много таких ресторанов на Безымянной; хотя они повсюду есть. Но на других планетах и выбор не так богат, и цены (включающие доставку кандидата на жаркое) куда выше, и обед такой можно заказать только заранее, за несколько дней, а то и недель. А на Безымянной, у того же Дагена, к примеру, можно, сделав заказ с утра, получить желаемое к вечеру. У него в меню блюда из мяса шестидесяти тысяч видов только крупных животных, не считая свежеприготовленных деликатесов из всякой мелочи, рыбы, инопланетных растений… Большинство из них востребованы лишь совершенно помешанными на еде гурманами, да и по карману только миллионеру. У большинства запросы скромнее. Пригласить подружку на ужин, где к столу подадут запеченную в духовом шкафу заднюю ногу винторогой косули с Сааха (выращенную на близлежащей звероферме), а потом, на отдельном блюде — ее голову, украшенную удивительными, как будто покрытыми золотым инеем рогами — вот то, что для них нужно… Но самую большую долю в этом бизнесе, естественно, занимают предприятия по изготовлению консервированных деликатесов инопланетного происхождения — мясных, рыбных, мясорастительных, и именно они наиболее доступны по цене.

          Я размышлял обо всем этом, расправляясь со вторым бифштексом из самой что ни на есть простецкой говядины, а Рик как будто подслушал мои мысли:

          — Когда я знакомился с папашей Лори… ну, нашим заказчиком на перламутровых питонов, мне довелось попробовать знаменитую «Принцессу Соломонии». Ломтики этих питонов под майонезным соусом. Потом мы ели их в грибном соусе. А также под пряным соусом с местными саломонийскими травами. И еще под соусом…

          — Не поняла, — перебила его Кэт. — Эта семейка что — ни чем не питается, кроме питонов?

          — Может, мы зря с ними связались, — сказал я. — Если они не в силах позволить себе никакую другую пищу, кроме продукции собственной фермы, так что вынуждены тащить питонов за собой через половину Галактики на Землю, в Рейкьявик… Ты уверен, что достаточно тщательно проверил их платежеспособность, Крейг?

          — В Рейкьявике было что-то вроде презентации, — прервал нас Рик, ничуть не смутившись. — Папаша пытался доказать, что мясо питонов, выращенных по специальной технологии, ничуть не хуже, чем у диких. Были приглашены знатоки со всего света и профессиональные дегустаторы экзотических блюд. Мистер Паркинсон не только фермер, но и горячий сторонник защиты природы.

          — Не слишком распространенное сочетание в наши дни, — заметил я. — Можно назвать десяток планет, где, стараниями фермеров, кроме животных в загонах не осталось никаких других.

          — Ну а этот не такой, — сказал Рик. — Он хочет не только привлечь внимание к своему хозяйству, сделать ему рекламу, но и сохранить перламутровых питонов в природных условиях на Соломонии.

          — Напрасные потуги, он не первый. Настоящие лакомки никогда не променяют мясо диких животных на мясо домашних, в каких бы там условиях их ни выращивали. — Кэт помахала в воздухе вилкой. — Для многих большая часть кайфа в том и заключается, чтоб есть мясо зверей добытых, понимаешь? А некоторые и этим не довольствуются, сами выезжают на место, чтоб охотиться на то, что потом съедят. О специальных сафари для гурманов слыхал?

          — Да, — ответил Малыш. — И даже участвовал в одном — в качестве запасного стрелка. Это было большое дело! Фирма «Галактическое сафари Отан-Лара» заключило договор с «Клубом любителей путешествий и активного отдыха» с Кадикса… То есть, первоначально организация возникла на Кадиксе, а теперь филиалы есть уже повсюду. Отан-Лар занялся организацией туров с охотой и элементами экстрим-туризма для членов общества. Надо сказать, что сам он абсолютно беспринципный старый сукин сын, этот Отан-Лар. Лет двадцать пять назад он контрабандой поставлял оружие мятежникам в звездное скопление Башни, а когда почуял, что те проиграют, переметнулся к федералам и сдал своих бывших клиентов взамен на обещание властей не трогать его лично. Купил маленькое зачахшее звероловное предприятие и превратил его в процветающий бизнес. Денег у него полно, связей тоже, прошлое чернее черной кошки и имя не настоящее, но работать с ним интересно. Насмотрелся я там этих «любителей активного отдыха». Разные люди — промышленники, богатые лодыри, политическая элита, даже ученые есть. Богема. Художники. Режиссеры. Актеры… Многие просто помешаны на первобытном образе жизни, им нравится ощущать себя дикарями и вести себя как дикари. Туши чистых животных, не требующих обработки, сами разделывают, обязательно вручную. Кое-кто при этом ест сырое теплое мясо, лишь слегка его присолив. Ну и все прочее в том же роде.

          — Это ерунда, — сказал я. — А ты слыхал про ребят вроде Живоглота Хадсона?

          — Про Живоглота слышал, конечно. Но его самого не встречал.

          — Ну а мы с Кэт знали его лично. Работал у Джонни Берка, отличный охотник, кстати. Он не просто сырое мясо любил — ему было надо живое. Поймав животное, связывал его, разделывал и ел по кусочкам. И если ты думаешь, что Хадсон — это исключение какое-то печальное, так ты ошибаешься, я таких знал до черта.

          — Ничего удивительного, — ввязался в разговор Крейг. — Это лишь логичное развитие до крайнего предела некоторых нелогичных пристрастий рода хомо сапиенс. Испокон веков отдельные виды употребляются в пищу живыми. Устрицы, например.

          — Безмозглые устрицы и высокоразвитое животное, возможный предок разумных существ — не одно и то же, — мрачно заметила Кэт.

          — Почему? — удивился Крейг. — Разве устрицы не могут быть отдаленными предками носителей разума? Или ты думаешь, устрице не так больно, когда ее поедают? Как биолог могу тебя заверить, что это не так.

          — А что с ним стало? С Живоглотом Хадсоном? — спросил Малыш.

          — Пропал без вести вместе с остальными членами экипажа Берка во время его похода на Тихую, — ответил я.

          Кэт постучала костяшками пальцев по столу.

          — Может, хватит про поедание сырого мяса и всяких Живоглотов? Вы мне весь аппетит испортили!

          — Это мы специально, — поспешил я ее порадовать. — Надеялись, что ты встанешь и уйдешь — нам бы больше досталось.

          — Почему ты всегда стараешься выглядеть обжорой и лакомкой, Пит? Все же знают, что ты вовсе не такой. Тоже хочешь заработать какое-нибудь прозвище?

          — «Обжора Дуглас» — это звучит, — одобрил Рик.

          — А ты вообще молчи, — сказала Кэт. — Уж если кто из нас четверых и лакомка, так ты.

          Крейг молча уткнулся в тарелку, делая вид, что его здесь нет. На деле-то самым большим любителем вкусно покушать среди нас был он.

          — Конечно, я не обжора, Кэтти, — согласился я. — Но люблю обедать плотно и с удовольствием. А сырое мясо — это чтобы тебя добить — я тоже пробовал. Еще в детстве. У моего отца была ферма на Хапи… И сейчас есть, как ты знаешь. В лесу, недалеко от дома, мы с братьями охотились на всякую мелкую дичь с мелкокалиберками, а Фрэнк даже соорудил себе самый настоящий арбалет. Потом жарили мясо над костром, воображая себя то трапперами времен освоения Дикого Запада, то первопроходцами космоса, потерпевшими крушение на неисследованной планете. Однажды мы играли в первобытных людей, и Билли, который уже тогда увлекался своей историей и археологией, сказал, что неплохо бы попробовать съесть добычу сырой, ведь у самых древних людей огня еще не было. Мы попробовали, но никому не понравилось. Потом, в армии, на занятиях по выживанию в экстремальных условиях, нас тоже заставляли есть и сырое мясо, и много еще такого, от чего и стервятника стошнило бы. Клянусь, ни одному самому рьяному фанатику экстрим-туризма даже и в голову не пришло бы есть то, чем приходилось питаться нам. И с тех пор я больше всего на свете люблю самые обычные, хорошо прожаренные бифштексы.

          Кэт отодвинулась от стола вместе со стулом и задумчиво посмотрела на меня.

          — Чем ты займешься, когда тебе придется уйти на покой, Пит? — неожиданно спросила она.

          — Не знаю точно, я еще об этом не думал серьезно. И надо сначала дожить до столь счастливого времени. Но, если удастся скопить достаточно денег, я хотел бы купить участок земли на какой-нибудь тихой, спокойной, приветливой планетке с хорошей природой и ровным климатом… Не на Земле. Но и не в зоне Пограничных миров. Лучше там, куда уже добралась цивилизация, но еще не успела окончательно все испортить. Может, это будет одна из фермерских планет, вроде Хапи, где прошло мое детство. Люди там обычно трудолюбивые, спокойные и дружелюбные, давно привыкли, что над ними есть закон…

          — И что ты там будешь делать? Устроишь ферму?

          — Нет, — решительно сказал я. — На моем куске земли все останется как есть. Нетронутая природа. Построю дом. Одна половина будет обычная, современная, а вторая… Там будет так, как было веке в двадцатом — двадцать первом. Или еще раньше — как у первых американских поселенцев. Как у тех, кто осваивал когда-то просторы Сибири. И те и другие — мои далекие предки. Ну, иногда я буду охотиться на своей земле… Так, как это делали они, для пропитания. Ночевать возле костра в лесу, жарить над огнем мясо. Иногда, может быть, буду уезжать, странствовать по другим планетам, как сейчас. А потом возвращаться домой. И мой дом будет местом, куда стоит возвращаться…

          Я снял с дула стоящей торчком винтовки шлем-прицел и, поднеся его ко рту, позвал Диану.

          — Мог бы не трудиться, Пит, — отозвалась она. — Я уже все настроила, теперь буду постоянно видеть и слышать вас на территории периметра даже без шлемов. Малейший звук.

          — Я так и знал, что ты у нас девочка способная. Сколько у нас времени?

          — Двадцать семь минут до захода солнца. Около полутора часов до наступления полной темноты. Через два часа десять минут взойдет первая луна. Две другие — за ней следом. Четвертая появится через шесть с половиной часов, пятую вы сегодняшней ночью не увидите вообще, но все равно будет очень светло.

          — Что с температурой воздуха?

          — Восемнадцать градусов по Цельсию на закате, потом будет падать, но медленно. Часть птерозавров останется активна, будьте внимательны. Безопасно станет только часов через семьдесят, позднее я уточню.

          Сутки на Айхамаре длятся почти двести сорок часов; мы должны были успеть завершить все свои дела в течение одной здешней ночи, пяти независимых суток, то есть, и убраться с планеты еще до восхода солнца. На той широте, где мы сейчас находились, ночь в это время года немного меньше дня и равняется ста восемнадцати часам. Исходя из опыта моих прошлых посещений Айхамара, я полагал, что времени нам хватит, тем более что Диана рассчитала время нашего прибытия сюда идеально. Почти все виды здешних птерозавров, будучи существами хладнокровными, наиболее активны днем; но бывали случаи, когда отдельные особи охотились и ночью, пока холод не вынуждал их вернуться к местам гнездовий. Вторую половину темного времени суток все они проводят в своих убежищах в скалах, в состоянии легкого окоченения, а под утро уже и крыльями не шевелят. Поймать их перед рассветом не составляет труда — просто берешь и упаковываешь как надо прямо на месте, потом цепляешь тросом и втягиваешь лебедкой в трюм корабля. Именно легкость их добычи привела к тому, что теперь ни один из дневных видов не пользуется спросом на рынке даже в качестве трофеев. Все, кто хотел иметь живые экземпляры, уже их имеют, то же самое и с чучелами. Охотники давно потеряли надежду заполучить хоть один заказ на их поимку — ящеры чудесно размножаются в неволе, только кормить успевай, и всякий желающий может приобрести нужное число особей в любом зоопарке. Удивительная плодовитость позволила птерозаврам в считанные годы восстановить численность своих популяций на Айхамаре после десятилетий бесконтрольного отлова и отстрелов. Сейчас сюда заворачивают только экстрим-туристы да любители стрельбы по живым мишеням.

          Другое дело — ночные виды. Их немного, и в ряду представителей животного мира планеты они стоят особняком. Мозг у ночных птерозавров менее развит, по размерам они не идут ни в какое сравнение со своими теплолюбивыми собратьями. Только один вид — черные вампиры — могут представлять опасность для человека, не столько из-за величины (размах крыльев не более четырех метров), сколько по причине непроходимой тупости и склонности нападать на любой движущийся объект, неважно, с мышь он размером или со слона. К счастью, черные вампиры достаточно редки, плохо переносят жару и начинают охотиться лишь тогда, когда становится достаточно прохладно. Мы еще ни одного не увидели; зонды, запущенные Дианой над районом лагеря, тоже не фиксировали никого, кроме дневных обитателей.

          «Жучки» уже успели прибрать со стола остатки нашей трапезы, сам стол разобрали и утащили в недра корабля. Кажущееся огромным по сравнению с земным, солнце Айхамара налилось тяжелым багровым свечением и коснулось линии горизонта; мы сидели, лениво развалясь на своих раскладных стульях, перебрасывались ничего не значащими фразами, наблюдая, как последние птерозавры, пировавшие на телах своих убитых соплеменников, тяжело, нехотя поднимаются в воздух и, сделав «круг почета» над нашим лагерем, улетают к месту ночного отдыха. Двигаться никому не хотелось, торопиться было некуда, именно поэтому мы и ужинали сегодня так чудовищно долго. Да и надо ведь позволить организму отдохнуть и частично переварить такую прорву жратвы. Но больше всего было приятно видеть над собой нормальное, пусть инопланетное небо, и ощущать под ногами настоящую землю, а не пол коридоров корабля. Диана лапочка, конечно, но все ее ухищрения превратить твою каюту во что-нибудь более уютное и просторное, чем коробка из-под обуви, заранее обречены на провал. Достаточно руку в сторону протянуть, чтобы убедиться — стена каюты по-прежнему на месте, а березовая роща, бесконечная степь за рекой и прочее в таком духе — чистая фикция.

          Предвкушение предстоящей охоты на всех нас действовало по-разному. Крейг нервно позевывал и время от времени потягивался; его длинный и тонкий, с горбинкой, нос еще больше заострился и вытянулся, ноздри раздувались, втягивая посвежевший вечерний воздух. Рик через каждые пять минут сцеплял пальцы, пытаясь похрустеть суставами — уже после второго раза у него перестало получаться. Глаза Малыша блестели от плохо скрываемого возбуждения — он среди нас не только самый молодой, но и самый азартный. Кэт ничем не выдавала внутреннего состояния, оставаясь холодной и сосредоточенной, а у меня по телу под комбинезоном время от времени пробегал легкий озноб — верный признак готовности номер один.

          Солнце зашло, и стало быстро темнеть. Диана включила прожектора, освещая территорию в радиусе пятисот метров от корабля. Зонды все еще не засекли ни одного черного вампира. Пора.

          Я поднялся и, надев шлем-прицел, соединил его с комбинезоном системным кабелем, силовым жгутом и страховочным тросиком. Остальные сделали то же самое, и мы направились к скутерам.

          — Суслик, — обратился я к киб-мастеру комбеза, — давай стекло наполовину.

          — Как скажешь, хозяин, — немедленно отозвался Суслик.

          Комбезы я менять не любил, в этом работал уже лет восемь, если не больше, благо эксплуатационный ресурс у них лет на сто. Суслик давно усвоил мою манеру общения и понимал с полуслова. Вот и теперь он выдвинул многофункциональный экран, который все попросту называли «стекло», только частично, оставляя открытой нижнюю часть моего лица. Эта штука на катомарной основе, прозрачная, как вода, обладала прочностью, достаточной для того, чтобы выдержать попадание пули малого калибра; она была и, собственно, экраном, на который киб-мастер выводил необходимую информацию, и защитой для лица, и прибором ночного видения. Кроме этого, она имела два прицельных визира — стационарный и плавающий. Стационарный был прицелом самого шлема — в полноценных боевых спецкостюмах он служит для управления встроенным вооружением. Просто смотришь туда, куда надо стрелять, и… Во всех отношениях замечательная система, но в наших комбезах она, к сожалению, отсутствовала. Плавающий прицел нужен для стрельбы из обычного оружия с использованием шлема. Ведешь, скажем, перед собой дулом винтовки (или пистолета) — визир отмечает крестиком место, куда попадет пуля, если в этот момент нажать на спуск. Не очень ловко получается, когда пробуешь в первый раз, но потом привыкаешь быстро, знаю по себе. И можно всегда убрать экран и воспользоваться прицелом самой винтовки.

          Кэт, если не пилотирует сама, всегда садится со мной или с Крейгом — она и сейчас с ним села; мне ничего не оставалось, как пристроиться сзади Рика, хотя и я предпочел бы другого пилота. Что до Малыша, то он давно привык ко всеобщему недоверию относительно его благоразумия и на нас не обижается. Вот и сейчас он рванул с места, не дожидаясь доклада Дианы. Проклятый экстремал! Но удержать его вдали от пилотского кресла при первой высадке сезона нереально. Мы были уже почти на границе периметра, когда Диана сообщила, что «сторожа» отключены. Только после этого поднял в воздух свою машину Крейг.

          До намеченного для охоты места, облюбованного нами еще с орбиты, было восемь километров — не успели взлететь, как уже пора садиться. Здесь, между невысокими холмами раскинулась обширная, местами заболоченная долина. Ребята высадили меня и Кэт на бугорке, покрытом низкорослым, но густым кустарником. Полчаса мы потратили на устройство засидки, расчистив место для самих себя и проделав проходы в полуметровой высоты зарослях во всех возможных для стрельбы направлениях. Включили «хамелеоны». Получилось неплохо, и Суслик не преминул меня с этим поздравить. Малыш сделал круг на высоте нескольких метров от земли, осматривая с помощью приборов нашу позицию, и остался доволен. Диана, которая видела нас через камеры комбеза и скутера Рика, воздержалась от каких-либо рекомендаций.

          — Вряд ли можно сделать лучше, — сказала она. — Но все равно, будьте осторожны. Избегайте лишних движений. С воздуха вас не видно лишь до тех пор, пока вы не шевелитесь, а вампиры хорошо отслеживают движущиеся объекты. Мезоцерапторы могут вас заметить, если встанете. Почему бы вам не закрыть колпаки? Вот тогда можете использовать «хамелеоны» по максимуму.

          — В колпаках невыносимо работать, — недовольно ответила Кэт. — Они жутко мешают. Когда изобретут что-то поудобнее этих аквариумов…

          — А без них видно голову. И костюм не способен полностью задержать тепло и запах ваших тел.

          — Диана, солнышко, не беспокойся так, мы не собираемся подпускать мезоцерапторов на расстояние поцелуя, — сказала Кэт. — И шевелиться так и так придется, я не хочу прирасти к этому бугру. Ты слышала, чтобы хоть один нормальный охотник пользовался колпаком там, где можно обойтись без него? Мы же не в открытом космосе. Да и Айхамар не ад кромешный. А я и на Инферне колпак не закрывала.

          — Ну ладно, — сдалась Диана. — Но учтите, что мне нужно не менее пятнадцати минут, чтоб собрать «сторожей», взлететь и добраться до вас. Понапрасну не рискуйте. Удачной охоты.

          Мы с Кэт лежали почти рядом, но головами в разные стороны, наблюдая каждый за своим сектором. Рик сделал еще один круг, над самой землей, часто останавливаясь — выпускал приманку. Два года назад мы полностью обновили свой набор «подсадных уток» — монофункциональных роботов, единственной задачей которых является имитация внешнего облика, поведения, звуковых сигналов и запахов различных животных, и теперь у нас был полный комплект, причем новейшие модели. А предметом особой гордости Крейга, который их самолично каждый раз настраивал (с помощью Дианы, без помощи Дианы не обходилось ни одно сколько-нибудь важное дело, а второстепенные она и вовсе выполняла целиком, манипулируя корабельными «жучками»), так вот, предметом гордости Крейга были как раз те, что сейчас выпускал Рик — ИБО-10000-25. Эти машины, при собственном весе чуть более пятидесяти килограммов, могли создать полную иллюзию присутствия животного весом до двадцати пяти тонн. Энергорасход при этом чудовищный, но мы посовещались и решили, что лучше расходовать энергию, чем таскать с собой старые громоздкие «двадцатьпятки» весом в четыре центнера, которые нужно транспортировать до места на специальной грузовой платформе. Конечно, платформа все равно нужна для доставки на корабль добычи, но не всегда, иногда проще перегнать к добыче корабль. Платформу необходимо прятать, а для нее требуется солидное укрытие; если его нет, то придется задействовать для маскировки одного из роботов-имитаторов, а значит, одной «подсадной уткой» минус… Платформу надо постоянно обрабатывать специальными составами, чтобы нейтрализовать запах, особенно на планетах, где звероловы частые гости, и разные технические ароматы уже прочно ассоциируются у местного зверья с понятием «опасность». Ее невозможно поднять слишком высоко над землей, поэтому в лесистой местности она бесполезна, а если охота связана с частыми перемещениями с места на место или длительным преследованием дичи, то лишь мешает. Ну, а если не брать ни платформу, ни вездеход, то габаритные «утки» могут идти только сами — в багажник двухместного скутера, которыми мы по большей части и пользовались, не засунешь даже одну.

          Новые же машины были очень компактны. Сейчас я наблюдал, как роботы, в свернутом состоянии напоминавшие миниатюрный танк без башни, одна за другой разворачивались в конструкции, похожие на двухметровых десятиногих пауков, посылали короткий, слышимый только нами и Дианой сигнал готовности, и скрывались внутри заданной инфором трехмерной голограммы. И вот уже по долине неторопливо ползут четыре огромных черепахи в ребристых панцирях и с несоразмерно большими рогатыми головами на толстых шеях — миражи фалимарий, местных безобидных, неповоротливых травоядных, достигающих в зрелом возрасте массы пятнадцать-восемнадцать тонн. На практике мы использовали наших новых «уток» впервые, и Диана направила один агрегат прямо на засидку, давая нам возможность оценить эффект. Скромная машинка внутри миража топала так, что земля дрожала; не дойдя до нас шагов десяти, мнимая фалимария кашлянула, с шумом выдохнула воздух, обдав нас запахом пережеванной айхамарской растительности, и издала глухое утробное урчание, которое время от времени можно слышать находясь вблизи настоящих фалимарий — это бурчит у них в животе.

          — Не вздумай подложить нам под нос кучу навоза, — быстро сказала Кэт Диане.

          Роботы и впрямь могли время от времени сбрасывать на землю крохотные автономные модули, имитирующие запах помета или пищу, которую животное якобы срыгнуло, а также запах крови. Модули программировались в зависимости от обстановки собственным инфором «утки», собрать их потом было несложно.

          — Не беспокойся, я не настолько люблю розыгрыши, — отозвалась Диана. — В небе пока чисто, на земле тоже. Приступим.

          «Фалимария» развернулась и протопала к маленькому озерку метрах в ста от засидки, остальные растянулись по кругу на той же дистанции от нас. Рик описал на скутере круг радиусом в полкилометра, разбрасывая бывшие в запасе лично у него «кучи навоза», чтобы мезоцерапторы почуяли запах с возможно большего расстояния. Сделав это, он заложил крутой вираж и повел машину вверх — его сторожевой пост находился на высоте четырехсот метров. Крейг дежурил ниже, на высоте в двести метров. Как только все персонажи спектакля заняли свои места, над горизонтом взошла первая луна Айхамара. Охота началась.

          Медленно тянулись минуты. Рядом со мной в траве шуршал какой-то мелкий зверек. Зашевелилась Кэт, удобнее пристраивая винтовку в одной из рогаток, которые она воткнула в землю напротив каждой бойницы — просветов в кустах. Где-то в холмах, окружавших долину, раздался протяжный тонкий вой. Одна за другой на небо выползли еще две луны, стало намного светлее, но для нас это не имело большого значения. В ушах время от времени звучала перекличка наших личных кибов да тихий голос Дианы, произносивший одно слово: «Ничего».

          Я придирчиво проверил подствольную подвеску, заряженную патронами с парализатором. В порядке. Повернул винтовку боком и взглянул на индикатор боезапаса — сто процентов, естественно, а как могло быть иначе? Визир на экране шлема исправно указывал расчетную точку попадания.

          — И я никуда не исчез, на месте, — угадав смысл моих манипуляций, ехидно заметил Суслик.

          — Заткнись, зараза, — ответил я.— Будешь умничать — отключу и перепрограммирую.

          Первая охота в этом сезоне.

          Фалимарии исправно топали по кругу. Настоящие не отходят друг от друга так далеко, предпочитая пастись плотными стадами, но вряд ли мезоцерапторы, когда появятся, что-то заподозрят — они слишком глупы и кровожадны для того, чтоб подмечать такие тонкости.

          — Есть один! — прервала однообразие своих докладов Диана. — Пять тысяч сто метров от засидки, и движется точно на нее.

          — Вижу его! — среагировал Рик. — Быстро идет.

          — Я же говорил — здесь тропа. Они здесь постоянно добычу высматривают.

          — Видишь его курс, Пит? Скоро учует приманку. Четыре девятьсот…

          — Может, уже почуял?

          — Может быть, не знаю. Ветер прямо на него. Малыш, прикрой «земле» тылы. Крейг, оставайся там, где находишься.

          Кэт перевернулась и теперь лежала рядом со мной. Мне положение менять не пришлось. Через двадцать минут мезоцераптор спустился в долину и стал пробираться в обход небольшой рощи, подкрадываясь к ближайшей «фалимарии». Между нами было уже не более двухсот пятидесяти метров. Я глубоко вздохнул и постарался сосредоточиться.

          Суслик, контролировавший через сеть датчиков комбеза мое эмоциональное состояние, тоже занервничал и поделил экран шлема сразу на шесть окон, передавая картину происходящего в самых разных вариациях.

          — Убери лишнее, — шепнул я ему. — Зачем мне Кэт — она же рядом? И не дублируй Крейга Риком. Оставь Диану. Один зонд и прогноз…

          — Он пройдет еще метров сто. — Суслик свернул лишние окна, оставшиеся уменьшил и сдвинул в сторону. — Удобно?

          Я снял оба предохранителя, винтовка дважды еле заметно вздрогнула, когда первый патрон из магазина и капсула с парализатором вошли в патронники. На изображении, передаваемом камерой Крейга, я хорошо видел, как мезоцераптор подкрался к самому краю рощи. Удивительно, насколько тихо может двигаться при желании эта махина…

          — Дистанция — сто пятьдесят! Пит, он у Кэт на прицеле. Вы его в любом случае возьмете, не спеши.

          Я глубоко вздохнул и нащупал спуск. И вдруг, как это всегда и бывало, напряжение ожидания исчезло, расслабились все ненужные мышцы. Суслик и Диана умолкли; мезоцераптор припал к земле, изготовившись для броска. Его шея — там, где она соединялась с массивной головой — неподвижно замерла в перекрестье визира. Я нажал на спуск, раздался хлопок, тихий посвист ушедшей к цели капсулы, и мягко чмокнул поглотитель отдачи. Мезоцераптор так и остался стоять в своей напряженной позе, секунд через десять из его пасти вырвался шумный вздох, и он грузно повалился вперед; потом перевернулся на бок. Тишина эфира сменилась многочисленными поздравлениями со всех сторон, а Суслик вывел мне на стекло изображение руки с поднятым большим пальцем.

          — Ты попал ему в артерию, Пит! — восхитился Рик. — Видели, как его сразу заклинило?

          — Пять с плюсом, мистер Дуглас, — одобрила Кэт.

          — Пит, я тебя люблю! — признался Крейг.

          — Отвяжитесь, черти, — сказал я. — Сами знаете, что невозможно попасть в артерию прицельно. Просто удача. Да и какая разница, такая доза в шею его так и так взяла бы.

          — Может, ты и прав, — согласился Крейг, — но это хорошая примета. Первый выстрел сезона — и уже тянет на Большую премию ООЗ. Вернемся — выставим тебя претендентом.

          — Вижу еще одного. — Диана была, как всегда, практична. — Он поменьше, ориентировочно три с половиной тонны.

          — Этот мой! — сказала Кэт, переползая на другое место. — Давай сюда, Пит.

          Второй мезоцераптор приближался к долине, идя по ветру, и чуять приманку не мог, тем не менее, шел достаточно быстро и целеустремленно. Возможно, у него сейчас были какие-то другие дела, помимо охоты. Спустя тридцать семь минут он показался на вершине холма и остановился, залитый лунным светом.

          — Красавчик, — похвалила Кэт, нажимая на спуск.

          Расстояние было слишком большим для уверенного выстрела из подвески, но, не смотря на это, она попала. Зверь застыл как статуя.

          — Неужели опять в артерию? — недоверчиво выдохнул Рик. — Четыреста двадцать метров! Вы что…

          Он не договорил.

          — Внимание, воздух!.. — крикнула Диана.

          — Слева, Рик! — заорал Крейг.

          Мы с Кэт вскочили и увидели, как Малыш рывком бросил свой скутер вниз, а вслед за ним с молниеносной быстротой метнулась хищная тень. Над нашими головами гулко бухнула винтовка Крейга, Кэт тоже успела выстрелить, и здоровый черный вампир, не выходя из крутого пике, врезался в землю.

          — Второй!

          Я запрокинул голову, пытаясь что-нибудь рассмотреть в небе. Суслик лихорадочно менял изображения на экране шлема, ища цель. Малыш развернул скутер над кустами неподалеку от нас, задрал нос аппарата в вверх и, выпустив штурвал, откинулся на спинку сиденья. В руках у него была винтовка, и он открыл огонь раньше, чем я увидел то, во что он стреляет. Второй вампир завис метрах в десяти перед скутером, остановленный непрерывными попаданиями пуль, потом его отбросило назад, и он свалился прямо перед засидкой.

          С минуту в эфире стояла тишина.

          — Я у тебя в долгу детка, — выдохнул Рик. — Если бы не предупредила…

          — Ты у меня давно в долгу, — успокоила его Диана. — Еще один раз ничего не меняет.

          — Я их не заметил. Какая стремительная мразь!

          — Они всегда так, — сказал я. — Набирают высоту, потом пикируют. Хрен уследишь. И всегда охотятся парой. Если бы охотились стаями, на Айхамаре не осталось бы ничего живого. Сотня таких тварей кого хочешь задолбит.

          — Жаль, что они уже никуда не годятся, — сказала Кэт. — Один как решето, второй — в лепешку. Хорошие получились бы трофеи.

          — Закончим вовремя с мезоцерапторами — расставим сети. Десяток экземпляров Медоузы точно возьмут на чучела.

          — Они и больше возьмут. Может, стоит задержаться здесь?

          — Слишком трудно их добывать. И нас могут обвинить в преднамеренной добыче трофеев без предварительного согласования с УОП. А в пределах десятка — это в порядке вещей. Да и не стоят они того, чтобы из-за них ломать весь график рейса. Два самых денежных заказа у нас впереди — Соломония и Тихая.

          — На этом и порешим? — спросила Диана. — Если да, тогда по местам.

          Часа два прошли спокойно. Уже успела закатиться самая большая айхамарская луна, которая движется по своей орбите вокруг планеты быстрее остальных и успевает появиться на небе несколько раз в течение здешней ночи. Возле засидки шла непрерывная тихая возня — мелкие наземные хищники пожирали труп вампира. Больше тишину не нарушало ничего, кроме мерного топота и довольного ворчания наших «фалимарий».

          В полном бездействии прошел еще час с четвертью. Мы понемногу начинали уставать.

          — Вижу еще одного, — неожиданно сказал Рик. — От нас четыре километра. — Диана тут же подтвердила информацию. — Я слетаю, а?

          — Далековато, Малыш, — ответила Диана. — Тебя некому будет прикрыть.

          — Да я же моментом…

          — Сиди на месте, — приказал я.

          Прошло полчаса.

          — Уже три километра до него по прямой, — сообщил Рик. — Но движется не в нашу сторону. Если ветер не повернет, он не учует приманку и пройдет мимо. Давайте слетаю, сброшу ему под нос «следы раненого зверя».

          — Ветер не повернет, — сообщила Диана. — Все метеоусловия стабильны. Но это слишком далеко. Помни про вампиров.

          — Упустим! А экземпляр-то хорош, не хуже, чем у Пита.

          — Что скажешь, Пит?

          — Не знаю. Он нам сейчас все мозги продолбит этим мезоцераптором. Может, пусть лучше его съедят вампиры?

          — Ну хорошо, — уступила Диана. — Слетай, только не суй «следы» прямо ему в пасть — незачем. Передаю тебе курс… Видишь? Полтора километра. А оттуда на него запах набросит ветерком. Будь умницей, Малыш. Крейг, сместись метров на триста по его курсу. А вы, на земле, будьте внимательны.

          Я перевернулся на спину, уперев приклад винтовки в землю.

          Рик вернулся быстро, но пришлось еще ждать, пока мезоцераптор возьмет «след». Шел он по нему неуверенно, часто останавливался, рыскал из стороны в сторону.

          — Не понимаю, — протянул Малыш, чувствуя всеобщее недоумение. — Я все нормально сделал. Разбросал уйму модулей. Больной он, что ли?

          Мезоцераптор подошел вплотную к гряде холмов, окаймлявших долину, и вовсе застрял.

          — Слетать, пнуть его под зад, — предложил Крейг.

          Никто не отозвался, было уже не до шуток. Мезоцераптор давно должен был учуять основную приманку и готовиться к нападению, но он не шевелился. Потом двинулся вправо, обходя долину.

          — Пуганный! — догадался я. — На него уже охотились.

          — Если он пойдет так, скоро учует того, которого подстрелила Кэт, — сказала Диана. — И там нельзя взять его с воздуха — кругом деревья.

          У айхамарских мезоцерапторов на спине и боках очень толстая шкура — реакция вида на постоянную угрозу со стороны птерозавров, из подвески ее не пробить. Судя по отрывочным, но заслуживающим доверия наблюдениям, эта мутация была обнаружена уже у первых особей, завезенных с Аверона и проживших в новых условиях около десяти лет — удивительная приспособляемость. А с тех пор, как у них исчез волосяной покров, вдобавок началось формирование защитных пластин, вроде панциря. Не зря ими заинтересовался Джайпурский институт…

          — Можно попробовать сверху, в шею, у основания черепа, — предложил Крейг.

          — Один шанс из ста… Погодите, повернул! Он сейчас выйдет между теми двумя холмами, видите?

          Мы с Кэт не могли его видеть, поскольку между нами и этой лощиной меж холмов раскинулась роща. Суслик моментально увеличил изображение, передаваемое камерой Крейга. Мезоцераптор вышел в долину, замер, опустив массивную голову к земле; передние лапы нервно двигались из стороны в сторону. Ему до рощи было метров триста, но вместо того, чтобы преодолеть эти метры, он вдруг разинул клыкастую пасть и издал протяжный рев. А затем начал разворот, намереваясь уйти. Рик выдал в эфир протестующий вопль, бросил свой скутер вперед и, нырнув на нем чуть ли не под брюхо животному, выстрелил парализатором. Сразу после этого надо было отходить, но он оказался слишком близко к земле, слишком близко от мезоцераптора, и имел мало места для маневра. Разъяренный зверь наступал, непрерывно клацая пастью и стараясь ухватить скутер передними лапами; Малыш отчаянно уклонялся от молниеносных выпадов огромного хищника то вправо, то влево, одновременно отступая назад. Тяжелый двухместный скутер казался совсем небольшим и очень хрупким рядом с тушей бушующего монстра. Изображение от Крейга на стекле моего шлема прыгнуло вперед, его аппарат подлетел к животному сбоку, и Крейг всадил зверю в нижнюю часть живота одну за другой четыре парализующих капсулы. Мы с Кэт, вскочив на ноги, могли только беспомощно стоять и наблюдать — какова бы ни была развязка, мы бы не успели добежать туда. Но убийственная доза парализатора наконец подействовала: мезоцераптор щелкнул еще пару раз челюстями и остановился, тряся головой. Потом тело его свела судорога, и он рухнул наземь. В эфире прозвучал торжествующий возглас Рика.

          — Возвращайтесь немедленно, черт бы вас побрал! — рявкнул я, выходя из состояния столбняка. Ребятам здорово повезло.

          Мне и Кэт повезло не меньше. Черные вампиры — редкие животные… А напади они в тот момент, когда мы, как два дурака, сосредоточили все внимание на схватке… Тут и предупреждение от Дианы не спасло бы. Но Малышу (в воспитательных целях) я решил не говорить пока об этом промахе. Потом, при просмотре записей, он узнает, но это потом…

          Крейг оставил машину над засидкой, откинул спинку сиденья и лег, наблюдая за ночным небом. Рик посадил свой скутер, скинул шлем и слез на землю, смущенно улыбаясь. Я поманил его пальцем.

          — Подойди-ка поближе, я тебе врежу как следует…

          — Можешь прочитать молитву, а потом я тебя пристрелю, — поддержала Кэт.

          — Твои действия были крайне неразумны, — укоризненно добавила Диана.

          — Он просто идиот проклятый, — сказал сверху Крейг.

          — Ну что вы, в самом-то деле… — Когда Малыш подошел, я заметил, что его волосы слиплись от пота, как будто голову водой окатили.

          — Одень шлем, — сказал я. Рик послушно потянул за тросик болтающийся за спиной шлем и нахлабучил его на голову.

          — Ну что, — обратился я к остальным, — первый заход можно считать удачным, за исключением безумной выходки… — Малыш обреченно вздохнул, и я пожалел его: — Охоту на этом месте предлагаю свернуть. Три мезоцераптора, и все в разных концах долины. Другие, если и придут, обязательно наткнутся на одного из них. Если не испугаются и не отступят, то попытаются сожрать.

          — В любом случае стоит прекратить добычу новых экземпляров и отдохнуть, — сказала Диана. — Системы ваших комбезов отмечают падение тонуса и легкий стресс у всех, кроме Малыша. — Мы с Кэт возмущенно развернулись к Рику, а Крейг пробормотал сверху что-то вроде «дуракам закон не писан». — К тому же, предстоит еще упаковать товар.

          — Пошли один зонд к телам, проверь… — начала Кэт.

          — Я уже. Все трое — самцы. У последнего — многочисленные шрамы, похожие на следы стандартных винтовочных пуль, возможны обширные повреждения внутренних органов. Старый перелом правой передней лапы, она неправильно срослась и недоразвита. Вряд ли такой экземпляр устроит заказчика. Предлагаю взять трофей, тушу оставить в качестве приманки для вампиров и расставить сети. Всей работы, вместе с транспортировкой, часа на четыре, и основные затраты времени на транспортировку. — Диана сделала паузу. — Вы устали, лучше не заниматься этим сейчас. Есть смысл перенести лагерь сюда.

          — Хорошая идея, — одобрил я. — Прикроем первых двух мезоцерапторов периметром, они недалеко друг от друга… Получится?

          — Если поставить корабль прямо между ними.

          — Вкатим им добавочную дозу, и пусть лежат. «Сторожам» задать охрану минимальной зоны, тогда они не тронут вампиров, которые будут жрать третьего или запутаются в сетях.

          — Правильно мыслишь, Пит, — согласилась Диана. — Значит, я готовлюсь и взлетаю, дождитесь меня и отправляйтесь отдыхать. Но все равно одному из вас придется проконтролировать роботов, пока они ставят сети.

          — Кому и заняться этим, как не нашему устойчивому к стрессам компаньону! — обрадовался Крейг. — Прыгай в седло, Малыш, слетаем, прикончим беднягу…

***

          — Не нравится мне в этом болоте, — сказала Кэт, критически оглядывая местность, освещенную лунным светом и прожекторами корабля. — Может, вернем потом лагерь на прежнее место?

          — Опять поднимать корабль? А потом опять? — В вопросах расхода энергии Крейг был еще экономнее Дианы. — Решайте сразу — здесь, или там. — Мы втроем стояли снаружи, а Крейг в грузовом отсеке занимался устройством мезоцерапторов, но счел нужным вмешаться.

          — Скупердяй, — отчетливо произнес я. Крейг сделал вид, что не расслышал.

          Шесть часов полноценного сна всем пошли на пользу. За это время в расставленные сети попались восемь вампиров — чем холоднее становилось, тем больше они активизировались. Два оказались совсем малышами, и мы их отпустили. Выпустить на волю пойманного черного вампира, пусть и молодого, ничуть не легче, чем поймать его или убить; мы были рады, когда эта сложная и опасная операция завершилась без жертв из числа обеих заинтересованных сторон. Сети тут же свернули и отключили робота-имитатора, стоящего рядом с трупом мезоцераптора и создававшего «эффект умирающего хищника». План по вампирам можно было считать выполненным — остальных доберем по ходу основного дела, раз уж они стали такими шустрыми раньше, чем это предсказывала Диана.

          — Я снял все-таки со своего экземпляра шкуру, — сказал Рик, имея в виду, что работу за него выполнили «жучки», а он стоял рядышком и приглядывал за ними. — Шрамов на ней много, но у нас в этом рейсе и места в трюме останется много. Я слышал, зарождается новая мода — на трофеи с многочисленными шрамами. Даже подделки уже появились. Зверей выращивают на ферме, наносят неопасные для жизни ранения, дают им зажить. Потом животных убивают и сдают трофеи таксидермистам[3].

          — Мода не новая, ей бог знает сколько лет. Просто временно заглохла, теперь возрождается.

          — И еще я ампутировал правую переднюю лапу, которая с уродством. Сунул ее в морозильник.

          — А это зачем?

          — Он явно сломал ее до того, как организм окончательно оформился. Возможно, Шанкару Капуру будет любопытно узнать, как такие переломы срастаются в условиях Айхамара. Сувенир, так сказать. Он хороший клиент.

          Что ни говори, а нашему Малышу иногда приходят в голову удачные мысли.

          — Умница, — похвалил я. — Далеко пойдешь… если не станешь больше драться с мезоцерапторами врукопашную.

          — Я одного не понял — почему они такие здоровые при сравнительно небольшом весе? — спросил Рик. — В отчетах по Айхамару ничего нет по этому вопросу.

          — Ты смотрел отредактированные отчеты, узкоспециальные — для охотников, сказал я. — У мезоцерапторов кости полые внутри. Как трубки с тонкими стенками. Но чрезвычайно прочные.

          — И для чего им такие кости?

          — Не знаю, спроси у Крейга, он у нас биолог. Может быть, чтобы дальше прыгать. Видел, какие они совершают прыжки, когда бросаются на добычу? Может, чтобы легче было убегать от врагов. Это здесь они цари природы — наземной, а на родине у них немало врагов. Кто-то считает, что мезоцерапторы произошли от одной из разновидностей птерозавров Аверона. Ведь там у многих видов крылатых ящеров кости пустотелые. Или, наоборот, летуны произошли от мезоцерапторов. Ученые еще не разобрались.

          — Давайте решать, куда отправимся, — прервала нашу болтовню Кэт.

         

          Второе место, выбранное для охоты, оказалось урожайнее первого. За два часа были добыты три особи но, к сожалению, все самцы. Сменили тактику, Крейг настроил «уток» по другому — теперь вокруг засидки шлялся одинокий мезоцераптор, издавая брачный клич самца в период случки. Мы с Кэт едва не оглохли, пришлось все же закрыть колпаки, превратив комбезы в скафандры. Суслик и Камилла, киб Кэтти, сразу поставили аудиофильтры на максимум. Воцарилась благословенная тишина. Кэт с облегчением вздохнула.

          — Если б я была самкой мезоцераптора, ни за что не пошла бы на такой зов…

          Слова оказались пророческими. Самки так и не пришли, зато явилась целая команда самцов — выяснять отношения с соперником. К такому повороту мы оказались не готовы, поэтому вернулись к кораблю и устроили военный совет.

          Кэт вопросительно поглядела на меня.

          — Ты ведь охотился здесь, что скажешь?

          — Ума не приложу. Всегда попадались и самцы и самки.

          — Диана?

          — Ни в одном из имеющихся у меня отчетов подобная проблема не зафиксирована, — ответила Диана. — Я бы сразу обратила ваше внимание.

          — Возможно, это связано с временем года, — предположил Крейг.

          — А-а… Здесь, на Айхамаре, или на их родине?

          — Вот черт! — расстроился Крейг. — Действительно… И год здесь в четыре раза длиннее, чем на Авероне. Диана?

          — Никаких особенностей поведения в зависимости от сезона не отмечено ни здесь, ни там. Но информация по обеим планетам неполная, наблюдения большей частью бессистемны… Могу предложить вот что. И на Авероне, и на Айхамаре, самки устраивают гнезда в пещерах, вскармливают потомство, но делают это как придется. Если она находит чужое гнездо, все равно будет кормить — чужих…

          — «Крик голодного детеныша», — сообразил Крейг. — Как я сам не догадался! У тебя достаточно информации для настроек, Диана? Тогда пойду, займусь…

          Двенадцать часов спустя, упаковав в трюм трех отменных зубастых «леди», мы готовились к взлету.

          — Я так и не понял, где они были раньше, — сказал мне Рик.

          — Никто не понял, — вздохнул я. — Но какая нам разница, мы охотники, и мы добыли что нам нужно, верно? Пускай ученые голову ломают. Глядишь, кто-то совершит научный прорыв, воспользовавшись нашими отчетами. А что мы можем сделать доброго, так это покараулить лишних мезоцерапторов, пока они очнутся, а не то их здесь попросту сожрут.

          Последнее животное начало подавать признаки жизни спустя полтора часа по окончании всех работ, и мы стартовали с Айхамара в приподнятом настроении. Впереди нас ждала Инферна.