Лучшее общество в мире

  
  

СТЕПЕНЬ ПРЕВОСХОДСТВА. Часть первая. ДОМ БОГОВ

 

Глава 3. Лучшее общество в мире
  
   
          Когда подошло время ехать в Контору, я не стал брать аэротакси, а спустился вниз и воспользовался услугами наземного транспорта. Машина тронулась с места так плавно, что я даже не заметил, и, выполняя заданную программу, поплыла вдоль тротуара со скоростью пешехода.

          Прямо впереди, словно памятник, возвышалось огромное и черное, похожее на замок злого колдуна, здание штаб-квартиры ООЗ или, попросту, Конторы. Вплотную к нему примыкало еще одно — куда более габаритное, но приземистое, не более пятидесяти метров в высоту, зато полтора километра длиной и не менее семисот метров в поперечнике: павильон для животных. Я знал, что подземная часть здания, предназначенная для содержания особо опасных экземпляров, уходит вниз почти на километр и имеет множество дополнительных боковых отделений, каждое из которых превосходит по объему грузовой отсек транспортного корабля. В самом низу располагались два реактора, основной и резервный, питающие энергией все сооружение. Строительство сего колоссального вместилища для всевозможного зверья, по сравнению с которым Ноев ковчег показался бы жалкой коробочкой, являлось своего рода рекламным трюком. Существовало множество противников размещения всего этого зоопарка прямо в городе, и их доводы нездравыми назвать было никак нельзя. Представьте, что случится, говорили они, если хоть один зверь из категории наиболее опасных (а таких среди животных, со всех концов Галактики свозимых на Безымянную, было большинство) вырвется на волю и попадет на улицы? Представить было нетрудно, однако желающих пофантазировать находилось мало. Времена, когда каждый житель Уивертауна, даже сидя в сортире, имел при себе оружие с убойной силой как у базуки, давно миновали. Да и ведь есть животные, размеры и живучесть которых позволяют им не бояться ничего, кроме разве что интенсивного ракетного обстрела. А как быть с тварями вроде хищного существа-колонии с Саитаила, с запутанным латинским названием и доходчивым общеупотребительным прозвищем Муравейник? Состоящее из тысяч особей размером с кошку, оно в минуту опасности (или для нападения) рассыпается на отдельных, весьма агрессивных маленьких монстров, способных общаться между собой телепатически. Если такая вот паскуда разбежится по всему городу и попрячется по системам коммуникаций и подвалам, то выкурить ее оттуда будет практически невозможно.

          Сторонники же идеи желали на деле доказать полную безопасность содержания в неволе, в том числе и в условиях большого города, абсолютного большинства животных, предлагаемых к продаже, и надежность клеток, вольеров и систем безопасности. Восемьдесят процентов патентов на подобные сооружения и устройства находилось в руках членов Общества, как и почти шестьдесят процентов их производства. Вопрос решило вмешательство компании «Кумамото электроникс», мирового лидера в производстве охранных систем вообще и киберсторожей в частности. Корпорация пожелала выступить в роли гаранта безопасности эксплуатации объекта, обязуясь в случае нежелательных инцидентов оплатить любой ущерб, включая компенсации пострадавшим. Расчет полностью оправдался — строительство комплекса завершилось девятнадцать лет назад, и с тех пор ни разу не произошло ни одного серьезного ЧП. «Кумамото электроникс» получила хорошую рекламу, перестраховщикам пришлось заткнуться, объемы заказов на поимку крупных хищников заметно увеличились. Впрочем, большинство зверей в Уивертаун никогда не попадает. Они, как и раньше, содержатся в куда более вместительных вольерах за городом в районе Второго космодрома, и, проведя положенное время в карантине, сразу отправляются заказчикам.

          Традиционная вечерняя тусовка в Конторе была уже в самом разгаре, когда я, протопав через холл, попал в один из боковых залов, начиная свой ежедневный обход. Здесь, поодиночке и группами, сидели, стояли, передвигались с места на место сотни людей, занятых примерно тем же, что и я — высматривали знакомых, обменивались информацией, просто общались друг с другом, заходили в маленькие уютные забегаловки, огражденные невысокими декоративными стенками. От обычных городских кафе они отличались только тем, что в середине каждого столика рос кристалл макроинформера[1]. С его помощью можно было в течение секунд получить любые сведения обо всем, что могло интересовать присутствующих: звери (самая свежая информация о только что прибывших экземплярах и даже о тех, что еще в пути), системы безопасности (включая экспериментальные модели на стадии разработки), корма и оружие, космические корабли и наземные машины, невесомые стремительные скутеры и тяжелые вездеходы, лекарства и вакцины для людей и животных, спрос и предложение… Сидя за кружкой пива с партнером или потенциальным заказчиком, любой посетитель имел возможность связаться с главным киб-мастером Общества, без проблем рассчитать курс будущей экспедиции, примерный объем затрат, ориентировочное время возвращения, и тут же заключить контракт, воспользовавшись услугами постоянно работающих с ООЗ юридических фирм.

          За одним из столиков в таком вот кафе примостился худощавый молодой парень с хитрыми глазами мошенника — Джаспер Рис. Он уже успел набрать десяток мелких, но интересных в финансовом плане заказов, и высматривал, чем бы еще поживиться. Недалеко от него, уныло подперев рукой курчавую голову, сидел Марко Савич — видно отдыхал, устав бродить. Савичу, как и мне, пока не везло. Кивнув обоим, я прошел дальше. Там неразлучные друзья-партнеры Джет Чеонг и Свен Нортон обрабатывали какого-то толстяка в дорогом костюме. Настроены приятели были серьезно, и я решил, что толстяк долго не продержится. В центре зала, возле небольшого фонтана, Моисей Гаон что-то доказывал Берту Конелли, экзобиологу из Кливленда. Берт заведовал научной лабораторией, финансируемой правительством, и заказ от него был бы лакомым кусочком, что и говорить. Рядом, сидя прямо на окружавшем фонтан бордюре, лениво покуривал Валентин Баешев. Вчера я видел, как он обхаживал директора крупного зоопарка; не знаю, склеилось у них или нет. Сейчас он тоже явно кого-то поджидал, поэтому подходить я не стал.

          Вдоволь попутешествовав по одному залу, я перешел во второй и сразу столкнулся с Джошем Маттерсоном. Он все же раздобыл себе заказ, и очень серьезный: Большому галактическому зоопарку требовалась коллекция животных с планеты Алеф, входящей в состав системы одной из периферийных звезд Малого Магелланова Облака. Это даст работу почти всем его людям, а сам Джош с остальными на двух кораблях собирался порыскать по окрестностям — вдруг отыщется еще что-то. Я от души пожелал ему удачи и, расставшись с ним, заметил Мартынова в компании китайца Минга. Минг, хоть и имел лицензию охотника, но, если верить слухам, занимался чем угодно, от торговли рудой до контрабанды оружия. Интересно, что понадобилось от него Владимиру? Гадать бесполезно, да и не мое это дело.

          Кто-то сзади вдруг обхватил меня за плечи и стиснул с такой силой, что кости затрещали. Кое-как повернув голову, я увидел улыбающуюся физиономию Валерия Гонгадзе, профессионального зверолова и не менее профессионального выпивохи и буяна. Я бы с радостью врезал по его выдающихся размеров носу, но руки были намертво прижаты к бокам; ругаться я тоже не мог, поскольку из легких вышел весь воздух.

          — Пит, дружище! — заорал он, и его громовой голос прокатился по залу, отразившись эхом от стен и потолка. Теперь я еще оглох на правое ухо, а о нашей встрече были оповещены не только присутствующие в зале, но и, наверное, все население Уивертауна. — Это нельзя не отметить! — прорычал Валерий и, пресекая мои слабые попытки освободиться, протащил к ближайшему кафе, ловко отодвинул ногой стул, швырнул меня на него, а сам уселся напротив. Я наконец получил возможность вздохнуть полной грудью и сказать все, что думаю о нем и его выходках.

          — Да брось! — Гонгадзе широко махнул рукой, едва не сбив с ног подошедшего к нам официанта. — Я неделю назад вернулся из Андромеды, меня только сегодня выпустили из карантина. Пять минут как на свободе, и вдруг спотыкаюсь об тебя!

          — Если б я знал, что ты на Безымянной, надел бы комбез и включил маскировку.

          — Никогда не забуду, как ты меня спас тогда, — задумчиво сказал Гонгадзе, не обращая внимания на мои слова. — Ведь я уже был в лапах этого монстра, когда ты…

          — Иногда я начинаю жалеть, что не оставил тебя ему на обед. Но если ты еще раз выкинешь одну из твоих штучек, я постараюсь исправить ошибку. Заманю тебя в павильон живности с Каими и засуну в клетку к гаримангу. Он поедает свою добычу только живьем и очень медленно.

          — Пит! Эй, Пит! Валерий! — Из-за столика в углу поднялся человек и призывно махал нам рукой. Я присмотрелся и узнал Камински.

          — Это Эд! — моментально вскочил на ноги Гонгадзе. Я тоже встал и пошел в ту сторону, не дожидаясь, пока меня потащат.

          За столиком, кроме Камински, сидели еще трое: Михаил и Наташа Васильевы — счастливые супруги и владельцы собственной фирмы; и Пол Фултон — свободный охотник, новичок в бизнесе, уже успевший, однако, заработать неплохую репутацию.

          — Господи! — заорал Пол во весь голос, поднимаясь на ноги, и я заметил, что он здорово пьян. — Какие люди! А мы уж думали, что здесь собрались сплошь одни слюнтяи-неудачники, когда Эд вас заметил.

          Трое задиристого вида парней двинулись было к нам, очевидно желая призвать хама к порядку; Гонгадзе, углядев это, развернулся к ним всем корпусом, выпятив челюсть. Парни, сообразив, с кем предстоит разбираться, сделали вид, что идут к стойке бара. Гонгадзе понял, что драки не будет, и проводил их разочарованным взглядом.

          — Садитесь, ребята, выпьем! — продолжал Фултон, не замечая ничего вокруг. Михаил вместо приветствия заключил меня в объятия. Наташа чмокнула в щеку. Камински хотел щелкнуть меня по носу, но промахнулся.

          — Рад видеть тебя, Пит, — сказал он, теряя равновесие и хватаясь за спинку стула. — Иисусе! И одного из вас хватило бы, чтоб украсить любую компанию, а тут сразу двое! Слушайте, народ, сейчас ведь еще наши подойдут, давайте-ка перенесем лагерь туда.

          И он направился в противоположный угол кафе, в котором стояло несколько свободных столиков. Я уже понял, что отвертеться не удастся и о делах на сегодня придется забыть. Просто так они меня не отпустят, а тут еще Гонгадзе… Четыре стола были сдвинуты вместе, мы расселись, причем я постарался устроиться так, чтобы оказаться поближе к Наташе, которая была самой трезвой из всех, и подальше от Валерия. Неделя сидения в карантине возбуждает жажду, и вскорости он будет пьянее, чем восемь Фултонов.

          Не успели мы выпить по первой, как появились Дороти Даллас и Мигель Запата — оба владельцы небольших охотничьих фирм и компаньоны Камински по его экспедиции в Малое Магелланово Облако. В нашем уголке сразу стало очень шумно. Дороти опустилась на свободный стул справа от меня.

          — Привет, Пит. Как дела? Как поживает Кэт?

          — Как обычно, — пожал плечами я. — Всегда готова поскандалить, хотят этого окружающие или нет.

          — Значит, в форме, — удовлетворенно вздохнула Дороти. — Нашли уже что-нибудь на этот сезон?

          — Да ни хрена.

          — Вот это да… — Дороти казалась искренне расстроенной. — Ничего не понимаю. Среди малых фирм ваша — одна из лучших.

          — Выходит, не повезло.

          — Ничего не понимаю, — повторила она и, опираясь о мое плечо, привстала с места. — Мишель! Эй, Мишель… ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ТАМ!!! — звонкий голос этой белокурой красотки без труда перекрыл даже рев Гонгадзе, и он — вот чудо! — действительно на секунду заткнулся. — Ты слышал, Мишель? У Пита…

          — Слышал, слышал, — отозвался Михаил. — И не кричи так, пожалуйста. Я же не в соседней галактике нахожусь.

          Камински, не без труда усадив Дороти на место, хлопнул ладонью по столу.

          — Ты серьезно, приятель? Если у вас дела так плохи, мы могли бы… Э, да что там! Ты же слышал про Феникс — это огромный вкусный пирог, а мы стоим на раздаче. У нас больше двухсот человек, вы четверо никого не объедите. Вы классные ребята, никто не будет против взять вас в долю. Нажмем на чиновников из правительства — состав экспедиции еще не утвержден окончательно…

          Михаил откинулся на спинку стула и вопросительно посмотрел на меня. Наташа ткнула меня пальцем в бок. Дороти пихнула в другой бок локтем.

          — Ну, так как? — поинтересовался Эд.

          — А Фултон с Запатой? — спросил я. — Мы их совсем не знаем, они нас тоже. Они согласятся?

          — Да куда они денутся! — уверенно заявила Дороти. — А если вздумают возникать, то я напущу на них Гонгадзе прямо сейчас.

          — Прямо сейчас не надо, — остановил я ее. — Не люблю наблюдать акты каннибализма. А за предложение спасибо, Эд. — Я и вправду был почти растроган. — Всем вам спасибо. Честно говоря, это самое лучшее предложение, которое я когда-либо получал.

          — Ну, так как? — повторил Камински.

          — Я то «за», причем обеими руками. Рик тоже против не будет. Крейг — тот вообще на такую планету, как Феникс, пешком пошел бы, если б туда можно было пешком дойти. А вот Кэт… Ну, ты же знаешь Кэт.

          Конечно, Камински прекрасно знал Кэт. Как и все остальные.

          — Постарайся ее убедить, — попросила Дороти. — Было бы здорово опять работать вместе. И передай ей, что я ее люблю. Она уникальна.

          — Ясное дело, уникальна, — согласился я. — Второй такой вздорной девчонки нигде не найти. Может, она и согласится. Надеюсь, это случится прежде, чем мы протянем ноги с голодухи. Но учтите, она при этом будет считать, что вы все ей по гроб жизни обязаны за такое снисхождение.

          — Плевать, — сказал Эд. — Просто у нее обостренное желание независимости. Передай, что я ее тоже люблю.

          — А еще передай, что ты дурак, раз до сих пор на ней не женился, — добавила Наташа.

          — Если я ей это скажу, она совсем зазнается. А теперь расскажите мне что-нибудь новенькое, чего я еще не слышал. Миша?.. Дороти?..

          — Я превращаюсь в алкоголичку, — сказала Дороти.

          — Такое я уже слышал не раз.

          — Но теперь в этом виноват Камински!

          — Вот злодей. Нет ему прощения.

          Михаил слегка отодвинул от стола свой стул. Теперь ему не приходилось наклоняться вперед или откидываться назад, чтобы увидеть меня из-за фигуры жены.

          — Я недавно слетал на Ульмо, — сказал он. — Хотел повидать Берка. Он валяется в медцентре «Гиппократ».

          Опять Берк! Похоже, Берк становился дежурной темой любого трепа, в котором я участвовал.

          — Ну и как он там? — спросил я для порядка.

          — Это я и хотел узнать, — ответил Михаил. — Видишь ли, перед тем как мы договорились с Эдом, Берк предлагал нам отправиться с ним на Тихую. Я тогда сразу отказался. Отчасти оттого, что проект казался бредовым, отчасти из-за дурного характера Джонни. Я ему так и сказал. Он рассмеялся и сказал мне, что мы много потеряем.

          — На самом деле это он много потерял, как я слышал.

          — Ну да. Однако сам он так не считает. Сообщил мне, что твердо намерен отловить рэдвольфа, кем бы он там ни был, как только выйдет из санатория.

          Наташа рассмеялась:

          — Надеюсь, у него хватает ума скрывать такие желания от врачей, иначе они его никогда не выпустят из клиники. Так и будет до конца жизни ловить своего рэдвольфа по палатам разных психушек.

          — А зачем ты вообще к нему полетел? — поинтересовался я. — Не такие уж вы друзья.

          — Мы совсем не друзья, — уточнил Михаил. — Берк никому не друг, кроме самого себя. Но делать-то нечего, до старта к Фениксу осталось не меньше пяти недель… И я подумал — если бы тогда у нас дела обстояли чуть хуже, и если бы не подвернулся Камински со своим предложением, мы с Наташей в конце концов вполне могли оказаться на Тихой вместе с Берком. Понимаешь меня?

          Да, я его понимал. Мы с Михаилом вообще похожи и одинаково смотрим на многие вещи.

          — Я думаю, мы еще услышим о Берке, — сказал он. — Берк ненормальный, конечно, и был таким еще задолго до того, как попал на Тихую, но это на редкость целеустремленный сукин сын, и он всегда добивается того, чего хочет. И знаешь, что еще?

          — Что?

          — Я не верю, что он так уж болен. Врачи определили у него нарушения в работе центральной нервной системы и мозга, вызванные внешними воздействиями. Такое бывает, если человек подвергся направленному гипноудару высокой мощности.

          — На Тихой нет живых существ, способных на это.

          — Я знаю. Но тот же эффект дает употребление некоторых наркотиков.

          — А у него в организме обнаружены следы таких наркотиков?

          — Нет. Так ведь у него и обычных признаков гипноудара не обнаружено. Вторичные признаки налицо, а первичных нет, что уже само по себе какая-то чертовщина. Ну да не в этом дело, я не то хотел сказать, — перебил сам себя Михаил. — Берк — хитрая бестия, и я думаю, что он, узнав о диагнозе врачей, просто воспользовался наличием таких симптомов, чтобы заморочить всем голову и не отвечать на неудобные вопросы. И в эту его странную частичную потерю памяти я тоже не верю. Я считаю, он прекрасно помнит, что произошло на Тихой с его экипажем. Помнит, и именно поэтому не хочет говорить.

***

          Поднявшись на следующий день часа на четыре позже обычного, я в полной мере ощущал последствия буйной попойки с бригадой Камински, утешая себя только тем, что я, хотя бы, на свободе, а вот Гонгадзе, насколько я мог судить по неясным воспоминаниям вчерашнего вечера, наверняка ночевал в полицейском участке. Полли сочувственно поинтересовалась, как мое здоровье, а когда я ей честно ответил — как, предложила на выбор десяток новейших опохмеляторов. Подумав, я отказался и воспользовался традиционным способом, выдержавшим проверку веками практики — выпил стаканчик и залез под душ.

          Начав с теплого летнего дождика, я постепенно довел температуру воды до холодной, а потом до ледяной, постоял еще немного, вышел из душевой кабины и растерся полотенцем. Когда запиликал сигнал вызова, и Полли сообщила, что на связи планета Земля, Монреаль, я был уже почти в норме. На экране появилось озабоченное лицо Крейга.

          — Включи обратку, — проворчал он вместо приветствия. — Я тебя не вижу.

          — Я еще халат не надел, — огрызнулся я.

          — Чем ты там занимаешься, хочется знать. — При случае Крейг мог становиться еще сварливее, чем Кэт. — Я бы на твоем месте занимался делом.

          — Жаль, что ты не на моем месте, старый брюзга. Получили материал по Фениксу?

          — Еще нет. Это интересно?

          Я коротко рассказал об экспедиции Камински, его вчерашнем предложении, и увидел, как у Крейга вспыхнули и тут же снова погасли глаза.

          — Кэт на это не пойдет, — сказал он, подтверждая мои худшие опасения. — Правительственный заказ — это подписка работать только на правительство все время, пока будет жив проект. Может, год, может — несколько лет. Нечего и мечтать, чтоб она на это согласилась.

          — Больше ничего нет, старина, — вздохнул я. — И не предвидится. Если не идти с Камински, то тогда только в дальний поиск.

          Крейг выругался так длинно и замысловато, что я даже позавидовал.

          — А давай пересмотрим устав фирмы относительно госпроектов, — предложил я. — Пункт, согласно которому сделка отменяется при отказе одного из компаньонов. А на тот случай, если не удастся решить вопрос мирно, так нас ведь трое. Посадим Кэт в клетку, в высокопрочную. Для монстрозавров, к примеру. Запихнем ее в грузовой отсек, и…

          — Не выгорит, — засмеялся Крейг. — Она прогрызет зубами любую клетку раньше, чем мы стартуем. Кэт — это тебе не какой-нибудь мирный и безобидный монстрозавр. И если честно, госпроекты мне тоже не очень по душе. Судя по тому, что ты рассказал, Феникс лично для меня, как экзобиолога, все равно что персональный доступ к рогу изобилия, однако неприятно будет постоянно чувствовать себя под колпаком у спецслужб. Чем планируешь заниматься дальше?

          — Знаешь, у меня предчувствие, что мое дальнейшее пребывание на Безымянной пользы нам не принесет, — сказал я. — На церемонию закрытия конгресса оставаться тем более не хочу.

          — Тогда возвращайся. Прилетишь — все обсудим без спешки. И не переживай, что ничего не нашел. На крайний случай можем заняться один сезон какой-нибудь мелочевкой — шкурами, например…

          — Ну да! — обрадовался я. — Устроимся работать в налоговую полицию и сдерем по три шкуры с каждого, кто попадет к нам в лапы.

          Крейг обиженно фыркнул и отключился.

          Когда решение принято, я не люблю откладывать его осуществление, однако до вылета на Землю мне предстояло решить кучу вопросов. Полли, связавшись с информаторием пассажирского космопорта, сообщила, что ближайший подходящий рейс ожидается в 26.35 по местному времени (сутки на Безымянной длиннее земных на три с половиной часа), и я везде успевал. Опрокинув еще стаканчик и почувствовав себя совсем хорошо, я первым делом отправился на Второй космодром и лично убедился, что с нашим кораблем все в порядке. «Артемида» стояла в двенадцатом ангаре, площадка номер семь, и пребывала в полной боевой готовности, как доложил мне дежурный техник. Без громоздкого грузового отсека, который сейчас находился где-то на орбите Безымянной, она выглядела необычайно легкой и грациозной. Я прошел в рубку и сел в пилотское кресло.

          Тут же включился главный экран, и на нем появилось лицо миловидной черноволосой девушки, чем-то похожей на Кэт. Это была полноправная хозяйка корабля, киб-интеллект по имени Диана. Имена кораблю и киб-мастеру присвоила Кэт, что дало всем нашим знакомым, не обделенным чувством юмора, массу поводов для шуток насчет убогой охотничьей фантазии и так далее — конечно, когда не слышала Кэт.

          — Ну, как себя чувствуешь, девочка? — спросил я. — Надеюсь, эти торговцы тебя не обижали?

          Простой такой дорогой штуки, как трансгалактический корабль, был страшным расточительством, и мы всегда старались сдать его внаем, когда не использовали сами.

          Экран погас, и Диана материализовалась в рубке в виде объемной динамической голограммы.

          — Они превысили допустимую погрешность сроков возврата на двое независимых суток, — ответила она, — и теперь должны выплатить неустойку.

          Это была хорошая новость. Я не испытываю особой радости, когда у других людей случаются неприятности, но бизнес есть бизнес, за просрочки приходится платить, а в нашем теперешнем положении любые лишние деньги могли помочь нам пережить тяжелые времена.

          — Тебе придет почта — обычная информация по экспедициям прошлого сезона, — сказал я. — Все скушай и перевари как можно быстрее. Активируй систему контроля за службами доставки — я сделаю обычный заказ на боеприпасы и продовольствие, примешь и разложишь по полочкам. Пока неясно, куда мы отправимся и когда, так что будь готова в любой момент принять также и дополнительный груз. Свяжись с тем орбитальным комплексом, куда загнали наш «грузовик», и проследи, чтоб его хорошенько почистили после этих чертовых удобрений. Помнишь случай со «Скаутом»?

          — Конечно, — кивнула Диана. — Все звери, которых он вез с Сааха, передохли, потому что оказались чувствительны…

          — Правильно. Не нужно, чтобы история повторилась.

          — Все сделаю, — пообещала Диана. — Ты даже не представляешь, как мне надоели эти дешевые торгаши. У них только и разговоров что о…

          Она, не договорив, махнула рукой, и я в очередной раз поразился, как много в ней человеческого. Мой брат Майк, талантливейший инженер-интеллектроник, мечтавший наделить искусственные интеллекты эмоциями, в свое время основательно поработал над Дианой. Очень основательно.

          — Ты возвращаешься на Землю? — спросила она.

          — Да. Поэтому и пришел — хотелось повидать тебя напоследок. Теперь сама всем командуй.

          — Счастливо добраться. Скажи Кэт, что я по ней соскучилась. И передай привет ребятам.

          Фигура Дианы подернулась рябью, поплыла и пропала, но это не значило, что она куда то ушла. Она была здесь везде, управляла всем, начиная от роботов обслуги и заканчивая катомарными системами[2]. Некоторые по традиции называют киб-мастеров инфорами, но ведь это не так. Инфор, как и обычный компьютер, следует заданной программе, а киб-мастер может сам создавать любые программы в рамках своего общего назначения, самостоятельно управляя домом, офисом, кораблем… Что же касается Дианы, то когда Майк с ней закончил, она и вовсе превратилась в нечто особенное. Она смотрела на мир глазами камер, непрерывно прощупывала пространство внутри и вне корабля сотнями всевозможных сенсоров. Собственно говоря, «органов чувств» в ее распоряжении было куда больше, чем у людей. О чем она думала? Ей не надо есть, ей не надо спать. Она никогда не уставала…

          Выйдя из ангара, я столкнулся со Стивеном Шарпом, который, без сомнения, мог считаться весьма колоритной личностью даже в таком пестром сборище, которым являлось ООЗ. Чуть выше меня ростом и на двадцать пять лет старше, плотный и темнокожий, Шарп прославился тем, что во время войны в скоплении Башни успел повоевать как на стороне мятежников, так и федералов, нанеся немалый ущерб живой силе и технике обеих армий. В ООЗ шутили, что если бы война вовремя не кончилась, то Стив со своим подразделением непременно истребил бы оба войска и стал диктатором Земной Федерации и Республики Свободы одновременно. Шарп подобных шуток не любил (если только сам не был их автором), хмурился, исподлобья глядел на острослова и стискивал кулачищи; но в силу врожденной легкости характера обычно не выдерживал линию и начинал ржать.

          С ним было хорошо дружить, и мы дружили; он был прекрасным товарищем и одним из немногих людей в обитаемой части Вселенной, с кем ни разу не поругалась Кэт. Мы обнялись, и Шарп сообщил, что его «Миротворец» стоит в ангаре напротив, а он сам только что получил заказ на отлов гигантских лягв Бундегеша. Мы немного поспорили, стоит ли держать свой корабль в тринадцатом ангаре, если ты собираешься на Бундегеш за лягвами. Стив сказал, что он не верит в приметы, а я пообещал хорошенько погулять на его поминках — вне зависимости от того, во что он верил при жизни. Стив отмахнулся и спросил, почему бы нам не объединиться в этом сезоне, раз у нас все равно нет заказов.

          — Так и быть, поделюсь с вами контрактом, — сказал он, отечески улыбаясь. — С армии привык помогать новобранцам.

          — Удивлюсь, если скажешь, что кто-то из твоих новобранцев протянул неделю после вербовки, — ответил я. — С такой помощью на этом свете не заживешься. Контрактом на бундегешских лягв незачем делиться — он всегда открыт, не один так другой. Любой может отправиться их ловить, но почему-то находится слишком мало желающих. Разве что старички вроде тебя, которым все равно пора на кладбище. Тебе гехана, случаем, отловить не предлагали?

          Стоило мне упомянуть гехана, как разговор тут же съехал на последнюю экспедицию Берка, ибо гехан для Бундегеша был примерно тем же самым, что рэдвольф для Тихой. Хоть на Бундегеше отродясь не водилось никаких аборигенов, тамошние поселенцы боялись своего доморощенного чудища ничуть не меньше, чем самые суеверные дикари. Мы со Стивом в подробностях обсудили, что лучше — попасть на зуб к гехану или мирно почить в желудке гигантской лягвы, после чего он попросил меня передать его дружеский пинок под зад всем остальным новобранцам в нашей команде, и мы расстались.

          Вернувшись в город, я нанес визит вежливости президенту ООЗ, но его не оказалось на месте, и пришлось удовольствоваться беседой с одним из его заместителей. Наскоро перекусив здесь же, в Конторе, в одном из кафе внизу, заодно просмотрел каталог оружия, но заказывать ничего не стал — посоветуюсь сперва с остальными. Сгонял по-быстрому на улицу Чучельников к Элу и Салли Медоузам, которые владели одной из лучших трофейных мастерских в Уивертауне. Конечно, можно было просто связаться с ними, но личный контакт всегда предпочтительнее. Медоузы заверили меня, что любую достаточно страшную башку с достаточно здоровыми клыками они возьмут у нас без проблем, что же касается шкур, то Салли вручила мне прайсы с подробным описанием: чего, почем и сколько они купят. Побывав еще в десятке различных фирм и организаций, встретившись и переговорив с полусотней разных нужных людей, я наконец, уже под вечер, вернулся в номер и прилег отдохнуть, наказав Полли поднять меня за час до отлета.

          Встав в назначенное время, я первым делом выгреб из приемника макроинформера горстку кристаллов с отчетами, которые так и не успел посмотреть. Обычным путем все это будет доступно пользователям на Земле не раньше, чем через месяц после завершения конгресса. Что делать, по каким-то не вполне ясным обычным людям техническим причинам, прямая передача данных, когда речь идет о межзвездных расстояниях, до сих пор куда дороже обычной пересылки с транспортной почтой, а она работает медленно. Проще привезти кристаллы с собой.

          Напоследок я машинально обшарил глазами комнату — не забыл ли чего. Хотя что я мог забыть — Полли, с помощью «жучки» уже упаковала все вещи и отправила багаж в космопорт.

          — Всего хорошего, Полли, — вдохнул я. — Надеюсь, твои биокристаллические мозги не слишком пострадали за две недели общения со мной.

          — Ну что вы, мистер Дуглас, нисколько, — ответила она. — Напротив, я чувствую, что мой словарный запас существенно обогатился необычными выражениями и оборотами речи.

          — Не сомневаюсь в этом, — проворчал я. — Но я не виноват, это издержки воспитания. При составлении моего школьного курса мама настояла, чтобы в него включили изучение русской культуры. Она самолично закачала мне через домашний суггестор Большую энциклопедию русского языка, не разобравшись как следует, что в нее входит. А там, кроме классического литературного, был еще словарь русской деревни, несколько разных молодежных сленгов, уголовный жаргон, а также богатейший словарь русского мата. Но этот, последний, я почти никогда не использую — приберегаю для особо важных случаев и тяжелых стрессовых ситуаций, когда для выражения своих чувств мне не хватает современного универсального языка и еще восьми национальных, которые я знаю.

          — Должна заметить, что несмотря на упомянутые вами издержки воспитания, вы были очень хорошим постояльцем, — сказала Полли. — Надеюсь, вы уже забронировали место в нашем отеле на будущий год?

          — Вот хитрюшка, прекрасно знаешь, что да, у тебя постоянная связь с главным киб-мастером «Козерога». Заказал твой номер, и если меня в этом сезоне не съест какая-нибудь зверюга, то я обязательно прибуду на следующий конгресс.

          — Очень вам благодарна, мистер Дуглас, — промолвила Полли, и в ее голосе мне вдруг почудилась чисто человеческая признательность. Или показалось? Наверное, показалось, после сегодняшнего разговора с Дианой. — Я, конечно, сохраню все ваши настройки в своей памяти. До встречи через год.

          — Не скучай тут без меня, — сказал я. — И береги «жучку».

***

          В зале космопорта я задерживаться не стал — там нечего было делать. Без всяких задержек пройдя контроль, я сел в крохотный автомобильчик, который на бешеной скорости покрыл три километра до взлетной площадки номер один, где возвышалась громада трансгалактического экспресса «Гранд», совершившего посадку на Безымянной полчаса назад. Пройдя в свою каюту, я обнаружил, что мой багаж, состоящий всего из одной дорожной сумки, уже доставлен, и можно располагаться со всеми удобствами. Экспресс экспрессом, а до Земли трое независимых суток ходу и семь остановок, причем две из них с посадкой на планеты.

          Загрузив личные настройки киб-мастеру каюты, я вспомнил, что с этой сегодняшней беготней мне так и не удалось за весь день нормально поесть, а посему, отложив дальнейшее благоустройство на потом, прошел в просторную, обставленную с вызывающей роскошью столовую «Гранда». Корабль принадлежал компании «Трансгалактические линии Холланда», они любят подобные штучки. Еда здесь тоже была будь здоров — это я понял сразу же, как открыл меню. Развернувшийся в воздухе над столом экран прокрутил мне такой список, по адресу которого даже Даген не смог бы, я думаю, сказать дурного слова.

          Уплетая телячьи почки, запеченные с ветчиной и грибами, я так увлекся этим занятием, что не сразу обратил внимание на тех двоих, что подошли и сели за столик по соседству. Между нами находился здоровенный плоский аквариум с декоративными рыбками, буйно заросший водорослями, и я их плохо видел, но слышал довольно хорошо. Меня они не заметили, а больше в столовой никого не было, поэтому говорили не стесняясь.

          — Зря ты сам отправился на Ульмо, Маркус, — сказал один, — лучше бы поручил это кому-то еще. Твое лицо всем примелькалось в новостях… — Последних слов я не разобрал, аквариум все же сильно глушил звук, да я и не особенно прислушивался.

          — Не было времени, — ответил второй противным скрипучим голосом, показавшимся мне знакомым. — Этот свежий инцидент на Тихой… — Снова неразборчиво, а дальше: — …те же симптомы, что и у Берка. Четвертый отмеченный нами случай — сомнений быть не может. И Берк единственный, кого мы способны без затруднений уговорить заняться отловом…

          Это было уж слишком.

          От неожиданности я даже перестал есть. Я не очень-то верю в приметы и всякого рода знаки, но считаю, что во Вселенной все взаимозависимо, а случайностей не бывает. И если несколько человек, связанных или не связанных между собой, в течение двух дней упорно заводят разговор о парне, про которого ты до этого вспоминал раз в полгода, то я считаю, что это повод призадуматься. Я не очень-то верю в Бога, особенно в такого, каким его рисует Библия, но готов допустить, что как существо, ограниченное узкими рамками своих представлений, я могу и ошибаться. Может быть, Бог есть. Или есть какие-то высшие силы. И может быть этот Бог или эти силы иногда предупреждают тебя о чем-то важном посредством таких вот странных совпадений.

          Общение за аквариумом меж тем продолжалось:

          — Если все подтвердится… Думаю, не нужно объяснять тебе, сколь важны станут для нас подопытные экземпляры.

          В этот момент собеседник Скрипучего Голоса, или он сам, или они оба, должно быть, наконец заметили меня сквозь сплетение водорослей, потому что никто не меняет так круто тему разговора без причины:

          — Этот кофе совсем не плох… Судя по вкусу, с плантаций Порсены. Ты к себе? До Ино путь не близкий, загляни через пару часов, поболтаем…

          На этом они поднялись из-за стола и вышли. Их лиц я так и не увидел.

          Черта лысого — через пару часов, наверняка они отправились в каюту прямо из столовой, там и закончат разговор.

          Скрипучий Голос летел с Ульмо, его визави, судя по всему, сел вместе со мной на Безымянной, и если они даже до старта потерпеть не могли, так значит тема Берка для них крайне важна; не будут они ждать ни пару часов, ни пару минут, но все это меня не касалось. Слегка беспокоило только одно: где я мог раньше встречаться с этим скрипучим парнем? А в том, что я с ним встречался, не было сомнений, и повод, помнится, был такой же неприятный, как и его голос. Я начал было перебирать в памяти всех людей по имени Маркус, которых знал, но тут же строго себя отругал. Похоже, я просто от безделья мучаюсь, мозг не знает чем себя занять, вот и обращаю внимание на всякую ерунду. Лучше всего снова вернуться к почкам с грибами.

          — Господа пассажиры, — зажурчал из динамиков голос стюардессы, — мы рады приветствовать вас на борту трансгалактического лайнера «Гранд», следующего по маршруту Портуми — Фаута — Ульмо — Безымянная — Ино — Этоли — Земля. Старт из космопорта Уивертаун через десять секунд. Девять, восемь, семь…

          Одновременно с окончанием отсчета луч орбитального антигравитационного подъемника подхватил корабль и потащил его за пределы атмосферы, но внутри это никак не ощущалось. Когда я принялся за десерт, откуда-то со стороны кормы по всему гигантскому телу лайнера прошла еле заметная вибрация — «Гранд» включил разгонные двигатели и теперь набирал скорость.

          Десерт был восхитителен, да и кофе — с плантаций Порсены или откуда еще — весьма хорош. Обед всегда кажется еще вкуснее при мысли, что ты в командировке, и все оплачивает фирма.

          Вернувшись в каюту, я велел киб-мастеру приглушить свет и, завалившись в одежде на кровать, стал думать о Берке. Видно, вся эта история на Тихой занимала меня куда больше, чем я был готов себе признаться. Или же я вправду мучился от безделья.

          Джонни Берк был в охотничьих кругах человек известный. Его знали как искусного и невероятно удачливого зверолова уже тогда, когда я впервые пришел в этот бизнес двенадцать лет назад, а ведь он к тому времени сам был в деле всего лишь два года — маловато для приобретения славы, но у него получилось. Берк слыл индивидуалистом, поскольку хоть и не избегал общих предприятий, и даже с явной охотой шел на объединение, всегда старался играть в таком временном союзе первую скрипку, а то и вовсе превратить его в свое сольное выступление. За это его и не любили, хотя когда дело касалось исполнения обязательств или дележа добычи, он никогда не пытался надуть компаньонов. Напротив, Берк был способен на широкие жесты: мог уступить напарникам самый перспективный и сулящий богатую добычу участок на планете, себе брал что останется, какую-нибудь пустошь, на которой, казалось бы, не выловить и жалкой козявки — и неизменно добивался успеха. За это его не любили еще больше, не любили и завидовали. А он, взяв одной левой то, что другой не удержал бы двумя руками, и там, где никому в голову не приходило что-то искать, делал вид, что ничего особенного не совершил — да, похоже, и вправду считал так.

          После первого же рейса, который он совершил в команде Джоша Маттерсона, тот назначил его командиром экипажа, после второго Берк уже оказался в состоянии приобрести корабль, сам нанял людей и открыл собственную фирму. Казалось, стоит ему расставить ловушки и засесть в засаде — все равно где — и звери сами шли в сети и на выстрел, причем, разумеется, самые редкие и ценные экземпляры. Если бы так продолжалось сезон или два, никто бы и внимания не обратил. Удача, равно как и неудача, является непременным, хотя и непостоянным спутником любого сколько-нибудь талантливого зверолова, но годы проходили за годами, а Берк постоянно возвращался из любой экспедиции далеко превысив предельные нормы заполнения грузового отсека.

          Сменив несколько фирм, я наконец попал к Берку; там, кстати, и познакомился с Кэт, которая была тогда у него командиром экипажа. Сотрудничество наше продолжалось недолго, несмотря на то, что я зарабатывал как никогда прежде. Мне, как и всем, не нравилась манера Джонни вести дела, не посвящая никого в свои планы даже на полчаса вперед, не нравилось его плохо скрываемое пренебрежение к людям, менее удачливым и талантливым чем он; правда, я, в противовес его завистникам, всегда признавал, что охотник он, конечно, от Бога, и ни простая удача, ни, тем более, черная магия, тут ни при чем. Я заработал кучу денег (с Берком это не составляло труда), добился того, что он сделал меня командиром экипажа, тем самым признав мои собственные таланты, и уволился, занявшись сопровождением по злачным охотничьим угодьям той категории богатых бездельников, что желают пополнять свои домашние зверинцы непременно лично.

          Продвигая вперед собственный бизнес, Берка я из виду не терял, да и трудновато это сделать, когда речь идет о таком человеке. Отчеты о его экспедициях можно было смотреть как увлекательные приключенческие фильмы, о некоторых его подвигах ходили легенды.

          Берк не был жаден до денег, но и не позволял им пройти мимо, никогда не ввязывался в проект, если тот не сулил прибыли, и притом немедленной и крупной; так почему же он с такой готовностью отправился на Тихую? Ведь вопрос не то что поимки, но и самого существования рэдвольфа серьезно не обсуждался ни среди охотников, ни в научных кругах. Вариантов ответа могло быть только два — или рэдвольф действительно существует, или Берк в самом деле рехнулся. Я, сколько ни размышлял, не смог поверить ни в один из них. Но если бы пришлось выбирать, выбрал бы первый. Да что там — мне уже хотелось выбрать именно его. Отсутствие реальной цели в совокупности с нашим тощим банковским счетом делали свое черное дело, а кроме того, я хорошо знал Берка — никогда он не стал бы гоняться за призраком.

          Я почувствовал, как по телу пробежал жутковатый и одновременно приятный холодок — предвкушение неизведанного. Что-то похожее бывает, когда заходишь в реку по пояс и готовишься нырнуть с головой. Когда-то жажда приключений толкнула меня променять хорошо оплачиваемую работу биомеханика на весьма увлекательную и рискованную профессию охотника с непостоянным заработком и неясным будущим. И хоть мне не пришлось ни разу об этом пожалеть, но я надеялся, что с тех пор стал не только на двенадцать лет старше, но и на двенадцать лет мудрее, хотя давно убедился, что в отношении большинства людей этот принцип не всегда справедлив. И теперь, ощутив хорошо знакомое, смутное, но от этого не менее сильное влечение к чему-то таинственному, загадочному, зовущему к себе издалека, я жестко задавил это желание, разделся и лег спать. До Земли три дня, еще хватит времени, чтоб поразмышлять на самые разные темы. Какая-то беспокойная мыслишка еще минут пять бродила на краешке сознания, а потом я повернулся на другой бок и отключился.