Начало охоты на горилл. Активный способ

 
 

СТЕПЕНЬ ПРЕВОСХОДСТВА. Часть вторая. КОЛЫБЕЛЬ ИСПОЛИНА


 
Глава 2. Начало охоты на горилл. Активный способ
  

          На второй день нашего пребывания на Тихой я проснулся перед самым рассветом, и первым делом, сняв с уха рацию, нацепил на голову гарнитуру коммуникатора, именуемую на сленге охотников «очки». Шлемы мы пока решили не использовать — звероловы в них любят работать не больше, чем пользоваться колпаком комбеза. Неудобно, тяжеловато, да и на планетах земного типа, таская на голове такую каску, чувствуешь себя полным идиотом. Правда, шлем хорошо защищает голову, а силовой жгут, соединяющий его с экзоскелетом костюма, помогает не сломать шею, если свалишься со скутера на лету; да и экран у него побольше, чем у «очков», но на этом все его преимущества кончаются. Коммуникатор имеет те же функции, что и шлем-прицел, но несравненно легче и изящнее на вид — просто эластичный обруч, плотно облегающий голову, с экраном в форме больших солнцезащитных очков без оправы впереди. Светофильтры, ночное видение и прочие навороты — все присутствует. Со спецкостюмом, частью которого он собственно и является, его, в отличие от шлема, не нужно соединять кабелем. Единственное, чего не хватает, это кондиционера, который в такую штуку никак не встроить. В этом смысле шлем со своей системой охлаждения-подогрева, естественно, здорово выигрывает, проигрывая в свою очередь колпаку — в последнем и вовсе можно в окружении полярных льдов дышать воздухом жарких пустынь или наслаждаться свежестью морозного утра, сидя посреди удушливого вонючего болота.

          — Насколько я могу судить, со времени моего дежурства не произошло ничего примечательного, — произнес я вслух.

          — Ты прав, Пит, — тут же отозвался Суслик. Киб-мастеру, в отличие от меня, не нужно было спать, и он непрерывно поддерживал связь и с катером, в рубке которого сейчас дежурила Кэт, и с «Артемидой». — С Дианой связь стабильна всю вторую половину ночи, — продолжал он. — Никаких сбоев, как вчера вечером. Вокруг все спокойно, но гориллы иногда появляются поблизости. Биас время от времени фиксирует в лесу концентрацию биомассы.

          Через полупрозрачные стенки палатки еще не пробивался ни единый луч света. Я выбрался наружу. Над озером стлалась пелена густого тумана, его клубы медленно выползали и из леса, накрывая отдельные куски пляжа, над которым туман был значительно реже. Справа и слева маячили силуэты «сторожей». Из палатки Малыша не доносилось ни звука — Рик, как всегда, спал сном младенца. Со стороны, где стояла палатка Крейга, напротив, раздавался смачный раскатистый храп. Меня подмывало подойти и хорошенько шарахнуть по белеющему в темноте куполу, но Крейг после такого пробуждения был бы целый день злой как сатана.

          — Доброе утро, Кэтти, — сказал я.

          — Иди сюда, — позвала она. — Мне тут ужасно скучно одной.

          Я прошел в рубку. Кэт сидела в пилотском кресле, положив скрещенные ноги на пульт ручного управления. В руке она держала чашку с кофе.

          — Вон, видишь? — Она указала на один из экранов, развернутых Биасом на обзорном стекле. Там, на сине-сером фоне поля охвата биорадара медленно перемещалось несколько красных пятен. — Гориллы. Появились несколько минут назад, сразу четыре. Та, которую мы с тобой видели вчера на дереве, была кем-то вроде разведчика, а эти — наблюдатели. Подходят с разных сторон к самому пляжу, но ни разу еще не вышли на открытое место. Я уверена, что они с самого вечера постоянно поблизости, просто их не всегда ловит радар — чертовски густые заросли, много толстых деревьев. А если повысить чувствительность или расширить спектр, тогда вообще ничего не видно — здесь невероятное множество всякой животной мелюзги.

          Я принюхался к аромату кофе, наполнявшему помещение рубки.

          — Бодрящие напитки здесь подают?

          — Конечно! — недовольно сказала Кэт. — Ты только свисни. И я со всех ног помчусь к кухонному комбайну готовить тебе…

          Я оперся о спинку кресла и поцеловал ее в макушку.

          — Ты сегодня с утра ужасно сварлива. Я не виноват, что ты не выспалась. Но ты сама предложила такой график дежурства.

          — Это ты можешь спать по три-четыре часа за ночь и при этом выглядеть свежим как огурчик. — В устах Кэт это должно было звучать извинением за резкость. — А потом закрываешься в каюте и дрыхнешь беспробудно все время перелета между планетами. А я не в состоянии спать про запас, мне необходимо восемь часов отдыха в сутки.

          — Если бы восемь. Обычно ты спишь десять.

          — Можешь сам дать команду киб-мастеру. Почему тебе нужно, чтоб это делала я? Биас, будь добр, сгоняй «жучку» за кофе для этого лодыря… По-моему, тебе просто не терпится зацепить меня с утра пораньше.

          — Я тебя не цеплял, ты сама завелась ни с чего.

          Кэт издала возмущенный нечленораздельный возглас — больше всего на свете ей хотелось продолжать ругаться, не признавая собственную неправоту и оставить последнее слово за собой. Но сейчас она не могла решить, что для нее выгоднее — может быть, лучше промолчать, чтобы я тоже заткнулся. Прикатила «жучка», бережно неся на подносе заказ, но ситуацию это не прояснило. По опыту Кэт знала, что я могу успешно препираться с ней и одновременно от души наслаждаться чашечкой кофе.

          — Давай мириться, — великодушно предложил я, войдя в ее непростое положение.

          Кэт сочла за благо перевести разговор в более спокойное русло:

          — Этот сурок храпит, как стадо слонов, — сказала она, имея в виду Крейга. — Через полчаса его очередь сидеть здесь, и я с нетерпением жду этой минуты. Прикажу «жучке» принести мегафон прямо к нему в палатку и порадую веселой побудкой.

          — Не получится, — сказал я. — Кальян его предупредит. Но разбудить его — мысль, иначе он распугает всех животных в округе. А дежурит пусть Рик. Давай перетасуем дежурства так, чтоб тебе реже приходилось сидеть здесь по ночам. Никто не будет против. Просто ты иногда будешь дежурить весь день подряд.

          — Что-то ты сегодня очень добрый, — подозрительно протянула Кэт.

          — Я всегда добрый, — заверил я ее. — Не мучай себя понапрасну. Ты вложила в дело больше, чем мы вместе взятые, «Артемида» и вовсе твоя собственность, а ты настояла на том, чтобы старшим компаньоном фирмы был я. Ты изо всех сил стараешься не быть на первом месте и нести свою долю общих обязанностей. Часто ты набираешь их больше, чем любой из нас, или пытаешься выполнять то, чего от тебя при любых обстоятельствах никто не потребовал бы. Все-то ты боишься стать кому-то обязанной. Стесняешься своего богатства, потому, что не сколотила состояние сама, а получила его в наследство от родителей. Так ведь это не преступление. Ну, будь умницей, пожалуйста. — Я ласково погладил ее по голове. — И позволяй нам хоть иногда о тебе заботиться.

          Почувствовав, что Кэт смутилась, я залпом допил кофе, ошпарив при этом глотку, и вышел наружу. Не знаю, почему я сказал ей то, что сказал, но мне не хотелось, оставаясь в рубке, смущать ее еще больше. В четырнадцать лет Кэт сбежала из дому, пытаясь доказать самой себе, что она не маменькина дочка и вполне способна жить самостоятельно. С тех пор она упрямо создавала и культивировала образ крутой амазонки, которой все нипочем. Ну и пускай, раз ей это нравится. «Стальная Кэт» — так ее прозвали в кругу знакомых. Лишь немногие близкие люди знали, что внутри она другая. Ее подруга Кристина. Ее лучшая подруга и бывшая компаньонка Дороти Даллас. Я. И, конечно, Диана. Все остальные не знали ничего, но интуитивно подозревали это, и любили Кэт несмотря на все ее выходки.

          Храп, доносившийся из палатки Крейга, прекратился. Я прошел чуть вперед и увидел, что он стоит на берегу, уже успев надеть на голову коммуникатор. Очки слабо светились, меняя цвет — Кальян по приказу Крейга изменял настройки оптики. Палатка Рика задергалась: Малыш тоже проснулся и выбирался наружу.

          — Ты заметил, что на этом озере почти нет водоплавающих птиц? — спросил я. — И само озеро какое-то странное. Слишком чистое, и рыб я здесь не видел, когда нырял. Ну хоть стаи мальков-то должны же быть?

          — Пернатых водоплавающих на планете вообще на удивление мало, это одна из странностей Тихой, — ответил Крейг. — А ведь сравнительно недавно их было здесь полно. Я, в отличие от вас, посмотрел расширенные отчеты, в том числе — экзобиологов, для себя лично. Не теряю, знаешь ли, надежды когда-нибудь вернутся в науку… Хотя отстал я безнадежно.

          — Так что там с птицами? Вымерли?

          — Точно. Причины не установлены. И на счет озера ты прав — странное оно. Но для Тихой — типичное. Относительно этого не знаю, а на юге континента ученые обнаружили несколько озер, в которых отсутствуют не только рыбы, но и любые формы жизни вообще. Вода без ядовитых примесей, обычные условия без всяких отклонений. Попытались запустить туда живность — все прижилось без проблем. Научники из местного Центра гадают теперь: куда же прежние обитатели подевались-то? Что может уничтожить все живое, не оставив после себя следов? Если вы не против, я запустил бы в наше озеро хоть один зонд. Знаю, что это не по делу, но раз уж все равно мы здесь…

          — Делай что считаешь нужным, — разрешил я. — Но, так как мы люди крайне корыстные, ты за это отдежуришь за Кэтти пару смен. Ночных. В это время и займешься своими исследованиями, а? И сможешь притащить сюда с орбиты все, что тебе только понадобится.

          — Договорились, — быстро сказал Крейг.

          — Ну и ладушки.

          Я был донельзя доволен собой. Кэт может забыть о ночных сменах вплоть до нашего отлета — Крейга теперь от озера за уши не оттянешь, разве только придется поменять место базового лагеря.

          Рик поздоровался с нами по связи — он первым делом пошел еще раз проверить готовность давно готового к полету скутера. Малыш уже знал, что на разведку полетим мы с Кэт, а он останется в лагере. Крейг вызвался смотаться на орбиту на «Рейнджере» и привезти с «Артемиды» второй скутер, дополнительный запас продовольствия, боеприпасов, и те ловушки, которые мы не смогли взять с собой первым рейсом.

          — А также хорошенький наборчик зондов для изучения озера, — не преминул поддеть Крейга я. — Самое главное, их не забудь, ведь разгадка секретов Тихой и является нашей первоочередной задачей. А охота — она подождет. Зачем зарабатывать деньги, когда представляется случай сделать безвозмездный вклад в фонд науки?

          — Зонды нам так и так понадобятся, — ощетинился Крейг. — Одного явно мало. И вообще, что за выходки? Сначала сам согласился, дал заглотить наживку, так сказать, а теперь издевается!

          — Вовсе я не издеваюсь, просто ты показался мне сонным с утра, и мне захотелось тебя чуть взбодрить.

          — Мы знаем, что ты не поставишь личные интересы выше общего дела, — поддержала меня из рубки Кэт. Она уже успела в полной мере оценить, какие преимущества лично ей предоставляет наш с Крейгом договор.

          — Мы любим тебя, — добавил возившийся со скутером Рик.

          — И больше всего за то, — закончил я, — что ты не мучаешь нас головоломной биологической терминологией, вызывающей у людей, не столь сведущих в науке, как ты, острое чувство недоразвитости. А теперь — давай, дуй на «Артемиду», пока мы не передумали. Будешь возмущаться попусту — свяжем и засунем в клетку. Разгадаем тайну мертвых озер сами, а тебе не скажем, в чем она заключается… Я буду приходить к тебе каждый день и трясти перед твоим носом записями отчетов, а смотреть не дам. Представляешь себе всю глубину своих мучений?

          — Вы не поступите так со старым верным товарищем, — серьезно сказал Крейг. — Я в это не верю.

          — Лучше тебе поверить, — вздохнула Кэт. — Коварство Пита не знает границ.

          Вышел небольшой спор по поводу оружия, которое предстоит взять с собой. Мы, как обычно, хотели взять винтовки с подствольной подвеской, а Крейг советовал воспользоваться специальными ружьями под патроны с парализатором.

          — У подвески дальнобойность в условиях Тихой максимум пятьсот метров, — сказал он. — И на предельной дистанции из нее даже в животное размером с бегемота трудно попасть. А у ружей дальнобойность при этой силе тяжести две четыреста, как у стандартных винтовок. Лучше использовать их. Гориллы к себе близко не подпускают, только время зря потратим.

          — Ты имеешь в виду — если стрелять со скутера, — возразила Кэт. — Но если устраивать засидку в лесу, от ружей никакого толку. В этих дебрях и на пятьдесят метров ничего не видно. А из нормального оружия у нас останутся только пистолеты.

          — Можно взять новые «Драконы», комбинированные, — напомнил Рик.

          — Это Би-78? У них магазин для обычных пуль всего на двадцать патронов. — Кэт была сторонницей максимальной огневой мощи.

          — Зато к ним подходят магазины от пистолета.

          — Надо брать ружье хотя бы в багажник, — не сдавался Крейг. — Стрелку нетрудно достать его оттуда даже налету, пока пилот управляется со скутером.

          — Значит, так, — остановил всех я. — Охоту только начинаем, и неизвестно, что понадобится. Зато точно известно, что на Тихой может быть небезопасно, и я не вижу причин оставлять винтовки в лагере. У каждого — пистолет с полным боекомплектом. У каждого — стандартный «Тигр» с подствольной подвеской. Рик, сможешь быстро установить на арматуру заднего сиденья дополнительный зажим для ружья?

          — Без проблем. Десять минут.

          — Чудненько. Одно ружье туда, второе — в багажник, на случай устройства засады. Без винтовки за пределы охраняемого периметра не выходить. Когда «сторожа» отключены, всем иметь при себе оружие — даже в лагере. Крейг стартует на «Рейнджере» первым, мы вылетим следом. Малыш, включишь «сторожей» сразу же, как только наш скутер выйдет из зоны поражения… — Рик хотел было возмутиться, но я сказал твердо: — Не спорь со старшими. И на будущее — то же самое. Любой вылетевший скутер обязательно сопровождает телезонд. Второй повесим над стоянкой, чтоб группа поиска видела, что творится в лагере.

          — Я забыла, в каком звании ты демобилизовался из армии? — спросила Кэт.

          — Майор, — ответил я. — И, поверь, я его получил не за просто так.

         

          Крейг вылетел на орбиту сразу же, как только мы выгрузили из катера и установили под отдельными навесами переносную станцию зарядки батарей и портативный терминал управления роботехникой. Когда все было готово, мы с Кэт первым делом слетали к Малому Круглому озеру. Окружающие его особо густые, дремучие дебри показались нам удачным местом для начала поиска. Именно такие места, как нам казалось, должны были привлекать столь скрытных существ, как гориллы Фостера.

          — Не очень-то они похожи на настоящих горилл, — заметил я вскользь. — Помнишь вчерашнюю харю? Скорее напоминают шимпанзе.

          — Мне показалось — шимпанзе и гориллу одновременно, — отозвалась Кэт. — Но это не имеет значения. Человек слишком быстро осваивает космос в наше время — представляешь себе, скольким животным пришлось давать имена? Лично я одних только псевдогорилл знаю шесть разновидностей. И Фостера, и Раммани, и еще… Тираннозавров — десять, причем половина из них не только не имеют ничего общего с животными, жившими в прошлом на Земле, но даже и не слишком на них похожи. Иногда в качестве названий новых видов использовали малоподходящие термины, а то и вовсе случайные или придуманные слова. Например, гариманги, которых ты терпеть не можешь. Откуда взялось такое название? Может, оно и означает что-то, а может, и нет.

          — На счет гаримангов могу сказать точно, — ответил я. — Это несколько искаженная фамилия помощника капитана корабля «Кантон», впервые совершившего посадку на Каими. Билл Гарриман был первым, кого эти твари съели. Но далеко не последним.

          Удобных для посадки мест на берегах Малого Круглого не было. Метрах в шестистах нашлась прогалина, сплошь заваленная камнями и сухими корягами — это место мы забраковали.

          — Здесь сам черт ногу сломит, — сказал я.

          — Не понимаю, зачем вообще цепляться за поляны, — ответила Кэт. — Она развернулась на своем сиденье, и теперь сидела спиной ко мне, прикрывая, на всякий случай, тыл. — На плато деревья стоят реже, чем внизу, на равнине, давай попробуем нырять в кроны. Возможно, горилл не удастся выманить на открытое место, и придется расставлять ловушки в зарослях или на деревьях. Черт, все-таки по этим животным до ужаса мало информации.

          — Ты сама сказала, что человек слишком быстро осваивает космос в наше время, — отозвался я. — Всех манят далекие миры, мало кто хочет топтаться на давно открытых планетах. Здесь меньше шансов найти что-то кардинально новое.

          Я поднял машину повыше, чтобы как следует разглядеть местность. Одно дело — видеть все это через камеры или на снимках, и совсем другое — в натуре. Непосредственным визуальным осмотром территории, на которой предстоит работать, лучше не пренебрегать.

          — Так мы пробуем? — осведомилась Кэт. — Так и так нам этого не избежать. Почему бы не проверить все в первый же день?

          Я плавно повел скутер вниз.

          — Будь осторожен, Пит, ветви сплетаются очень густо, — предупредил Рик, который видел окружающую обстановку через камеры сопровождавшего нас телезонда. — Скорость не больше десяти.

          — Я не ослышался, Малыш, ты заговорил об осторожности? — поинтересовался я, делая правый разворот и снижаясь еще больше.

          На меньшей высоте сплошной зеленый ковер выглядел не таким непроницаемым, как сверху; ведя машину почти вплотную к нему, я приноравливался ко всем неровностям его рельефа и искал просвет, достаточно широкий для того, чтобы в него пролез скутер. Когда дело касается таких вот зарослей, этот легкий и достаточно компактный летательный аппарат кажется удивительно громоздким. Обнаруживаешь вдруг, что у него чертова уйма выступающих во все стороны деталей. И следует помнить, что заднее сиденье в приподнятом положении (особенно удобном для стрелка, когда доходит до дела) намного выше, чем кресло пилота, а если он сидит задом наперед, то видит, что творится по вектору движения, только через твою камеру, и может не успеть среагировать. Были случаи, когда стрелки получали серьезные травмы от ударов о толстые ветки, а то и вовсе платили головой за невнимательность — свою и пилота.

          — Оторванные головы назад пришивать трудно, — счел нужным напомнить я. — Они не всегда приживаются.

          — Хоть бы раз сказал что-то доброе, — печально промолвила Кэт.

          — Сказал бы, но это тебя расслабит и лишит бдительности.

          Внимательно следя за экраном скутера и слушая подсказки Суслика, я направил машину туда, где паутина ветвей была пореже. Верхний ярус растительности мы прошли хорошо, дальше стало проще. Лавируя между ветвями исполинских деревьев, многие из которых были в обхват толщиной и еще больше, я снизился до пятнадцати метров и повел скутер параллельно земле, осматривая густой подлесок. Ни нас, ни машину ни разу даже не задело, лишь изредка ласково гладило листвой.

          — Люблю тебя, — вздохнула Кэт. — Ты всегда осторожен. Вот если бы ты еще не был таким вредным, непременно вышла бы за тебя замуж.

          — А вдруг бы я не согласился?

          Кэт с минуту взвешивала такую возможность.

          — Да куда б ты делся, — рассудительно сказала она. — Ни один мужчина не может устоять долго, когда рядом есть женщина, которая хочет его на себе женить.

          — Начну исправляться сегодня же, — пообещал я. — Вернемся на Землю — сыграем свадьбу.

          — Мне понадобится время, чтобы убедиться, что ты не притворяешься, — возразила она. — Возможно, потребуется много лет.

          — И это меня ты назвала вредным?! Да я…

          — Эй, вы чем там вообще занимаетесь, я не понял? — прервал нас Рик. — Пробным поиском или…

          — Какой ты деловой сегодня! — удивилась Кэт. — Оставайся таким, и я выйду замуж за тебя.

          Я повел скутер вперед между огромных стволов, иногда снижаясь почти до самой земли. Но свободных от растительности мест внизу было совсем мало, заросли всевозможных кустарников высотой от полуметра до метров трех — четырех стояли почти сплошь. Из этой зелено-коричневой массы повсюду торчали молодые деревца с голыми, без ветвей, стволами, украшенные на самой макушке пучком широченных бледно-зеленых листьев. Некоторые из них были обвиты лианами так густо, что сгибались под их тяжестью, продолжая расти в наклонном положении. Лианы оплетали и стволы деревьев-гигантов, лезли вверх до самых теряющихся в вышине крон и спускались оттуда вниз, цепляясь за ветви и друг за друга. Вести скутер в таком лесу крайне трудно, зонд не всегда за нами поспевал, и Рик жаловался, что то и дело теряет нас из виду. Солнце встало минут сорок назад, но здесь, внизу, еще царили сумерки. Туман, особенно плотный у земли, выше стлался толстыми покрывалами, как слоеное тесто.

          — Суслик, убери очки, — попросил я, на минуту притормозив; киб-мастер выполнил приказ, втянув экран коммуникатора в обруч. Без очков я вообще видел только метров на десять.

          — Давай обратно… На каком расстоянии мы от озера?

          — Четыреста двадцать метров, — ответил Рик.

          — Надеюсь, здесь не везде так, — сказала Кэт. — Это же с ума сойти можно.

          — Как только вернется Крейг, пошлем зонды во все стороны. Может, туман такой густой только у озер и только утром.

          — Вижу объект. — Суслик показал красной точкой на экране — где. Я повернул скутер в сторону наигустейшего переплетения лиан, примериваясь как-то его обойти. Точка нервно заплясала перед глазами, и Суслик дополнительно вывел изображение на экран скутера.

          — Это не наши камеры и радар, это передача с зонда, — сказал он. — Смотри, еще один. И еще…

          — Они?

          — Размер подходящий. А этот, двойной — наверное, самка с детенышем.

          Между нами и группой животных было от силы метров пятьдесят, но я все еще их не видел. Тихое жужжание поворотного механизма заднего сиденья подсказало мне, что Кэт развернулась в ту же сторону, что и я.

          — Следила бы ты за тылами, — сквозь зубы посоветовал я.

          — Ты превращаешься в параноика, Пит.

          Животные не думали убегать, наоборот, приближались. Но в тот момент, когда мы вот-вот должны были их увидеть, вдруг свернули в сторону.

          — Еще! — сказал Суслик. — Левее и выше. Четверо.

          — Вижу их тоже! — Рик был возбужден. — А вон и еще двое. Пит, они и сзади появились. Пять, шесть… Восемь. Но, возможно, мы видим не всех.

          — Немедленно поверни свое кресло. — Кэт послушалась. Я вытащил винтовку из зажима, продолжая управлять одной рукой.

          — Первая группа разделилась, — сказал Рик. — Их там уже тринадцать. Девять идут по полукругу влево от вас, четверо — вправо и поднимаются выше. Восьмерка сзади — или у самой земли, или уже спустилась на землю. Кого ловить будем?

          — Не нравится мне это. Неужели никто из них нас не почуял? — Я покачал головой, хотя в данную минуту видеть меня никто не мог. — Не верю. Похоже, нас обнаружили и теперь окружают. Рик, оставь зонд на месте, мы пойдем в сторону второй группы. Ты будешь видеть и нас, и их.

          Едва я вывел скутер на позицию, с которой мы должны были увидеть группу из четырех животных уже визуально, как они двинулись по ветвям деревьев влево, в восемнадцати — двадцати метрах над землей. Я повернул туда, а они начали спускаться вниз; я попытался отрезать им путь назад, но животные нырнули в такие заросли, где скутер пройти не мог. Пока разворачивался, они успели опять подняться на прежнюю высоту и остановились, выжидая.

          — Те, что сзади, движутся следом за вами, — сказал Рик. — Но держат приличную дистанцию. Я вижу лишь некоторых из них. Сместить зонд?

          — Так и есть, они нас видят. Думаю, они обнаружили нас раньше, чем мы их, а это плохо. Будем надеяться, что нам сыграет на руку их любопытство. Я опять двину к ним, но справа, а ты смещай зонд влево, чтоб я хорошо видел, куда они пойдут. Кэт, у тебя теперь не будет картинки с зонда по твоему сектору, рассчитывай только на себя.

          Маневр не удался — как только мы попытались взять группу в «клещи», животные рванули по прямой с такой скоростью, что мы за ними не успели. Я снова попробовал зайти сверху и прижать их к земле, но они рассыпались в разные стороны. Повернув назад, я стал преследовать другую группу, состоящую из восьми особей, но результат оказался тот же. Моя правая рука уже ныла от тяжести винтовки, и я вернул ее в зажим.

          — Бесполезно. Суслик, выведи машину обратно тем же путем, я не желаю тратить время на поиски другой дырки в кронах.

          Мой киб имел выход на управление скутером дистанционно, но я, для надежности, вытянул из приборного щитка кабель и присоединил его к разъему на поясе комбеза. После чего выпустил штурвал и откинулся на спинку своего сиденья. Суслик услужливо выдвинул ее повыше, и даже поставил подголовник. Животные аккуратно следовали за нами всю дорогу, поднявшись почти до самых макушек деревьев. Перехватив управление, я внезапно бросил машину назад, но единственной наградой был мелькнувший на секунду в поредевшем тумане черный силуэт. Я плюнул и позволил Суслику завершить дело. Наверху было солнечно и дул легкий ветерок.

          — Попробуем на той стороне озера, — предложила Кэт. — Только теперь нырнем в лес подальше от него, километрах в двух.

          Но и там ничего не вышло. Мы блуждали по лесу около полутора часов, пока увидели горилл; судя по всему, как и в первый раз, они заметили нас раньше. Игра повторилась сначала, но все усилия приблизиться к увертливым тварям оказались тщетны. Затем я выбрал место в пяти километрах от Малого Круглого, на самом краю плато, надеясь прижать горилл к обрыву, буде они появятся. Они появились, заставив нас прождать больше двух часов, и так же легко обманули нас, несмотря на все мои старания. Видимость стала куда лучше, туман совсем рассеялся, и мы несколько раз хорошо разглядели наших пугливых подопечных через камеры зонда, но и только.

          Донельзя усталые и злые, мы возвратились в лагерь. Через полчаса с орбиты вернулся наш «Рейнджер». Из катера выпрыгнул оживленный Крейг. Он привез все, что нам было необходимо на первое время, включая роботов обслуги. Рик включил «сторожей» и перешел в рубку «Рейнджера» добивать свое дежурство, а мы втроем расселись на стульях в столовой. Крейг уже успел прослушать все новости по связи и вникнуть в ситуацию.

          — Исходя из того, что мы знали о гориллах Фостера, на быстрые успехи нечего было и рассчитывать, — сказал он. — Так что все нормально. С двумя скутерами дело пойдет лучше.

          — Тогда кому-то придется летать в одиночку… — начала Кэт.

          — Я с удовольствием возьмусь за это дело, — тут же вызвался Рик.

          — … или мы оставляем лагерь без присмотра.

          — Последнее исключено. Лучше уж первое.

          — Можно меняться. Каждый по очереди летает то в паре, то самостоятельно.

          — Когда я в паре с Малышом, то пилотирую я, — безапелляционно заявила Кэт.

          — В паре с Малышом тоже я пилотирую, — сказал я. — Я не хочу умереть молодым и красивым. Я хочу умереть в глубокой старости, окруженный почетом и уважением.

          — Годится, — не обиделся Рик. — Отведу душу, летая один.

          — Если угробишь скутер без причины, будешь отвечать, — предупредила Кэт.

         

          Но скутер угробил Крейг. И произошло это вовсе не без причины. Четыре дня подряд мы, сменяя друг дружку, гонялись по всему плато за неуловимыми животными, не желающими даже попадаться нам на глаза, не то что под выстрел. Густые заросли и непроходимые переплетения лиан сводили на нет все наше техническое преимущество. Правда, запуская четыре зонда, мы теперь почти всегда видели горилл на экранах биорадаров, и их частенько ловили объективы камер. Однако на этом все наши достижения и закончились. Хитрые бестии почти всегда обнаруживали нас первыми, и так же легко ускользали от двух скутеров, как раньше — от одного. Монотонное однообразие неудачных вылазок было нарушено только однажды. Крейг в паре с Риком вылетели на западную оконечность плато, их сопровождала Кэт, я дежурил в лагере. В течение пяти часов все шло как обычно: гориллам удалось уже дважды обмануть ребят, уйдя у них из-под носа. На третьем заходе Кэт неожиданно повезло — она отрезала группу из шести животных и начала оттеснять их к узкой и длинной прогалине, разрезавшей джунгли полумесяцем. Крейг тут же поддержал ее усилия. Гориллы оказались в «мешке» — им было необходимо или спустится на землю и выйти на открытое пространство, или идти обратно прямо на загонщиков. Я, как мог, помогал из лагеря, манипулируя всеми четырьмя зондами и отпугивая ими горилл с ненужных нам направлений движения, в то же время стараясь передавать ребятам хорошее изображение окружающей их местности.

          Особи, оставшиеся за границей захвата — а их оказалось более двух десятков — забеспокоились и начали со всех сторон приближаться к окруженным сородичам. Я перебросил два зонда в тыл, им навстречу, пытаясь предотвратить возможное вмешательство, а скутеру Крейга пришлось замедлить движение для того, чтобы дать возможность Рику, занимающему место стрелка, прикрыть загонщиков с тыла. Одновременно у Малыша появлялась возможность подстрелить одну из находящихся сзади горилл, но теперь Кэт предстояло завершить дело в одиночку.

          — Будь осторожна детка, — попросил я. — Не стоит рисковать из-за парочки несчастных обезьян, пусть даже они и стоят кучу денег.

          Кэт проделала все просто блестяще, и четверо из шести загнанных животных оказались в пределах прямой видимости с обоих скутеров. Я услышал, как у нее вырвался удовлетворенный вздох, и она, передав управление своему кибу, вынула из зажима винтовку. Потом случилось сразу несколько событий: четверка горилл заметалась по веткам, издавая пронзительные крики; Крейг, не бросая управления, тоже достал винтовку и, удерживая ее одной рукой, прицелился; полтора десятка животных вышли на сравнительно открытое пространство позади его скутера; Рик, отцепив страховочный ремень, привстал в стременах, приготовившись стрелять; из-за древесного ствола впереди вынырнул огромный черный самец, сжался в комок и, совершив головокружительный прыжок, упал прямо на капот машины Крейга.

          Нос скутера нырнул вниз, но самец вцепился обеими лапами в ветровое стекло и удержался. Через камеру коммуникатора Крейга я увидел разверстую пасть зверя с огромными острыми клыками. Он одной лапой ухватил руку Крейга с винтовкой и подтянул его к себе, примериваясь впиться человеку в горло. Крейг машинально дернул скутер назад, машина с размаху врезалась кормой в дерево, Малыш выронил винтовку и свалился вниз с высоты тридцати метров. Кэт, яростно крича, заложила на своем скутере чудовищно опасный вираж между деревьев, пытаясь подхватить Рика и одновременно стреляя с одной руки в нападавшего самца. Я видел, как на широкой, покрытой густыми черными волосами груди гориллы расползлись красные кляксы прямых попаданий винтовочных пуль, но он опять удержался. Кэт бросила скутер вниз, Рик ухватился за хвостовой стабилизатор ее аппарата, но пальцы соскользнули, и он полетел дальше. Я успел подвести прямо под него один из зондов, а вторым с размаху долбанул в голову самца, оседлавшего скутер Крейга, и он, наконец, не выдержал — отпустил ветровое стекло и руку Крейга, огромное тело выгнулось дугой и, сорвавшись с капота, обрушилось вниз, ломая тонкие ветви, ударяясь и отскакивая от более крупных. Третьим зондом я протаранил дерево на пути спешившей на подмогу своим большой группе горилл. Зонд взорвался, звери бросились врассыпную.

          Из левого двигателя машины Крейга сыпались искры и валил черный дым; она рыскала из стороны в сторону, задевая деревья, а сам Крейг отчаянно пытался справиться с управлением. Кэт, подлетев сзади, выстрелила из гарпунной пушки. Гарпун вонзился в корму, пробив крышку багажника. Крейг понял, что она задумала, и выстрелил из своей пушки в дерево. Минуты не прошло, как они подвесили искалеченный аппарат на тросах между стволами, и Крейг, заглушив двигатели, перебрался на скутер Кэт.

          Рику удалось-таки ухватиться за зонд, который я под него подсунул. Маломощные движки и слабый антиграв зонда, конечно, не могли удержать в воздухе вес человеческого тела, но сумели затормозить падение. Обняв стальную сигару зонда руками и ногами, Малыш свалился вместе с ней в заросли густого кустарника, которые смягчили удар о землю, и он почти не пострадал, отделавшись несколькими царапинами на лице и шее и порванным в двух местах комбинезоном.

          Кэт, выбрав свободную площадку, посадила свой скутер, и Крейг отыскал тело мертвой гориллы. Один труп животного, намеченного для поимки живьем, был слишком скудной платой за то, что произошло, но и бросать его не имело смысла — так или иначе, это ведь первый экземпляр, который удалось добыть за всю историю Тихой.

          — Оставайтесь на месте, — сказал я. — Сейчас подниму «Рейнджер» и прилечу за вами.

          — Не нужно оставлять лагерь без присмотра, — возразила Кэт. — Кто знает, чего еще ожидать от этих тварей. Пусть Малыш, как самый пострадавший, летит туда и сменит тебя.

          — Пустяки, я в порядке, — возразил Рик.

          — Не вянькай, экстремал несчастный, — оборвал его я. — Кэтти, будь ласкова, врежь там ему по шее, чтоб в следующий раз не пренебрегал страховочным ремнем, а прилетит в лагерь — я ему еще добавлю.

          Остаток дня у нас отняла эвакуация с места происшествия. Труднее всего было вытащить разбитый скутер, но удалось и это. Осмотр в лагере показал, что у машины вдребезги разбит левый двигатель, искорежен стабилизатор и пострадала антигравитационная платформа. Насколько серьезно — можно было выяснить, только просканировав аппарат на ремонтном стенде, а стенд находился на «Артемиде». Никуда не денешься, придется везти его на орбиту, о починке таких поломок в полевых условиях нечего и думать. Решили, что на корабль отправится Рик, раз он самый большой специалист по скутерам среди нас. Один зонд вышел из строя — врезался в толстую ветку после того, как я им сшиб гориллу, от второго остались одни шкварки. Зонд, в обнимку с которым Рик рухнул в кусты, работал, но с перебоями. Лучше его тоже отремонтировать или заменить.

          Вечером за ужином, несмотря на вкуснейший борщ по-украински со сметаной на первое, все были немного подавлены. Проявление свирепости и столь несомненной склонности к убийству со стороны животных, которых мы привыкли считать пугливыми и безобидными, подействовало на нас угнетающе. Когда «жучка» подала на стол эскалоп из свинины и картофельный рулет, я приказал ей притащить пару бутылок красного вина — нам всем явно не мешало выпить. После второго бокала ребята оживились, но все равно наше сборище больше всего напоминало заседание военного совета разбитой армии.

          — Просто не могу поверить, какие агрессивные сволочи, — выразил общее мнение Малыш.

          — И ты станешь агрессивным, когда тебя загонят в угол, — сказал я. — А страховочный пояс придумывали не для того, чтоб некоторые балбесы, вроде тебя, его расстегивали, находясь в воздухе на высоте трех десятков метров.

          — Я просто хотел встать — для верности… Но все равно, спасибо, Пит. Здорово ты меня подцепил!

          — Ты тоже молодец, не растерялся. Смог ухватиться за него, а это не просто.

          — Ты прав. Он слишком мал, к тому же скользкий, как змея. — Малыш беззаботно расхохотался: — Господи, в первый раз слышу, чтоб чью-нибудь задницу спасли при помощи телезонда!

          — Мне крайне печально было бы присутствовать на твоих похоронах, вот я и постарался. Но страховку больше не отцепляй. Если не желаешь заботиться о своем здоровье, подумай о Лори. Она с нетерпением ждет, когда ты доставишь ее папаше перламутровых питонов. Держу пари, она сейчас штудирует Кама-сутру, чтобы подготовится к свиданию с тобой. Правда, ей всего семнадцать, но лучше уж отсидеть срок за соблазнение несовершеннолетних, чем валятся в джунглях на Тихой, разбившись в лепешку.

          — Пит, перестань говорить пошлости, — попросила Кэт.

          — Я просто хочу разбудить в нашем Малыше остатки чувства самосохранения.

          — Придется сделать небольшой технический перерыв в работе, — сказал Крейг. — Почему бы мне, воспользовавшись случаем, не смотаться на орбиту вместе с Риком, захватив наш дохлый трофей? Я мог бы поработать над ним в медцентре «Артемиды». Я не специалист по инопланетным человекообразным, да и возможности медотсека корабля очень ограничены, но, думаю, смогу узнать кое-что интересное. Например, о наличии дополнительных органов чувств у горилл Фостера. Слишком уж быстро они нас каждый раз находят, слишком хорошо предугадывают наши действия. Диана мне поможет.

          — Хорошая идея, — одобрил я. — Можешь, в случае затруднений, потратиться на сеанс связи и пообщаться с Шанкаром Капуром. Тогда в твоем распоряжении окажется база данных Джайпурского института и все другие, к которым имеет доступ сам Шанкар. Заодно расскажешь о наших затруднениях. Спроси, нужны ли ему трупы. Если нужны, пусть позаботится о разрешении на вывоз. Ему с Земли добиться этого будет проще, чем нам отсюда.

          — Зачем разрешение? — удивился Рик. — Мы убили его в прядке самообороны, можем сдать труп в анатомичку или набить чучело — на свой выбор. Трофеи, добытые при подобных обстоятельствах, являются собственностью тех, на кого напали.

          — Такое право не распространяется на заповедники А-группы, — сказал я. — Строго говоря, мы и подвергать его изучению в лабораторных условиях не можем. Убить при самозащите — да. Вывезти — нет. Резать — тоже. По правилам, мы обязаны передать его научникам Службы охраны заповедников.

          — Их здесь лишили всех дел, Пит, — напомнила Кэт. — Крейг говорил, что исследования, проводившиеся здесь непосредственно СОЗ, давно свернуты за неимением средств.

          — Правильно, и учитывая этот факт, и прочий бардак, творящийся в заповеднике, Крейг резать гориллу будет. Но мы не сможем без проблем протащить тело через таможню на Безымянной. Будем уходить в подполье из-за одного трупа?

          — Нет, конечно, и еще неясно, нужен ли он Шанкару.

          — Еще как нужен, — заверил я. — Ему сгодится любой материал, просто он смог достать лишь разрешение на отлов десяти пар. Но о дополнительных квотах добычи пускай позаботится сам.

          — Я обещаю выжать из этого тела все, что смогу, — сказал Крейг. — В первую очередь, понятно, то, что будет нам полезно в плане успешного отлова этих животных.

          Глаза Крейга сияли. Сначала ему посулили возможность обследовать озеро, в котором нет рыбы, а вот теперь он сможет по уши забраться в потроха дохлой гориллы — ну что еще нужно человеку для счастья?

         

          Наутро Малыш и Крейг вылетели на орбиту. Без внушительной громады «Рейнджера», доминирующей среди прочих сооружений на берегу озера, наш лагерь теперь казался пустоватым и беззащитным. Это было не так — «сторожа» исправно исполняли свои обязанности по охране периметра; их огневой мощи хватило бы для того, чтобы остановить кого угодно, а общий резерв оставшихся в лагере боеприпасов позволял держать круговую оборону против полчищ любых, самых ужасных монстров в течение месяца. У нас имелось вдоволь продовольственных припасов и энергии, но все равно — без катера на далекой планете чувствуешь себя очень неуютно. Самый лучший, прекрасно оборудованный и технически оснащенный лагерь сразу становится тем, чем и является на самом деле — затерянным в глубинах космоса клочком цивилизации, существование которого невозможно без подпитки извне. Хотя над нашей головой, на орбите Тихой, находилось достаточно людей и транспортных средств, готовых, в случае чего, придти к нам на помощь, но сделают они это только в том случае, если будет в порядке связь. Связь же в последние два дня оставляла желать лучшего.

          — Передай привет Диане, — сказал я Рику перед вылетом. — И постарайся изменить ситуацию. Свяжись еще раз с СОЗ. Может, они все же разрешат нам использовать мощности их станций. Честно говоря, их отказ предоставить Диане доступ к системе наблюдения секторов — просто свинство.

          — Возможно, станции всех секторов действительно уже законсервированы, — ответил Малыш. — Ты сам говорил, что им невыгодно распространять такую новость. А предоставь они Диане доступ, она непременно узнает, с кем общается — с людьми или с кибами. Но я попробую.

          «Рейнджер» поднялся в воздух и, сделав над лагерем круг, пошел вверх. Мы остались одни. Малыш накануне отдежурил первую половину ночи, Крейг, выполняя свое обещание, подменил Кэт на вторую половину, тем более что мы теперь, оставшись вдвоем, вынуждены были и дежурства удлинить вдвое — ребята давали нам обоим возможность отдохнуть. День достался Кэт, а ночь — мне.

          Кэтти заступила на вахту, а я запустил в озеро уцелевший зонд, перепрограммировав его в соответствии с новыми задачами. Сразу выяснилось, что рыба здесь есть, но вся держится у дна и подальше от берега. Зонды, используемые в своих целях охотниками, для которых в первую очередь важна надежная связь, передача изображения и локация биологических объектов, совсем не то, что настоящие исследовательские зонды, применяемые учеными для изучения чужих планет, но кое-что умеют и они. Этот я настроил таким образом, чтобы он к возвращению Крейга успел возможно более полно просканировать все основные уровни и подуровни экосистемы озера. Он должен был также взять пробы воды, грунта и органических отложений.

          Потом я надул одну из двух наших лодок — гражданский вариант армейской «Пираньи», предназначенной для диверсионных подразделений десантных войск, оснащенную собственным компрессором и двумя бесшумными двигателями. Отъехав от берега и несколько раз сменив место, я наловил Крейгу рыбы; хотел уже возвращаться, но в душе у меня все возмутилось при мысли ограничиться лишь интересами науки, и я решил продолжить лов в интересах своего желудка. Вернувшись на берег, я часть рыбы поместил в просторный садок, часть засунул в кухонный комбайн, обеспечив тем самым на обед уху и заливное. Кэт скучала в кресле перед терминалом в нашем «штабе». Я свистнул «жучку», и отнес обед туда. Уха Кэт очень понравилась, заливное — еще больше.

          — Ты знаешь толк в еде, браконьер несчастный, — похвалила она.

          — Это только по закону лов рыбы в заповеднике считается браконьерством, — сказал я. — Но даже смотрители ничего не имели бы против, окажись они тут. Парни, работающие на «земле» — совсем не то, что чинуши из УОП. Такая малочисленная группа, как наша, может хоть каждый день иметь к столу свежее мясо и рыбу, и никто слова не скажет, если дело не касается редких видов. Рик прав: когда настроимся с отловом горилл, можно будет поохотиться в свою пользу и устроить парочку пикников с костром и шашлыками.

          — А я люблю дичь на вертеле.

          — Я знаю. Ну, как там наши застенчивые и кровожадные друзья?

          — Все так же любопытны, — сказала Кэт, указывая на экран. — Несколько особей постоянно толкутся в непосредственной близости от лагеря. Иногда собирается три — четыре десятка. Утром, едва я заступила на дежурство, они устроили целый симпозиум в полукилометре от озера — с помощью зонда я насчитала не менее четырехсот.

          — Ого! И что?

          Кэт пожала плечами:

          — Устроили страшный галдеж, шумели часа два, потом разошлись. Наши постоянные соглядатаи участия в собрании не принимали. У них что-то вроде мобильных групп слежения, они перемещаются в лесу, метрах в пятидесяти от пляжа, часто подходя к самой границе зарослей. Не уверена, но, кажется, животные в этих отрядах время от времени меняются, словно передают дежурство по смене.

          — Может быть, так оно и есть, — сказал я. — Гориллы Фостера разумны и цивилизованны, не хуже нас. Дозор возле нашего лагеря — их научно-исследовательский центр, в котором они изучают поведение людей в условиях Тихой, а сборище в лесу — обезьяноподобный вариант заседания Комиссии по Контактам. На сближение они не идут, поскольку еще не решили, стоит ли связываться с подозрительными личностями, вроде нас. Или они просто не готовы к отправке своей делегации на Землю, да еще в принудительном порядке, в клетках.

          — Ты очень красочно обрисовал ситуацию, — усмехнулась Кэт. — Если так, то нам будет нелегко выполнить заказ Шанкара Капура, не нарушая этических норм межрасовых отношений с представителями внеземных цивилизаций… А если серьезно, в жизни не встречала ничего подобного. Такое настойчивое внимание со стороны животных к чему-то постороннему, в течение столь длительных промежутков времени, более чем странно. По данным экспедиции Ростовцева, они неотступно толкались возле лагеря и сопровождали исследовательские группы все восемнадцать месяцев работы ученых на Тихой. Ростовцев впервые отметил чрезвычайный интерес отдельных особей к деятельности людей, и я заметила то же самое. Одни приходят и уходят, но трое здесь почти постоянно, даже непонятно, когда они находят время для добывания пищи. Я почти уверена, что один — тот самый, которого мы с тобой увидели в первый день. Это молодой самец, очень больших размеров для своего вида. Второй и третий — зрелые самцы, все трое регулярно выходят к самому лагерю, и не представляет труда рассмотреть их физиономии через камеры. Один из зрелых самцов, очевидно, занимает высокое иерархическое положение в местном стаде — другие при встрече всегда уступают ему дорогу.

          — Да ты настоящий обезьяний детектив, — сказал я. — Говоришь, они постоянно отделяются от других? Вот вернутся ребята, попробуем их отрезать и выгнать на пляж.

          — Идея. Или подстеречь большое скопление особей, как сегодня.

          — Еще лучшая идея. Свалиться внезапно на скутерах сверху…

          — Держу пари, Малыш постарается быть в первых рядах такого предприятия.

         

          «Рейнджер» вернулся только на четвертые сутки. Скутер оказался поврежден еще сильнее, чем мы предполагали: пришлось заращивать трещины в антигравитационной платформе, и ремонт затянулся. Рик спрыгнул на землю, и по его глазам, имеющих в данный момент цвет и приветливость грозовых туч, я понял, что он чертовски зол. Наладить стабильную связь «Артемиды» с лагерем не удавалось, на запросы о предоставлении доступа к системе станций «СОЗ-Тихая» с главной базы опять ответили отказом без объяснения причин.

          — Если они скрывают полную консервацию системы, неужели не понимают, что из самого их молчания можно сделать выводы? — пожаловался Рик. — Хоть бы наврали что-нибудь.

          — Им фантазии не хватает, — ответил я. — Или просто лень выдумывать. Отсутствие фантазии и беспробудная лень — главные отличительные черты бюрократов из УОП.

          Подошел Крейг. Он тоже был невесел.

          — Узнал что-нибудь?

          — Массу интересных для специалиста-экзобиолога вещей, — ответил он. — Но ничего полезного для нас. Никаких дополнительных органов чувств у горилл нет. Обычные обезьяны. Мозг вот только… Мозг у них просто огромный. Больше, чем у человека.

          — Что это значит? Они все-таки разумны?

          — Может да, а может, нет. Не забывай, речь идет об инопланетном обезьяноподобном существе, которое впервые попало под скальпель, да еще в обычном корабельном медотсеке. Я бы воздержался пока от далеко идущих выводов. Разумность вида признается или отрицается на основании наличия либо отсутствия нескольких главных и десятка второстепенных признаков… — Крейг, спохватившись, замолчал, затем добавил: — Короче, разумность определяется не по размерам мозга одной единственной особи. Человечеству уже известны в высшей степени разумные существа, у которых вовсе нет ни мозга, ни нервной системы. Также известны животные с огромным мозгом, которые глупее улитки. Иногда природа делает что-то с запасом, и часто этот запас остается невостребованным.

          — Ты имеешь в виду, что… — Кэт поднялась из кресла возле терминала. С прибытием «Рейнджера» ее вседневные дежурства закончились. — Хочешь сказать, именно гориллы Фостера, а не туземцы, должны были основать цивилизацию на Тихой?

          — Это возможно.

          — Господь Бог любит устраивать отбор на конкурсной основе, — сказал Рик. — Вспомните земных неандертальцев. У них тоже объем мозга был больше, чем у современных людей.

          — Не совсем точное сравнение, но… — Крейг снова замолчал. — Я бы сказал — человек и шимпанзе. Шимпанзе достаточно сообразительны, в неволе могут перенимать многие чисто человеческие привычки. Представьте себе шимпанзе с мозгом как у нас. Возможно, они станут еще сообразительнее. Но это еще не сделает их людьми.

          — Я считаю дискуссию излишней, — сказала Кэт. — Специалисты по контактам какие только программы не прокручивали этим гориллам, благо зрители из них просто великолепные, всегда на месте. Но они никак не среагировали.

          — Кэт права, — согласился Крейг.

          — Поэтому предлагаю по-прежнему считать их обезьянами и законной добычей, — сказал Рик. — Давайте поймаем этих сукиных детей. В жизни не прощу им, что они разбили скутер.

          — Если у них нет никаких органов чувств, кроме обычных, как же они всегда о нас знают? — спросил я.

          Крейг пожал плечами.

          — Я неверно выразился, сказав, что их нет, — признался он. — Просто я их не обнаружил. А экстрасенсорные способности и вовсе не обнаружить хирургическим путем.

          — Ты говорил с Шанкаром?

          — Да. Он в восторге. С присущей ему щедростью пообещал оплатить сеанс связи.

          — Бесценный клиент, — похвалила Кэт.

          — Попросил меня подождать со вскрытием пару часов, потом сам заказал с Земли полноформатный сеанс и наблюдал, когда я резал. Сказал, что разобьется, но достанет разрешение на вывоз тела. Но умолял больше горилл не убивать. Иначе могут возникнуть осложнения с отловом. Он намекнул, что кое-кто в УОП не прочь отозвать наше разрешение. Похоже, у нас появились конкуренты.

          — Час от часу не легче! Кто?

          — Он сам не знает. Но не исключено, что кто-то еще получил разрешение на отлов горилл Фостера.

          Под навесом заверещал сигнал вызова. Мы бросились туда. Это был Ливнев, и качество связи радовало глаз. На экране я видел, что инспектор, как всегда, подтянут и сосредоточен.

          — Простите, каким каналом вы пользуетесь? — вылез вперед Малыш.

          — Линией СОЗ, разумеется, — ответил Ливнев. — С высоких орбит связь последние дни нестабильна, и директор заповедника Василиадис любезно предоставил мне доступ…

          — Проклятый ублюдок!!! — заорал Рик. — Простите, инспектор, это я не вам. Василиадис! Я обращался лично к нему, а он ответил, что… Вот урод мерзкий!

          Ливнев понимающе улыбнулся.

          — Я слышал об этом. Согласен, что отказ предоставить вам доступ к системе СОЗ некорректен. Тем более что ваша группа находится непосредственно в районе риска. К сожалению, я не могу здесь командовать. Я мог лишь настоятельно попросить… Им ничего не оставалось, как выдать мне минимально необходимую информацию. Вам известно, что некоторое время назад на Тихой исчез некто Левицкий?

          — Да, а еще погиб его сын.

          — Вот как? — Ливнев нахмурился, и я понял, что он этого не знал. — Дальше. Левицкий работал смотрителем восемнадцатого сектора — того самого, в котором находитесь вы. Исчез он в этом же секторе. Точное место мне назвать отказались, сославшись, что координаты места происшествия может раскрыть лишь профессиональная следственная группа по завершении всех процедур. Но формально следователь имеет право держать координаты втайне до обнаружения либо Левицкого, либо достоверных доказательств его гибели, то есть — до бесконечности. Я считаю, что эта глупая игра руководства СОЗ в секретность вызвана тем, что, по слухам, Левицкий… и его сын высадились на территории сектора с целью заняться незаконным отстрелом, проще говоря — браконьерством. Чрезвычайно скандальное происшествие. Боюсь, это все, что я могу вам сообщить. Будьте осторожны. На планете опасно.

          Попрощавшись, Ливнев выключил связь. Наступившее молчание нарушил Рик:

          — Молодец он, этот инспектор. Василиадис предоставил ему связь, а он почти в открытую назвал его дураком. «Глупая игра руководства в секретность»… Надеюсь, директор прослушивал канал и все слышал. Жаль только, этот Ливнев был излишне вежлив.

          — В отличие от тебя, — заметил Крейг.

          — Надеюсь, Василиадис и меня слышал, — хладнокровно ответил Рик.

          — Ну что, народ, начнем работать? — предложила Кэт. — Быть осторожнее, чем мы сейчас, попросту уже невозможно. И если некоторые из нас не станут расстегивать страховочные ремни…