Дом, в котором живет Кэт

  
 

СТЕПЕНЬ ПРЕВОСХОДСТВА. Часть первая. ДОМ БОГОВ


 
Глава 5. Дом, в котором живет Кэт
 
   
          «Гранд» приземлился в космопорту «Невада» точно по расписанию, и мне оставалось только пересесть с него на рейсовый планетарный корабль типа «караван», чтобы поспеть в Монреаль к завтраку. Взяв такси, я назвал киберпилоту не адрес офиса, а другой, на той же улице, только в шести кварталах от него, и прошел оставшееся расстояние пешком. Не хотелось нарушать привычный распорядок дня, которому я всегда старался следовать при любой возможности, да и погода стояла просто чудесная.

          Роскошный особняк Кэт, в котором и располагалась наша штаб-квартира, достался ей по наследству от родителей. Она говорила, что ее предки владели этим домом с незапамятных времен, чуть ли не с девятнадцатого века — не знаю, насколько это правда. С тех пор он неоднократно достраивался, перестраивался и модернизировался, так что от первоначального варианта вряд ли что осталось. После того, как мы открыли свое дело, Кэт сама предложила разместить офис здесь. Далеко не все организации могли позволить себе роскошь иметь официальное представительство на нашей старушке-планете в двадцать пятом веке из-за непомерно высокой арендной платы, поэтому земная прописка являлась штукой престижной и автоматически создавала определенный имидж даже только что основанной фирме. Это было начало, а так как мы все равно большую часть времени между экспедициями толклись тут, то Кэт в конце концов сказала, что нечего дурака валять, перебирайтесь сюда совсем, и отдала в наше полное распоряжение те комнаты, которые мы и без того уже занимали.

          Киб-мастер особняка по имени Эрл тепло приветствовал меня, услужливо распахнув входную дверь. Первым, с кем я столкнулся, когда вошел, был Рик Болди, по кличке Малыш-на-все-плевать, или просто Малыш. Красавчик и весельчак, с лица которого не сходила лукавая улыбка, Малыш в свои двадцать шесть успел перепробовать столько профессий, что и одни их названия трудно было бы запомнить с первого раза. Ниже меня почти на голову, он вырос при полуторной гравитации, весил немногим меньше, чем я, и обладал невероятной физической силой и ловкостью. Любимец (и большой любитель) девушек всех цветов кожи, Рик был на редкость покладист и уживчив, но вечно сидел в долгах из-за своего абсолютного неумения планировать расходы. Когда его финансовое положение становилось совсем угрожающим, он обращался за помощью к Кэт. Самой примечательной деталью его внешности были глаза — они могли менять цвет в зависимости от настроения с небесно-голубого до угольно-черного; если же кому-то удавалось привести Малыша в ярость, то радужная оболочка светлела до матово-белой, а взгляд становился пустым и безжалостным. В таком состоянии он мог натворить дел. Другая отличительная черта Рика — его волосы. Он яркий блондин, настолько яркий, что никто не верит, что это естественный цвет — думают, что он или красится, или альбинос. Между тем и то и другое неверно, просто предки Малыша некогда высадились вместе с первыми поселенцами на Иаране, потом жили там в течение трех веков, а на этой планете каждый пятый обладает подобными свойствами глаз и каждый второй — блондин.

          — Слышал, твоя поездка получилась не очень удачной, — с ходу начал Рик.

          — Почему неудачной? — искренне удивился я. — Чудесно отдохнул, встречался с интересными людьми и, самое главное, целых три недели не видел ваших физиономий. Если бы еще Крэйг не портил мне настроение, постоянно выходя на связь…

          Мою речь прервало появление Кэт. Ее ангельское личико и хрупкая фигурка создают у людей абсолютно неверное представление о ее утонченности и беззащитности. Она может очень умело поддерживать этот имидж в глазах доверчивых простаков, но такое желание возникает у Кэт крайне редко и всегда только для пользы дела. Во всех остальных случаях образ феи из сказки рушится сразу, как только она откроет рот.

          — Ну, рассказывай, в каких притонах ты транжирил деньги фирмы на Безымянной? — хмуро приветствовала меня она.

          — Не волнуйся за меня, дорогуша, — отозвался я, целуя ее в щеку. — Это были приличные заведения. Правда, тем дороже обходилось веселье. Истратил всего-навсего ровно столько, сколько лежало у нас на счету, плюс залез в долги, но, клянусь — не больше чем на пару миллионов.

          — Господи, какое ты трепло, Пит.

          — Ты первая начала, я только подыграл тебе.

          — Мамочка, я не виноват, это она первая начала… — прохныкала Кэт голосом маленького ребенка. Получилось так натурально, что мы с Риком покатились со смеху. — Можно подумать, если б не я начала, то ты говорил бы серьезно. Ладно, пойдем, я тут приготовила кое-что к твоему приезду…

          На Кэт иногда находило желание самолично пошуровать на кухне, но, в отличие от своей подруги Кристины Мартыновой с ее неизменными пончиками, она умела приготовить великое множество блюд. А вот газовая плита у нее была такая же, как у Кристины — допотопное изделие промышленности конца двадцатого века. Неизвестно, где они достали эти раритеты, может, сообща ограбили какой-нибудь музей.

          — Когда доставили твой багаж, мы сразу сообразили, что ты, по обычаю, опять идешь пешком от самого космодрома, — сказал Рик.

          — Зато ты берешь такси даже если надо перебраться на другую сторону улицы, — парировал я.

          — Не ругайся, мы приготовили тебе торжественную встречу и совершенно роскошный обед. То есть, Кэт готовила, а я ее морально поддерживал.

          Я прошел в свою комнату, которая имела отдельный выход на открытую террасу и служила для меня одновременно спальней и кабинетом — впрочем, так заведено у нас всех. Точнее, у всех, кроме Кэт. Спальня Кэт была для нее только спальней — и ничем больше.

          Поприветствовав своего домашнего киб-мастера по имени Люси, я не стал мучиться и перегружать привезенные из Уивертауна записи вручную, а просто засунул в окно приемника свой инфор. Змейку рации, удобно обвившуюся вокруг уха, я тоже снял. Мне не хотелось заниматься делами в первый же день по возвращении, а все, кому надо связаться со мной, могут и подождать пару дней.

          — Сегодня суббота, — сказал я, — и я не намерен работать раньше понедельника. На Безымянной, как всегда, нахватал кучу «грязной» информации — позаботься о том, чтоб хорошенько прочистить мне мозги, а делать это будешь, пока я сплю.

          — Что там? — поинтересовалась Люси.

          — Ну как обычно — отчеты и прочая билибердень.

          — Поясни, что означает термин «билибердень», Пит — попросила она. — Такого я от тебя еще не слышала.

          — Это именно то, что ты найдешь у меня в голове сегодня ночью. Постарайся хорошенько, девочка, я не собираюсь превращаться ни в живой справочник по космонавигации, ни в бродячую охотничью энциклопедию.

          — У тебя ужасная манера разговаривать, — посетовала Люси. — И ребята от тебя нахватались. Эрлу то и дело приходится связываться с городским информаторием и копаться в словарях архаичных языков и наречий, чтобы понять, о чем вы говорите.

          — Ничего, он не облезет. Вам полезно расширять круг познания.

          — Скажи Пит, моя коллега в Уивертауне… в номере отеля, где ты останавливался, не свихнулась случайно от слишком тесного общения с тобой? Мне-то что, я привыкла.

          — Она себя прекрасно чувствует. И не пытайся острить, это у тебя плохо получается. Если за мое отсутствие случилось что-то интересное, подготовь материал к понедельнику.

          Люси ответила, что случилось много чего, но она не знает, какого рода информация, представляющая интерес для нее, будет интересна для меня, и попросила уточнений; а я в ответ обозвал ее занудой, вышел из комнаты и спустился в полуподвал.

          Там, в просторной кухне-столовой, обставленной в стиле ретро, Кэт уже выгребла из недр огромного шкафа старинный сервиз и теперь расставляла на столе многочисленные тарелки и тарелочки, сурово отвергнув все попытки робота-горничной оказать ей помощь в этом непростом деле. Робот уныло застыл в углу, время от времени его сводило судорогой и он менял форму — это заложенная в нем программа, провоцирующая киба действовать, безуспешно боролась с жестким запретом хозяйки. Я от души пожалел бедолагу и швырнул к противоположной стене пустую пачку из-под сигарет, случайно обнаруженную в кармане.

          — Ату, «жучка»! — скомандовал я.

          Робот радостно рванул вперед, едва успев в последнюю секунду обрулить Кэт, которая в это время шла к столу с двумя салатницами в руках. Она метнула в его сторону такой грозный взгляд, что я бы не удивился, перегори он тут же на месте. Подобрав пачку и торопливо засунув ее в мусоросборник, робот постоял немного, затем с явной неохотой вернулся в свой угол. Я, проходя мимо, одобрительно кивнул и заметил, что Кэт смотрит на меня хотя и сердито, но с явным любопытством.

          — Интересно откуда у тебя такое отношение к роботам, — сказала она. — Я давно заметила, что ты относишься к ним как к людям. Хотя нет, куда лучше, чем к людям. Сначала я считала это просто дурью, но у тебя, похоже, все куда серьезнее.

          — Не серьезнее, чем у моего брата Майка, — ответил я. — Вот он — да… А со мной все проще. Я живу и радуюсь, я непрерывно радовался жизни во всех ее проявлениях с тех пор, как осознал себя личностью, отдельно взятым человеком. И превыше всего в жизни я ценю свободу. А у них нет никакой свободы, они вынуждены следовать заводским установкам и настройкам пользователей. Радоваться не могут тоже, поскольку у них отсутствуют эмоции. Поэтому я им и сочувствую. Они никогда не увидят мир как он есть. Ну а если наделить машины эмоциями, как хотел Майк, то чем они будут отличаться от нас? Долговечностью, разве что, да еще тем, что способны выполнять любую работу быстрее и лучше чем люди.

          На кухню вошел Рик и сразу же с видимым удовольствием принялся помогать Кэт накрывать на стол. Рик — парень сугубо современный, даже немного ограниченный в этой своей современности, но у него наблюдалась явная склонность к таким вот домашним посиделкам с привкусом старины. Однажды он даже попытался что-то приготовить без помощи киба шеф-повара на газовой плите Кэт, дождавшись, пока ее не будет дома. В результате получилось нечто такое, о чем мы долго не могли вспоминать без смеха.

          Вскоре все оказалось готово, не хватало только Крейга, отличительной чертой которого было вечно опаздывать к столу, когда все уже собрались.

          — Тем хуже для него, — безжалостно заявила Кэт, начиная раскладывать по тарелкам картофельное пюре и отбивные.

          — Ты права, нам больше достанется, — охотно согласился Рик.

          В последнюю минуту все же появился Крейг

          — Жаль, что ты пришел, — сказал я. — Мы уже рассчитывали поделить твою порцию.

          — Я знал, что вам в этом смысле нельзя доверять, — пожал плечами Крейг, устраиваясь напротив меня. — Особенно тебе, Пит.

          Крейг Риера у нас самым старший, ему стукнуло шестьдесят четыре, но в его курчавой черной шевелюре не было ни одной седой волосинки, и выглядел он прекрасно. Невысокого роста, худощавый, с быстрым внимательным взглядом и орлиным носом, он был также самым осторожным из нас. Когда во время рейда по системам звездного скопления Боадицеи какой-то монстр порвал его так здорово, что Крейга пришлось сшивать буквально по частям, он решил не искушать больше судьбу, и если бы не мы с Кэт, спокойно сидел бы сейчас в своей лаборатории на Калипсо. На память о том случае у него осталась здоровенная пластина на месте пролома в черепе и протез вместо правой руки, которую так нигде и не нашли, а Крейг стал вдвое осторожнее. Среди охотников со стажем нечасто встретишь целых, мы постоянные пациенты врачей-биомехаников. У Кэт, например, несколько искусственных ребер с правой стороны и тоже полно заплат на голове. Малыш, несмотря на свою молодость, кажется, вообще весь состоит из одних протезов — до того, как стать звероловом, он увлекался экстрим-туризмом, в том числе и одиночным, а такие забавы не способствуют сохранению здоровья. Да и свою кличку Рик получил недаром. Слово «риск» производит на него просто магическое действие, словно красная тряпка на быка.

          Вначале все занимались только поглощением пищи — Кэт готовит изумительно, однако по мере опустошения тарелок разговор понемногу оживился, и когда Рик произнес: «Берк» и «Тихая», я даже не был особенно удивлен — уже привык за последние дни.

          — Он вышел со мной на связь сегодня утром, — сказал Малыш, — и сообщил, что его выписали четыре дня назад. Выглядит хорошо. Сейчас занят тем, что набирает ребят для новой экспедиции на Тихую.

          — Кто же за ним пойдет, если он в прошлый раз угробил всех своих людей, — фыркнула Кэт.

          — Ему, наверно, нужна команда полных психов, раз он первым делом обратился к тебе, — сказал Крейг.

          — А его парни что же? — спросил я.

          — Все отказались, кроме экипажа Чезалпино, — ответил Рик. — Он сказал, Чезалпино точно пойдет.

          — Они с Берком друг друга стоят. Ну а ты?

          — Что я? — удивился Рик. — Послал его к черту, конечно. Не собираюсь бросать вас, ребята. Тем более что я еще должен Кэтти почти восемь штук. Если, конечно, она не простит должок.

          — Черта с два я тебе прощу, — пробурчала Кэт с набитым ртом. Потом прожевала и добавила: — А скоро еще и проценты начислять начну.

          — Ты ему четвертый год это обещаешь, — заметил я, — и он уже не боится.

          — Кстати, — обернулся к ней Рик, — Берк просил меня поговорить об этом с тобой. Похоже, не хочет это делать сам.

          — Ну еще бы он хотел! Но после того случая ему на сотрудничество со мной нечего рассчитывать. — Речь, очевидно, шла о малоизвестном эпизоде из жизни Кэт, которая в свое время ушла от Берка после очень большого скандала. Никто точно не знал, в чем дело, но вместе с ней почти в полном составе уволился и весь ее экипаж.

          — Интересно, к кому он еще обратился, — задумчиво протянул Малыш.

          — Мне это совсем неинтересно, — заявила Кэт. — Но если кто-то из вас захочет поучаствовать, я ничего против иметь не буду. Работы у нас нет.

          — Не говори глупостей, — сказал Крейг. — Мы организовали наш бизнес не для того, чтобы каждый решал свои проблемы. И знаете что?

          Мы втроем уставились на него. Крейг молчал.

          — Что? — наконец не выдержал я.

          — Мы тут уже все съели, давайте перенесем чаепитие в гостиную.

          Кэт сделала вид, что хочет дать ему подзатыльник. Подоспевшая «жучка» организовала из какой-то части своего тела здоровенный поднос, и Рик принялся расставлять на нем чайные чашки, а я водрузил посредине блюдо с большим вишневым пирогом.

          — Вот это жизнь! — сказал Крейг, с нежностью глядя на пирог. — Если ты в ближайшие пять минут не предложишь Кэтти руку и сердце, Пит, так это сделаю я.

          Гостиная была весьма необычна — впрочем, как и все остальное в доме, за исключением только помещений офиса со стандартной современной отделкой и начинкой. Кэт почему-то недолюбливает мебель на катомарных основах — едва ли не вся она сосредоточена в офисе и комнате Рика. Будь Кэт беднее, я бы подумал, что дело в дороговизне самих основ и К-атомных схем. Так ведь нет — некоторые предметы обстановки, большая часть которой изготовлена под заказ или приобретена с элитных аукционов, стоят куда дороже, чем К-атомные кластеры любой сложности вместе с полными пакетами программ, позволяющими преобразовывать диваны в шифоньеры, а журнальные столики — в кухонные комбайны. Просто это одна из причуд Кэт. Не самая интересная. Гораздо больше удовольствия окружающим доставляет ее пристрастие к ремонту в доме и внесению неожиданных поправок в интерьер. Представьте себе — вы возвращаетесь после недолгой отлучки, ну, например, с конгресса в Уивертауне, и вдруг обнаруживаете, что пол в холле из мраморного стал прозрачным, а под ним находится аквариум с бундегешскими аллигаторами, один из которых уже примеривается откусить вам ногу. Поверьте, в первый раз нелегко заставить себя пройти по такому полу вглубь жилища, особенно если принять во внимание, что аллигаторы не рыбы, и рядом в доме должно быть место, где им позволено вылезать на бережок. Сразу хочется узнать, где это место, надежно ли оно экранировано, и как туда не попасть. И уже через месяц, вернувшись с уик-энда, проведенного в гостях у брата в Сиберии, вы видите пол опять мраморным, но ступаете на него с душевным содроганием в предчувствии какого-нибудь подвоха. Не знаю, как ребята, а я взял себе в привычку справляться у Эрла о строительных экспериментах Кэт еще с улицы — до того, как войду на территорию участка.

          Главной достопримечательностью гостиной, несомненно, был камин — массивное сооружение из натурального камня, который растапливался самыми настоящими дровами. Они здесь и лежали — целая груда длиннющих буковых поленьев, доставляемых по спецзаказу из третьего сектора Североамериканского лесничества. Мы без конца подшучивали над Кэт на счет того, что Лига защиты природы скоро объявит ее своим врагом номер один за подобное невероятное расточительство. Но ей было наплевать на наши шутки и на Лигу тоже — ей хотелось раз в полгода топить камин, и она делала это. А то, что одна такая топка обходится не на много дешевле, чем энергоснабжение всего дома за те же полгода, Кэт не волновало, как и проблемы охраны окружающей среды.

          Мы расселись по креслам, киб-мастер «убрал» расположенную справа от камина стену комнаты, сотворив на ее месте трехмерный пейзаж Гелиады — тропический лес, несколько крупных, изумительно яркой расцветки птиц на ветвях, лучи солнца, пробивающиеся сквозь густую листву в царящий внизу уютный полумрак. В отсутствие высказанных вслух пожеланий Эрл включает динамику и склейку с реальностью по умолчанию, и поэтому бабочки могли летать по всей комнате, садясь на спинки кресел и стволы деревьев, некоторые из которых росли прямо из пола гостиной.

          Я взял с блюда первый кусочек пирога, разинул рот, и только тут спохватился, вспомнив. Отведя руку в сторону, я обвел нашу компанию взглядом и сказал:

          — Стив Шарп передает привет новобранцам.

          Все дружно расхохотались, а Рик придвинулся вместе с креслом ко мне и наклонился вперед в предвкушении, точно ждал, что я сию минуту передам ему привет Шарпа из рук в руки. Пришлось уточнить, что это дружеский пинок под зад.

          — Старый перечник в своем репертуаре, — сказал Крейг.

          — Вы с ним одногодки, — не преминула напомнить Кэт.

          Крейг ее замечание проигнорировал, а Малыш спросил:

          — Как он там?

          — Нормально, — ответил я. — Бодр, свеж, энергичен, как и полагается старому перечнику. Собирается на Бундегеш. Готов к работе в качестве наживки на гигантскую лягву.

          Мы немного поболтали о лягвах, о способах их отлова в прошлом, о недостатках современного способа, ну и о Бундегеше вообще. Малыш был готов лететь туда с Шарпом хоть сейчас. Остальные желанием не горели, хотя Кэт и признала, что лягвы в совокупности с Шарпом не такая мерзкая штука, как лягвы без Шарпа. Я дожевал свой пирог и спросил, все ли просмотрели отчет по Фениксу и обдумали предложение Камински. Кэт нахмурилась.

          — Я уже сказала вам — работы нет, а я единственная среди нас, кто не нуждается в деньгах. Так что можете рассматривать любые варианты, не принимая в расчет мое мнение.

          — Кажется, мы еще на кухне обсудили этот вопрос, — заметил Рик. — Вместе — значит вместе.

          — Предложение роскошное, — сказал Крейг. — Камински — отличный парень. Сама понимаешь, Кэтти, это не подачка на бедность.

          — Эд мне всегда нравился, — призналась Кэт. — И Дороти… Она — моя лучшая подруга. Мне и в голову не пришло бы, что это подачка.

          Я подцепил лопаткой вторую порцию пирога:

          — Проект проходит под эгидой правительства — выходит, раскачиваться будут долго. Васильев говорил о пяти неделях.

          — Значит, подготовка растянется месяца на два, — отозвался Крейг. — Поверьте старику, я не раз участвовал в таких делах. Чиновники не могут обойтись без жуткой тянучки. Окончательный состав экспедиции утвердят за десять дней до отправки, но потом еще раза три — четыре отложат старт, так что нам незачем спешить с принятием решения. В конце концов, правительственный заказ — это не билет в рай. Обеспечение секретности и всякое такое, седьмой отдел Федеральной безопасности будет держать тебя за яйца, пока не…

          — Значит, так. — Я управился со второй порцией и потянулся за третьей. — Малыш, ты завтра свяжешься с Камински. — Рик кивнул. — Скажешь, что у нас между собой достигнута предварительная договоренность, но мы будем пока искать какую-то работу самостоятельно. Если дело с подготовкой рейда на Феникс вдруг раскрутится быстрее, пусть включает нас в группу. Короче, держи с ним связь постоянно. Крейг, ты подготовишь предварительный список всего, что нам может понадобиться на Фениксе, если полетим. С этим лучше тебя никто не справится.

          — А ты чем займешься? — улыбнулась Кэт. Улыбка у Кэт чудесная, как будто приветливое солнышко вдруг выглянуло из-за серых туч. Жаль, что она находит так мало поводов выдавить ее из себя.

          — Буду вами командовать, — серьезно ответил я. — Нелегкое это занятие, но, думаю, справлюсь.

***

          На следующий день я поднялся с постели с легким шумом в голове — чувствовались последствия промывания мозгов, которое мне ночью устроила Люси. В горле першило от чертовых антисклерозных таблеток, и я знал, что мой голос, если заговорю, будет напоминать карканье старой больной вороны.

          — Ты здорово набрал в этот раз Пит, — сообщила Люси. — Понадобится пять или шесть ночей, чтобы привести тебя в норму. Почему бы тебе не воспользоваться услугами медицины, как поступают все нормальные люди? На Большом Чистильщике в медцентре Монреаля процесс займет не более трех часов в состоянии бодрствования, и можно обойтись без гипномина. Ну почему ты так не любишь традиционные способы?

          — Не твое дело, — прокаркал я. — А ты просто старый хлам, по которому помойка плачет, если не можешь управиться быстрее.

          Прогулявшись по близлежащим улицам, я вернулся домой и сразу же прошел на кухню. Остальные еще спали, разве только Крейг проснулся — он тоже вставал рано. Я было направился к кухонному комбайну, но по дороге передумал и достал из шкафчика кофейник. Я не большой любитель готовить, но сварить кофе способен, а у Кэт всегда имелся изрядный запас настоящего бразильского кофе. Мне хотелось как-то ее отблагодарить за вчерашний пир, отошлю ей чашечку наверх, в спальню, или она сама спустится к тому времени, как я управлюсь.

          — Включи-ка новости, — попросил я Эрла. — Хочу узнать, что происходит в мире.

          Я возился у плиты и слушал вполуха. Обанкротилась очередная корпорация. Планета Коклексия добивается более полной автономии. Террорист-смертник подорвал себя перед зданием штаб-квартиры религиозной организации «Новый Путь» на Инкае. Известный на весь мир ученый скоропостижно скончался в собственной лаборатории… Не знаю, как на счет всего мира, а я о нем в жизни не слышал. В каком-то космопорту на краю Галактики пассажирский лайнер, заходя на посадку, столкнулся с мусорщиком. Люди не пострадали, особенно на мусорщике, поскольку тот был беспилотным. Вина целиком возлагается на раздолбая-диспетчера, который выпускает мусорщики, не сверившись с расписанием дополнительных рейсов… БЕДЫ НЕ СЛУЧИЛОСЬ БЫ, УПРАВЛЯЙ КОСМОПОРТОМ КИБ-РАЗУМ СООТВЕТСТВУЮЩЕГО КЛАССА!!! Группа депутатов Парламента потребовала от правительства отмены неразумных ограничений на использование искусственных интеллектов. Научное объединение «Евгеника» в очередной раз обвиняется в проведении незаконных экспериментов по созданию сверхлюдей… И что вы скажете нашим зрителям по этому поводу, господин Мендель?

          — Мы категорически отрицаем причастность нашей организации к любым противозаконным опытам, — произнес хорошо знакомый скрипучий голос, который недавно мешал мне спокойно обедать в столовой «Гранда», и теперь-то я сразу вспомнил, кто это, мне даже не надо было оборачиваться и смотреть на экран. Маркус Мендель, правая рука президента «Евгеники», проходивший в свое время свидетелем по делу моего брата Майкла, эксперименты которого по наделению кибов человеческими эмоциями наделали так много шуму. «Евгеника», несомненно, финансировала и работу Майка, и многих других молодых свободомыслящих ученых, которым введенные еще в двадцать первом веке запреты были все равно что пустой звук, но доказать это не удалось. Майк молчал как могила — его песенка все равно была спета, а «Евгеника», очевидно, являлась для него последней надеждой на продолжение исследований подпольно. Официально эта организация ставила целью максимальное развитие скрытых человеческих способностей — строго в рамках существующих установлений и норм, на деле же черт знает чем занималась. Только на суде я узнал, что современная «Евгеника» имеет так же мало общего с наукой под названием «евгеника», как сам Маркус Мендель — с отцом-основателем вышеупомянутой науки монахом Менделем. Наш Мендель, естественно, был стопроцентным сукиным сыном, но сделал все возможное, чтоб Майк избежал тюремного заключения и отделался только дисквалификацией и запретом заниматься научной деятельностью. Может, Майкл был ему еще нужен. А может, он просто таким способом прикрывал задницу «Евгеники» и свою собственную.

          И вот теперь этот Маркус Мендель, впутанный чуть не в каждый судебный процесс такого рода и в еще худшие дела, которого, по мнению очень многих людей, давно полагалось бы в аду поджарить, таинственным образом связан с Берком и даже лично его навещает. Рик вчера говорил, что Берка выписали четыре дня назад, то есть, как раз тогда, когда на Ульмо гостил наш сладкоголосый друг, и если это совпадение, то я готов слопать на завтрак этот старый кофейник и газовую плиту Кэт в придачу.

          Сзади послышались шаги, и на кухню, еле волоча ноги спросонья, вошла Кэт.

          — Ты уже приготовил кофе, Пит? — пробормотала она.

          Я подтвердил сей отрадный для нее факт.

          Кэт шлепнулась на стул, щурясь на свет, как внезапно разбуженная кошка. Я поставил перед ней чашечку. Мне всегда доставляло удовольствие поухаживать за нею по утрам. Кэт просыпалась долго, любила поваляться в постели, а встав наконец, еще какое-то время приходила в себя, напоминая маленькую девочку, которую ни с того ни с сего подняли спозаранку. В этот период, правда, слишком на мой взгляд короткий, она бывала на удивление смирной.

          Кэт маленькими глотками пила обжигающе горячий кофе, и взгляд ее понемногу прояснялся. Наконец она поднялась, пробрела через весь дом к главному входу и вернулась оттуда с небольшим пластиковым контейнером — значит, звонила в службу доставки свежих продуктов еще из спальни. По утрам Кэт, как и я, любила завтракать яичницей с беконом. Готовила, вообще-то, только для себя, но если кто-то оказывался на кухне в нужный момент, то она охотно делилась с таким счастливчиком. Сегодня здесь оказался я, и у меня были все основания рассчитывать на то, что Кэт меня угостит.

          — Ты никогда толком не рассказывал о своей семье… — ни с того ни с сего брякнула она, открывая контейнер.

          — А что там рассказывать? — удивился я. — Ты и так все знаешь.

          — Нет, не все, — не согласилась она. — Я, например, не знаю, отчего ты иногда бываешь таким вредным, да еще и упрямым, как осел. — Кэт уже пришла в норму и заговорила как положено. — Не похоже, что это у вас наследственное, ведь все остальные в твоей семье нормальные люди, если не считать вас с Фрэнком.

          — А Майка, я вижу, ты уже перевела в разряд нормальных, — заметил я.

          — Ну, он тоже чокнутый, конечно, — поправилась Кэт. — Но не то что ты. Что же касается Фрэнка, то я его просто боюсь. Мне иногда кажется, что он может, при случае, десяток трупов у себя за спиной оставить, и больше никогда в жизни не вспомнит об этом. Где он сейчас, кстати?

          — Понятия не имею, — сказал я. — Шляется где хочет, он бродяга по натуре. Как в восемнадцать лет ушел из дому, так с тех пор появлялся в цивилизованном мире считанные разы. Он даже на связь не каждый год выходит. То, что ты познакомилась с ним тогда, так это чистой воды случайность. И ты не совсем права на счет Фрэнка. Он, конечно, парень крутой и жесткий, даже жестокий, но вспомни, сколько лет он провел на Границе, странствуя по едва освоенным или вовсе не освоенным планетам, а там другим быть нельзя. Закона там считай что нет, кто выстрелил первым — тот и прав, а если будешь слишком долго думать, мигом останешься без головы.

          Кэт зажгла газ от электрической зажигалки, такой же древней, как ее плита, и принялась нарезать бекон ломтиками.

          — Когда ты разводишь пары на этом керогазе, лучше всего пользоваться спичками, — подсказал я. — Это такие маленькие палочки с горючей серой на конце. А еще можно добывать огонь методом трения. Берешь кусок дерева и, сделав небольшое углубление, начинаешь вращать в нем…

          — Расскажи, как твои родители отважились после тебя завести еще детей, — попросила Кэт, хладнокровно пропуская мои слова мимо ушей. — Если бы у меня был такой сыночек, я, пожалуй, до конца жизни боялась бы даже просто лечь в постель с мужчиной, не то что рожать.

          — Ну а они оказались посмелее тебя, поэтому вслед за мной на свет появились Фрэнк с Майком, а затем Билли. Па непременно хотел хоть одну девочку, даже соглашался на искусственное оплодотворение, но мама предпочитала традиционный способ, и они продолжили попытки, а потом…

          — Фу, Пит, ты же говоришь о своей матери, — осуждающе заметила Кэт.

          — Моя мать была вполне нормальной полноценной женщиной, так что нечего тут стесняться, — сказал я. — И отец тоже был нормальным стопроцентным мужиком, поэтому в конце концов у них все получилось. Правда, врачи довольно долго не могли определить, кого именно мои предки там зачали. Папа опасался, что родится еще один мальчик…

          — Зная вас с Фрэнком, я его прекрасно понимаю.

          — Нет. Он боялся, что потом детей может вообще больше не быть. Они оба были уже немолоды, когда наконец решились создать семью. Ну а когда выяснилось, что родится девочка, отец себе покоя не находил, пока наша Кэрол не появилась на свет. Она сразу стала всеобщей любимицей, и мы все ее ужасно баловали.

          — А как получилось, что тебе дали два имени? — поинтересовалась Кэт.

          — Нам всем дали по два, — пояснил я. — Мама происходила из старинной русской семьи, в которой очень берегли традиции, а папа считал себя прямым потомком первых американских поселенцев. Оба очень гордились своими родословными, поэтому с именами вышли разногласия и уступать никто не хотел. Меня назвали Питер-Алексей, Майка и Фрэнка, соответственно, Александр и Вадим… ну и так далее.

          — А фамилия у вас тоже двойная?

          — Конечно. Только вместе с русской частью она оказалась слишком длинной, и родились мы все на Хапи, которая чисто формально находится в бывшем Американском секторе космоса. Провинциальные чиновники чтут традиции не меньше чем мои родители, а посему мы все пошли в школу Дугласами… Да хватит уже о моей семье. Скажи лучше, почему ты устроила кухню в подвале? Ведь раньше она была наверху. Сначала ты перенесла в подвал кухню, потом гостиную, а теперь что — весь дом зароешь под землю? Если сделаешь так, советую оставить на поверхности дымоход от камина, иначе его нельзя будет топить.

          — Я когда-нибудь убью тебя, Пит, — задумчиво сказала Кэт, взвешивая в руке тяжелую старинную сковородку, и я счел за благо заткнуться. Еще пара слов, и яичницы с беконом мне точно не достанется. Если вообще останусь в живых.

          — Да нет, просто мне тоже интересно, — сказал я через некоторое время, предварительно дождавшись, когда Кэт, пристроив сковороду на огонь, начала раскладывать на ней ломтики бекона. — Похоже, ты любишь всякие подземелья также сильно, как Кристина Мартынова — последние этажи. Как вы, кстати, стали подругами?

          — Познакомились в одной из экспедиций, которые в свое время организовывал Мартынов. Тогда Криста еще не была его женой, но вела себя как ужасная зазнайка и вечно задирала нос. Ну, то есть, со стороны это выглядело так, а я тогда совсем не разбиралась в людях, всего лишь сопливая девчонка, как и она. Больше всего мне хотелось взять и убить ее.

          — Странный способ завязывать знакомства, — пробормотал я.

          Само вырвалось. Кэт бросила в мою сторону уничтожающий взгляд — хорошо, что не сковородку. Между нами было метров пять, может, я и успел бы увернуться на таком расстоянии, но яичница пропала бы безвозвратно.

          В дверном проеме показался Рик. Он огляделся и втянул носом воздух.

          — Пахнет вкусно, — осторожно заметил он.

          — А ты, конечно, совершенно случайно проходил мимо, — печально сказала Кэт. — Ладно, садитесь к столу, бессовестные пожиратели чужих завтраков. Попробую поделить на троих…

***

          Весь день я в свое удовольствие бездельничал, а когда лег спать, мне снова приснился сон: те же густые, перевитые лианами джунгли, что и в прошлый раз, но теперь я шел по старой звериной тропе, уже заросшей высокой, почти по пояс, травой. Тропа когда-то была широкой — похоже, очень крупные животные ходили здесь… Вокруг висела неестественная жуткая тишина, я непрестанно чувствовал чей-то горячий злой взгляд в спину, и мне казалось, что из-за деревьев каждую секунду готова вылиться и затопить меня некая осязаемая тьма, густая, как патока, липкая и страшная.

          — Проснись, Пит, проснись, — донесся издалека голос Люси. — Давай, выбирайся оттуда, что-то не так!

          Я рывком сел на постели и со стоном вдохнул полные легкие воздуха — как из-под воды вынырнул.

          — Ты чертовски права, что-то не так, — сказал я, немного придя в себя. В голове шумело, а голос хрипел от проклятых таблеток. — Что это было? Какие сны у тебя в программе?

          — Ничего похожего на то, что ты видел, — отозвалась Люси. — В программе только приятные воспоминания твоего детства, лучшие эпизоды взрослой жизни, плюс обычный альбом самых благодатных фантазий. Ну и стандартный набор оптимистичных установок. Да и это ты не должен вспомнить, когда проснешься, сам знаешь.

          — Может, от таблеток?

          — От гипномина? Вряд ли. Он ведь только помогает расширить сознание и вспомнить мелкие детали того, что ты и так уже знаешь. Надо употребить очень много таблеток для того, чтоб начали реализовываться произвольные ассоциации.

          — Погоди, я еще плохо соображаю. Объясни по-простому.

          — Ну, гипноминовый бред будет больше похож на мозаику из фрагментов нескольких разных головоломок, — сказала Люси. — А тут вполне связанное видение. Достаточно продолжительное, но я не успела проанализировать, потому что не была готова. Раньше снилось что-то подобное?

          — Да, в Уивертауне, около недели назад, — припомнил я. — До ужаса правдоподобный сон. Четкий, как хорошее документальное тривидео. Я уверен, что ничего подобного со мной не происходило. И места такие я никогда не видел — даже в отчетах, это точно.

          — А еще раньше? — допытывалась Люси.

          — Никогда. Я вообще редко видел сны — даже в детстве.

          — Верю на слово, психика у тебя покрыта броней метровой толщины, в этом я успела убедиться за годы общения с тобой. Но тогда я не знаю в чем дело, ответ может быть скрыт где-то в самой глубине твоего подсознания, а так далеко мне тебя зондировать не под силу.

          — Ни на что ты не годишься, — пожаловался я. — Сборщик на конвейере, где тебя слепили, должно быть, страдал с похмелья и допустил ошибку в самый ответственный момент.

          — Там нет сборщиков, которые могут страдать с похмелья, — сказала Люси. — Процесс производства скорее напоминает выращивание. Линия полностью автоматизирована, там только два дежурных оператора…

          — …которые страдали с похмелья как раз в тот день, когда тебя выращивали, — закончил я. — Хватит пудрить мне мозги, я хочу спать, а ты, будь добра, разберись самостоятельно. А если не сможешь, то завтра же самолично засуну твои мозги в нашего киб-дворника, и будешь до конца жизни подметать дорожку перед домом.

***

          Начиная с понедельника я занялся текущими делами, их было немного, и оставалась уйма свободного времени. Главной проблемой, стоящей перед нами, являлось отсутствие заказов, но в этом направлении мы и так уже сделали все что могли — оставалось только сидеть и дожидаться, пока работа сама нас найдет. Рик целыми днями пропадал в одном из подсобных помещений офиса, где был установлен тренажер, имитирующий реальные условия различных планет, на которых нам приходилось или, может быть, еще придется побывать. Загрузив в него отчеты экспедиций, которые я привез из Уивертауна, Малыш теперь без устали гонял эту чудо-машину, успел к концу третьей недели пройти весь новый материал по кругу и пошел по второму. Крейг завел любовную интрижку где-то на стороне и частенько не ночевал дома. В наших с Кэт отношениях после продолжительного ледникового периода вдруг наступило глобальное потепление, и теперь по вечерам мы гордо — я, обнимая ее за талию, она меня — за плечи, поднимались в ее спальню, расположенную на втором этаже. Там, наверху, Кэт преображалась. Днем хмурая и язвительная, с мужскими замашками, вечером в своей спальне она превращалась в тихую и нежную, немного мечтательную девушку, которую невозможно было не любить.

          Однажды утром после завтрака я забрался в один из четырех коконов имитатора, рассчитанного на то, чтобы мы могли тренироваться хоть по отдельности, хоть вместе, и попросил Эрла — Большого Хозяина, как мы его называли — включить мне какие-нибудь файлы из архива.

          — Давно пора, — одобрил он. — Ты не освежал свою память уже достаточно долго. Я анализировал по указанию Крейга новый материал — не так уж и много там интересного. И еще меньше полезного конкретно для вас. Почти половина планет требуют использования тяжелой спецтехники, которой у вас нет, а из оставшейся половины процентов шестьдесят — миры, населенные зверями, для поимки которых требуется десять человек и больше. Вы, как я знаю, не любите объединяться с кем-то…

          — Ты хотел сказать — Кэтти не любит. Твоя лояльность по отношению к хозяйке выше всяких похвал. Как ее успехи, кстати?

          — Она сейчас по освоению нового материала на третьем месте после Рика и тебя, — сказал Эрл. — Но резерв и общие показатели таковы, что она, при желании, без труда обойдет вас обоих. И Кэт, в отличие от тебя, не ленится повторять пройденное. Даже Рик, и тот частенько заглядывает в архив. А у Крейга и вовсе там на «отлично». Ты рискуешь со второго места переместиться на четвертое, Пит. И еще — согласно моему прогнозу, старые планеты в этом году могут оказаться для фирмы более перспективными, чем только что открытые. А я в своих расчетах учитываю такое количество параметров, что вероятность ошибки составляет…

          — Хватит себя расхваливать, — прервал я его. — Я знаю, ты у нас умница и редко ошибаешься. И вообще, зачем меня уговаривать, разве я не сам предложил? Прекрати болтать попусту и скажи, где я дольше всего не был и где за это время стало хуже всего.

          — Каими, — тут же отозвался Эрл. — Ты охотился на ней восемь лет назад, а на тренажере не проходил уже три года. С тех пор там только члены ООЗ высаживались девяносто два раза, а ты знаешь, насколько быстро учатся на своих ошибках животные этой планеты. Умнеют буквально на глазах. Подсчитай сам, сколько минут ты продержишься в этом сумасшедшем мире, если попадешь туда сейчас. Я думаю, не больше десяти.

          — А я думаю, что ты врешь, просто пытаешься меня раззадорить. Насколько интересна Каими на сегодняшний день в коммерческом плане?

          — Крайне интересна. Согласно последним данным научно-исследовательского центра «Логос», там чуть ли не каждый второй вид животных претендует на роль предка будущих носителей разума, а это значит, вскоре может последовать указ о создании там заповедника. Цены на живность с Каими сразу вырастут — все негосударственные лаборатории постараются заполучить экземпляры оттуда, пока отлов еще не ограничен. От зоопарков тоже можно ожидать всплеск интереса.

          — Ладно, давай начнем с Каими, — согласился я. — Кого будем ловить?

          — Никого, — сказал Эрл. — После столь длительного перерыва ты не способен к серьезной работе. Поиграй для начала в стрелялки, включу тебе программу для самых маленьких.

          — Я вот сейчас вылезу из кокона…

          — Не сердись. В общении с тобой я всего лишь следую рекомендациям Люси, а личные настройки в нее закладываешь ты. Подумай, кому предъявлять претензии.

          — Если включишь курс для сосунков, так надень уж на меня подгузник, — проворчал я.

          — И не подумаю, дуй в штаны.

          Я скрипнул зубами, но ничего не сказал — бесполезно было пререкаться с Эрлом, раз он решил настроить меня на боевой лад.

          — Запуск, — сказал Эрл. — Вводные я, так и быть, пропущу. — Это означало, что он собирается сунуть меня прямо в дебри, минуя посадку корабля и устройство лагеря.

          Каими была бы настоящим раем, если б не ее обитатели. Благодаря им планета получила второе, понятное без дополнительных пояснений имя — Мясорубка. Я почувствовал, как проваливаюсь куда-то вниз, а секунду спустя уже стоял на невысоком каменистом холмике посреди заболоченной местности в защитном охотничьем комбинезоне.

          — Долина реки Надао в сезон дождей, — сообщил Эрл. — У тебя есть аэроскутер.

          Так вот, куда он меня отправил… Ничего себе — программа для самых маленьких! Я осмотрелся. Тут и там из воды поднимались стволы огромных деревьев, кое-где виднелись островки суши. С точки зрения обитающих здесь гаримангов — идеальное место для устройства засады.

          За свою охотничью жизнь я успел повидать немало смертельно опасных и отвратительных чудовищ, но не одно из них не вызывает у меня столько отрицательных эмоций, как гариманг — это точно. Земноводное, с виду он похож на чудовищных размеров паука с очень короткими лапами. Глаза размером с блюдце — тупые, стеклянные и безжалостные. Но хуже всего его манера поедать добычу — выпускает из беззубого рта сотню тонких длинных щупалец с крохотными клыкастыми пастями на конце, опутывает ими жертву и начинает медленно обгладывать со всех сторон. Животного, размером с человека, гаримангу средних размеров хватает часа на два, причем добыча остается в живых довольно долгое время. Кто бы ни стал на Каими носителями разума и прародителями будущей цивилизации, искренне надеюсь, что это будут не гариманги.

          Первого из них я пристрелил почти сразу же после прибытия, второго — некоторое время спустя. Третьего засек по прошествии часа — по внутреннему времени имитатора, а реальном мире прошло всего несколько минут. Я осторожно перебирался с островка на островок, скутер следовал за мной на высоте пяти метров, но пока я им ни разу не воспользовался. Монстр несколько раз готовился напасть, однако мне удавалось сохранять безопасное расстояние. Я уже освоился и решил с ним поиграть — выманить его из родного болота на сухое место, что мне в конце концов удалось. Впереди замаячил обширный кусок суши, поросший густым тропическим лесом. Я направился туда, а он за мной, пока мы не выбрались на симпатичную полянку. То есть, я выбрался, а он замаскировался на опушке, в подлеске — удивительно искусно для махины весом в тонну. Я его дразнил еще с полчаса, и гад наконец не выдержал — прыгнул, хотя терпеть не может открытых мест. Тут я его и уложил выстрелом в голову.

          — Браво, охотник, — подал голос Эрл. — Пять с плюсом.

          — Что-то мне не нравится твой тон, — отозвался я. — Если так хвалишь, то наверняка готовишь какую-нибудь гадость. Винтовку заклинит, или сломаешь мне скутер.

          — На диких планетах всякое случается.

          — Не трогай винтовку, Эрл, прошу тебя! Ты не можешь оставить меня наедине с этими гаримангами и прочей нечистью, которая тут есть, вооруженного только пистолетом. Кстати, а почему мы остановились?

          — Профессор Капур из Джайпура хочет видеть тебя лично.

          — Капур из… откуда?.. Ладно, неважно. Он что, к нам пришел?

          — Нет, но он заказал полноформатную связь.

          Я не вспомнил сразу, кто это, но сообразил, что, должно быть, этот профессор — человек с деньгами, раз не жалеет их на сеанс связи с полным эффектом присутствия. Неужели клиент? Посмотрел на свой заляпанный тиной комбинезон и сказал:

          — Приведи меня в порядок, Эрл, а остальное оставь как есть. И давай гостя прямо сюда.

          Полноформатный сеанс связи — вещь интереснейшая, особенно когда оба абонента подключены к аппаратуре рабочих кресел, и их мозг находится во власти суггестора. Но достаточно и того, чтобы в таком кресле находился только человек приславший вызов, а у тебя был с собой инфор. Твой приятель появляется рядом с тобой и может не только общаться, но и совершать различные действия: поздороваться за руку, похлопать по плечу, и даже выкурить сигарету, взятую из пачки на твоем столе. Иллюзия при этом полная, даже если связь осуществляется посредством пары приборов «кресло — макроинформер». Главное здесь — передатчик, а не приемник. Ты будешь ощущать запах табачного дыма, а твой друг — наслаждаться курением без всякого вреда для своего здоровья. Правда, когда сеанс завершится, сигарета, якобы выкуренная им, снова окажется в пачке на столе, а сама пачка — на старом месте, а не на том, куда ее небрежно швырнул приятель. Короче говоря, все это — просто обычная дуриловка, основанная на высоких технологиях, но хороший способ угощать друзей, одновременно экономя сигареты. Конечно, все эффекты можно в любой момент отключить или приказать киб-мастеру сделать это до начала сеанса. Тогда останется лишь обычная голограмма, а ваш друг напрасно потратит деньги.

          Если тот, кто получил вызов, находятся внутри имитатора, все еще забавнее. Можно пригласить человека не в настоящую, а в созданную программой реальность, причем ваш гость не сможет отличить одно от другого и от голографических миражей, создаваемых киб-мастерами в нормальных помещениях для психологического комфорта людей.

          Итак, Эрл моментально «переодел» меня в чистейшую белую рубашку с короткими рукавами и легкие брюки. На полянке возник радушно улыбающийся смуглый мужчина лет сорока пяти — ну конечно! Шанкар Капур, он был моим постоянным клиентом в те времена, когда я занимался проведением сафари, причем одним из лучших.

          — Пит, старина, да ты совсем не изменился! То есть, я хотел сказать, мистер Дуглас, — поправился он, и заулыбался еще шире.

          — Не стоит, Шанкар, — остановил я его. — Ничего не изменилось, ты прав, кроме того, что я теперь зверолов.

          — Знаю, слышал, поэтому и беспокою. — Он огляделся вокруг, заметил дохлого гариманга. — Где ты сейчас? Это что, интерьер твоего жилища?

          — Ну, я не настолько экстравагантен. Просто я внутри имитатора.

          — Тренируешься? Правильно, нужно держать себя в форме, — одобрил Шанкар. — А что это за планета?

          — Каими. Соседний галактический рукав.

          — Я там не был. — Он не спеша подошел к «трупу» гариманга, и задумчиво потрогал его носком ботинка: — Наверное, стоит побывать.

          — Если надумаешь, будь поосторожней с этими тварями, — предупредил я. — Ты хороший охотник, но не профессионал. Как минимум двое стрелков на скутерах должны страховать тебя с воздуха.

          — Спасибо за совет. — Шанкар улыбнулся еще более благодушно, хотя я думал, что это уже невозможно. — А теперь к делу. В свободное от развлечений время я занимаюсь кое-какими исследованиями в Джайпурском институте ксенозоологии, и даже числюсь специалистом по… Впрочем, тебе это неинтересно. Нам нужны айхамарские мезоцерапторы. Именно айхамарские. Мы хотим поставить их в условия, как на их родине, на Авероне. И проследить… Хотя, что я опять?.. В общем, я просматривал рабочие списки ООЗ, наткнулся на твое имя — ну и решил никого больше не искать. Если у тебя и твоих компаньонов в текущем сезоне есть время заглянуть на Айхамар…

          Я не стал ему сообщать, что у нас есть время заняться чем угодно.

          — Институту требуется три пары, две подопытных, одна контрольная, — сказал Шанкар. — Я понимаю, что заказ маловат, но наш бюджет в связи с кризисом оставляет желать много лучшего.

          Я, опять же, не стал упоминать о том, что банковский счет нашей фирмы наверняка выглядит куда хуже, чем их бюджет.

          — Три самца и три самки, Пит. Договорились?

          Я ответил, что предварительная договоренность достигнута. Мы посмотрим, как соотнести его заказ с другими нашими делами (в этом месте я мысленно поморщился, но бизнес есть бизнес), и дадим знать.

          — Чудесно, Пит, я знал, что на тебя можно рассчитывать, — расцвел Шанкар. — Кстати, может, будет еще один заказ, тоже на небольшую группу животных, однако в Управлении по Охране Природы почему-то задерживают утверждение разрешения на отлов. Если дело утрясется, я дам тебе знать. До связи, старина.

          Шанкар исчез, и я остался на поляне один.

          — Ну что, продолжим? — спросил Эрл.

          — Поехали, — сказал я. — Но не трогай винтовку. И не вздумай ломать скутер! Я не хочу до конца сеанса прыгать над этим болотом по ветвям. Даже если забыть, что на деревьях водятся…

          — Я знаю, — ласково сказал Эрл. — Здесь много чего водится на деревьях. И я не упущу случая тебя порадовать.

          — А почему тебе не поставить меня в пару с Риком? Он ведь здесь, в соседнем коконе?

          — Нет, — ответил киб-мастер. — Он только начал сегодня, как с ним связалась некая Лори. Очень привлекательная юная особа, должен заметить. Рик все бросил и помчался к ней в Рейкьявик. Предупредил, что к обеду не будет и к ужину, вероятно, тоже.

          — Странно, — удивился я. — Обычно девушки бегают за Риком, а не он за ними… Ладно, продолжим. Только оставь в покое винтовку.

          Мы продолжили, и винтовка была в полном порядке, а вот скутер он мне все-таки сломал.

***

          Все вчетвером мы собрались только на следующий день за обедом. Кэт уже вторую неделю не радовала нас блюдами собственного приготовления и, похоже, не собиралась этого делать в ближайшее время, а потому приходилось довольствоваться продукцией, которую выдавал наш киб шеф-повар. Тоже не худший выход, если вспомнить, что он умел приготовить около четырехсот тысяч различных блюд и напитков, а не заказывать ему только пиццу в пяти — шести вариантах, как это делал Рик.

          Ребята уже знали о заявке на мезоцерапторов из Джайпурского института, я велел Эрлу сбросить им информацию сразу же, а вот о том, что накопал в Рейкьявике Рик, нам было пока неизвестно. В том, что он что-то накопал, сомневаться не приходилось, это мы заметили по особенному блеску его небесно-голубых глаз, когда он явился к столу — против обыкновения, самым последним.

          — Давай, выкладывай, — строго сказал Крейг. — Судя по твоему виду, ты поймал заказ, который обеспечит нас до конца жизни.

          — Надеюсь, его хватит на то, чтоб ты вернул мне восемь штук, — пессимистично заметила Кэт.

          — Рассказывай по-хорошему, Малыш, — посоветовал я, — а не то мы отведем тебя в комнату пыток.

          — Сейчас. — Рик хлопнул ладонями по столу и отбарабанил пальцами марш. — Я недавно познакомился с чудесной девушкой, зовут Лори. Симпатичнейшая маленькая блондинка семнадцати лет…

          — Блондинки не пользуются спросом в зоопарках мира в этом сезоне, — прервал его Крейг.

          — Особенно несовершеннолетние, — добавил я. — Мы специально узнавали.

          — Еще одно слово не по делу, и я тебя убью, — мрачно заключила Кэт.

          Рик обиженно пожал плечами.

          — Ее отец владеет крупной фермой, на которой разводит редких животных, имеющих коммерческую ценность, и он только что получил разрешение отловить пятьдесят пар перламутровых питонов.

          — Ни хрена себе, — прокомментировал сообщение Малыша Крейг. — Папаша ведет дела с размахом. Сотня особей для начала… Почему бы тебе не жениться на этой Лори, когда она подрастет?

          Перламутровые питоны водились на Соломонии, второй планете системы Кастора. Это были безобидные, весьма нежные и очень красивые создания. Их кожа высоко ценилась.

          — Лори уговорила отца отдать заказ нам, — сказал Рик, — но настояла, чтобы я встретился с ним лично, благо он тоже оказался на Земле. Она считает, что возможно долговременное сотрудничество. Ее отец предпочитает иметь дело с постоянными поставщиками.

          — Чудо а не ребенок, — вздохнула Кэт. — Тебе определенно нужно жениться на ней.

          — Неплохо, Малыш, — счел нужным похвалить Крейг, — но все равно пока для нас маловато. Одно хорошо — между Айхамаром и Соломонией находится Инферна. Хотя лично я ее терпеть не могу.

          В списке планет с наиболее богатым и необычным животным миром Инферна (официальное название Анагита) занимала одно из первых мест. Когда-то там, как и на Безымянной, располагалась крупная база звероловов, а звери имеют обычай время от времени убегать из клеток. Лет сто назад, и даже тридцать — сорок, охотничий бизнес был одним из наиболее прибыльных занятий. За это дело брались не только профессионалы, но и любители легкой наживы, привлеченные возможностью быстро разбогатеть, и дельцы, слишком много думающие о деньгах и слишком мало — обо всем остальном, и просто случайные люди. Содержание в неволе животных с плохо, или совсем не изученными способностями и повадками, пусть даже только на время транспортировки от мест обитания до мест, где их можно продать, дело хитрое, требующее не только хорошего материального оснащения, но и определенного опыта, глубоких знаний в различных областях, интуиции, если хотите. Из всех перечисленных категорий звероловов лишь профессиональные охотники обладали необходимой подготовкой и были соответствующим образом экипированы. Все остальные транспортировали зверье как и в чем придется — стоит ли удивляться, что побеги не были редкостью. На планете вроде Безымянной это не составляло проблемы — вокруг была пустыня, и животные гибли, разве что какое-нибудь плотоядное чудовище, побродив по окрестностям и нагуляв аппетит, возвращалось в лагерь пообедать охотниками. При этом сохранялась возможность заново его изловить. Другое дело Анагита — имя в честь древнеперсидской богини плодородия ей дали явно не зря. Суша там занимает шестьдесят восемь процентов, большая ее часть покрыта лесами, климат самый благодатный, и через несколько десятков лет после того, как на Анагите сбежал из клетки первый зверь, материки и океаны планеты оказались заселены самыми кошмарными существами, каких только можно себе представить. Кое-кто из ловцов-любителей, не рассчитав свои силы, довозил животных до Анагиты и, не имея возможности транспортировать их дальше, попросту выпускал на волю. Погибли только те, условия обитания которых на родных планетах кардинально отличались от здешних; остальные активно мутировали. Агрессивные пришельцы в считанные годы уничтожили практически всех представителей местной фауны. Виды, разделенные ранее межзвездными пространствами, скрещиваясь, производили на свет такие гибриды, перед которыми померкли бы образы демонов ада, и Анагита получила второе имя — на этот раз латинское — Инферна. Мои глубоконелюбимые гариманги с Каими там тоже есть — завезены сравнительно недавно, однако уже успели заметно подрасти в условиях меньшей гравитации и оккупировать все болота. Заповедником планету так и не объявили — еще не высказано ни одного разумного предположения относительно того, на каких основаниях нужно охранять всю эту нечисть. Пока что Анагиту отдали на откуп ученым — пусть себе развлекаются, пытаясь объяснить, как на ней могут уживаться твари, столь друг на друга не похожие.

          — Невредно туда заглянуть, — сказала Кэт. — Ты ведь договорился с Медоузами насчет трофеев, Пит? Что им надо, я забыла?

          — Ну, с Инферны они все заберут по сходной цене, — ответил я. — Тероподов[1] просили покрупней и пострашнее. Бицефалозавров[2] возьмут на чучела в неограниченном количестве. А если там что-то новенькое появилось, то Салли просто кипятком будет писать от счастья.

          — Так, — принялась командовать Кэт. — Для начала — всем усиленный тренинг по Айхамару…

          — Господи… — начал было Рик.

          — Это тебе — «господи». А я там была один раз, пять лет назад, и то на тренажере.

          — Все равно, это от силы часа на четыре!

          — Четыре, или понадобится больше — я бы всех просила отнестись к делу серьезно. Соломония — еще туда-сюда, но Айхамар — это вам не бабочек ловить. Инферна — тем более. Там постоянно появляются новые мутации.

          — Запросим самую последнюю информацию о мутантах непосредственно перед высадкой, — сказал Крейг. — Ученые не откажут.

          — Надо еще согласовать с Управлением по Охране Природы добычу трофеев на Инферне, — напомнил я.

          — Пустяки, — отмахнулся Рик. — Свяжемся с ООЗ. Пусть они и займутся, зря мы туда членские взносы платим, что ли? На то и нужна Контора, чтоб улаживать подобные дела и помогать фирмам выжить в трудное время. Мы там на хорошем счету… Погодите! У меня есть знакомая девушка, работает секретарем одного из заместителей Старика[3]

          — Вот ты и займешься этим делом, — быстро сориентировался в ситуации Крейг. — Если начнутся проволочки по официальным каналам, подключишь свою подружку.

          — Интересно, есть в Галактике такие места, где ты не имеешь ни одной знакомой девушки? — спросил я.

          — Попробую вспомнить, — отозвался Рик. — Потом составлю для тебя отчет.

          — Пит, свяжись с Безымянной, — попросила Кэт. — Сделай заказ на все, что нам понадобится на этих трех планетах. Пусть Диана произведет предварительные расчеты траектории полета. И раз уж мы завернем на Инферну…

          — Понимаю, — сказал я. — Оружие и боеприпасы — по максимуму. Значит, больше ничего не ждем?

          — Больше и ждать, по-моему, нечего. Подготовка, дорога до Безымянной и предстартовые проверки займут дней восемь — десять. В этот период можем взять любой дополнительный заказ. Во время похода каждые две недели выходим на связь с Конторой. Впрочем, из Общества и так нам сообщат, если кто-то заинтересуется отловом зверей на планетах, расположенных на нашем маршруте. А торчать на Земле дальше нет никакого смысла. Все равно мы сейчас можем взять только те заказы, выполнение которых нам по пути.

          — Пойду, сообщу новости Камински, пусть нас не ждет, — сказал Рик.

          Крейг тоже поднялся:

          — Свяжусь с учеными на Инферне. Кое-какую информацию об изменениях в обстановке на ней нам будет невредно получить уже сейчас.

          Они вышли, а Кэт подошла ко мне сзади, нежно погладила по плечу, поднялась на цыпочки и поцеловала в щеку.

          — Сегодня ночуешь у себя, милый. Мне нужно как следует сосредоточиться перед экспедицией.

***

          — Я уже начала забывать, как ты выглядишь, Пит, — посетовала Люси, когда я вошел в свою комнату поздно вечером. — Что заставило тебя спуститься со второго этажа?

          — Не делай вид, что не знаешь, — огрызнулся я. — Вы с Эрлом вечно сплетничаете между собой и подглядываете за нами.

          — Мы не сплетничаем, мы обмениваемся информацией, которая может оказаться полезной.

          — Это и называется — сплетничать. Но раз уж спросила, я тебе отвечу: опция «секс с Кэт» в настоящее время недоступна для пользователя.

          — Ты циничен. Знаешь об этом?

          — Я не циничен, просто ужасно огорчен тем, что программа «Интимная жизнь Пита Дугласа» приостановлена на неопределенное время. Боюсь, до самого конца экспедиции.

          — Сочувствую, — сказала Люси, умудрившись вложить в это слово максимум казенного сострадания.

          — Ты не можешь, — вздохнул я. — Сочувствовать — значит, в первоначальном значении слова, чувствовать что-либо наравне с объектом сочувствия. Или, хоть иметь представление об эмоциях, которые…

          — Ложись спать, Пит. А я включу тебе колыбельную.

          Я на минуту прекратил раздеваться.

          — Неужели именно многолетнее общение со мной превратило тебя в такую ехидную стерву?

          — Мне очень жаль, но это так, — сказала Люси. — Ведь моя программа общения — всего лишь зеркало, в котором отражаешься ты сам. Однако относительно моей последней реплики ты не прав. Помогать тебе сохранять хорошее самочувствие — одна из моих первоочередных задач. А хорошее самочувствие немыслимо без полноценного отдыха.

          Я забрался под простыню и моментально уснул, а через пару часов подскочил на кровати, на этот раз даже с криком, потому что опять видел свой стойкий кошмар с продолжением. Гнусная тварь бросилась на меня из-за дерева в тот момент, когда я думал, что она сзади, и оглянулся; поэтому, когда я сообразил, что к чему, было уже поздно. Зверь повалил меня на землю и вцепился зубами прямо в лицо, а я, воя от дикой боли, совершенно ослепший, всаживал ему в живот одну за другой пули из невесть как оказавшегося в руке пистолета, стрелял и кричал, захлебываясь собственной кровью…

          Видение было не менее правдоподобным, чем первые два раза, однако когда мне удалось проснуться, то в себя пришел намного быстрее — видно, стал привыкать.

          — И это ты называешь полноценным отдыхом, детка? — обратился я к Люси, одновременно пытаясь разжать стиснутые кулаки; когда это наконец получилось, ладони свела внезапная судорога. — Странные у тебя представления о том, как улучшить мое самочувствие.

          — На этот раз я все хорошо прощупала, — сказала Люси. — Это не твое воспоминание, и не…

          — Как ты проницательна, черт тебя дери. — Я кое-как обтер простыней липкий пот, покрывавший меня с ног до головы. Руки дрожали.

          — Дай мне закончить, — попросила Люси. — Это не обычный сон из тех, что произвольно генерирует мозг. Больше похоже на информационный имплантат.

          — Говори по человечески, сколько тебя учить. — Я босиком прошлепал к бару и, набрав вручную команду на клавиатуре, сделал себе стакан холодного апельсинового сока.

          — В твою голову поместили пакет информации, — принялась объяснять Люси. — Этот пакет под действием твоей психики сворачивается в кокон и остается так, пока ты бодрствуешь, а когда засыпаешь, и барьер критического восприятия понижен…

          — В меня не помещали никаких коконов, насколько мне известно, — сказал я. — Но продолжай.

          Я взял стакан с соком и вернулся на кровать.

          — Мне неясно, что произошло, и что это за штука на самом деле, — призналась Люси. — Я могу лишь пояснить, как она выглядит со стороны. Итак, сжатая информация расширяется и становится читаемой, только записана она не на том языке, который понимает твой мозг, а на каком-то другом. То тут, то там он ловит знакомые образы и воспроизводит их, а основная масса остается нераскрытой, как и общий смысл.

          Я вспомнил разговор с Михаилом Васильевым о Берке, и у меня мелькнула идея:

          — Это похоже на последствия гипноудара?

          — Нет, — сказала Люси. — Имплантат неагрессивен. Он больше похож на полимедийную подборку — вроде обычного информпакета с интерактивным наполнением — только он зашифрован. Ты видишь кошмар не потому, что имплантат действует именно таким образом, а потому, что твое подсознание настойчиво пытается его вскрыть и разобраться в содержимом. Сознание же вообще никак не участвует, наблюдая со стороны.

          — И в результате я вижу этот сон.

          — Правильно.

          — Вопрос последний — кто мог это сделать и какими средствами?

          — Ну, знаешь… Я всего лишь обычный киб-мастер со средними возможностями.

          — Тогда свяжись с медцентром Монреаля. Не за счет Кэт, естественно, а за мой собственный. — Я допил сок и прилег на кровать. — Узнай, смогут ли они протестировать меня прямо сейчас.

          — Они-то смогут, — сказала Люси. — Но, боюсь, у меня не хватит… Разве только, с помощью Эрла. Сейчас все узнаю.

          Вначале ничего не происходило, потом я почувствовал, как голову обхватили многочисленные лапки встроенного в кровать бытового медкомплекса, а какое-то гибкое щупальце попыталось проникнуть в ухо.

          — Осторожнее, Люси, — предупредил я. — Мне все еще нужна моя голова, даже если она битком набита имплантатами.

          Кровать сердито заурчала, все тело накрыла сияющая полупрозрачная крышка сканера, и на меня накатила волна полного безразличия. Это продолжалось с минуту, затем сканер исчез, втянувшись в блокбокс в изголовье кровати.

          — Глубокое зондирование не требуется, — с явным облегчением сказала Люси, — да это и невозможно для меня даже с помощью Эрла. Только на их оборудовании, в медцентре. Ну как, хочешь пообщаться с ними, или мне самой рассказать?

          — Ну их к черту. Что-то они быстро управились, ты не находишь?

          — Это обошлось тебе в четыреста пятьдесят монет. Ну, слушай. Это не «пуля» гипновыстрела, ее твоей психике не удалось бы просто так взять и закапсулировать, к тому же у тебя в голове защитный экран военного образца.

          — Ну да, еще с армии. А ты что, не знала?

          — Предполагала, что есть, раз ты служил, но он так хитро поставлен, что я его не вижу. Армейские штучки — создать иллюзию беззащитности. Усиленный вариант, для спецподразделений. Там десятки защитных слоев — это только то, что умники из медцентра смогли засечь, и наверняка есть резервный контур, а может, несколько. В такой паутине увязнет что угодно, ее не пробьет даже настоящий боевой суггестор. Слои активируются автоматически по мере…

          — Пропусти. Давай по делу.

          — А по делу — если тебе твой имплантат не помещали насильственно, значит, ты сам его в себя втянул. Ты ведь пользуешься программами для гиперзапоминания отчетов и прочего, что тебе требуется для работы и для жизни, экран на них не реагирует. Другими словами, тебе предложили некую информацию, и ты взял. Не спрашивай, кто предложил, что это за информация и откуда — я не знаю, и в медцентре не знают тоже. Медики признались, что никогда не видели ничего подобного. Как иероглифы. Они видят их, но прочесть не могут. И не могут сказать, где ты это подцепил.

          — Вы все мне так помогли, — буркнул я.

          — Остается надеяться, что ты поможешь себе сам, — сказала Люси. — Ты, по крайней мере, понимаешь хотя бы отдельные знаки. Об этом свидетельствует твой странный сон.