Паго Нвокеди. Неудачный эксперимент

 
 

СТЕПЕНЬ ПРЕВОСХОДСТВА. Часть первая. ДОМ БОГОВ



Глава 2. Паго Нвокеди. Неудачный эксперимент
 
 
          Паго Нвокеди затравленно огляделся по сторонам и, хватаясь за грудь одной рукой, оперся другой о шершавый ствол огромного дерева. Пот заливал глаза, в боку нестерпимо кололо, дышал он со скоростью загнанного собаками зайца, но воздуха все равно не хватало. Сообразив, что он глупо поступает, застряв здесь, на сравнительно открытом месте, где его можно заметить издалека, Нвокеди заставил себя оттолкнуться от ствола и двинуться дальше — требовалось найти какое-нибудь укрытие и передохнуть. Бежать, как раньше, он сейчас не сможет, скорее даст порвать себя на части: ноги совсем не хотели двигаться. А ведь когда то был прекрасным спортсменом, усмехнулся про себя Паго, да видно, потерял форму, уйдя с головой в науку, в кабинетного доходягу превратился; но тут же оборвал себя — нет, он и сейчас прекрасный стайер, просто бегать на тренажере в спортзале Центра или по дорожкам стадиона, и здесь, в труднопроходимых даже на скорости пешехода джунглях, да еще с этими монстрами на хвосте — не одно и тоже.

          Нвокеди спустился по склону неглубокой ложбинки между двумя пологими холмами и, перейдя вброд мелкий ручей, забрался в густые заросли колючего кустарника; сначала шел, раздвигая ветви и обдирая руки, потом опустился на четвереньки и пополз между пучками тонких, покрытых бледно-зеленой паутиной вьющихся растений стволов. Внезапно стало просторнее, и он, совершенно обессилев, повалился лицом вниз на толстый слой прелых листьев, сплошным ковром покрывавших свободную от кустов площадку размером восемь — девять квадратных метров. Через несколько минут нашел в себе силы перевернуться на спину. Ветви сплетались над головой, образуя непроницаемый коричнево-зеленый купол. Из свежих ссадин на руках сочилась кровь, на старых царапинах она уже запеклась. Угораздило же потерять перчатки… Лицо тоже было в крови, черная кожа стала пепельно-серой, ее покрывала грязь и крупные капли пота. Нвокеди приподнялся, опираясь на локти, сел и медленно вытер лицо рукавом комбинезона. На ткани остался мокрый грязный след.

          — Ну и влип же ты, Паго, дружок, — сказал он сам себе, и звук собственного голоса подействовал на него успокаивающе.

          А может, он просто слишком сильно устал, чтобы продолжать бояться. Сколько длился этот бег с препятствиями — три, четыре часа? Дольше? Если бы не экзоскелет в комбинезоне, существенно увеличивающий силу мышц, ему бы ни за что не удалось уйти от этих ублюдков. Нвокеди вспомнил, и его передернуло. Чем-то похожи на павианов, только ростом в два метра. Безволосые черные тела, мощные четырехпалые лапы с короткими толстыми когтями, длинные гибкие хвосты рептилий… Нвокеди был уверен, что среди обитателей Тихой нет и не было ничего подобного.

          — Маус, — позвал он своего киб-секретаря, которого перед высадкой на планету присоединил к интеллектронной системе комбеза. — Маус, ты имеешь сведения о существах, что на нас напали?

          Киб не отозвался, и Паго вспомнил, что тот перестал подавать признаки жизни сразу после первого нападения — там, на поляне. Связь тоже не работала. Это выяснилось после получасовой игры в кошки-мышки с невесть откуда взявшимися монстрами, когда он попробовал вызвать базу научно-исследовательского центра на орбите — ему уже было наплевать на угрозу наказания за несанкционированную высадку на планету и свои сомнительные эксперименты. Это произошло еще до того, как Паго потерял шлем, лишившись, помимо прочего, возможности видеть в каком-либо другом диапазоне, кроме обеспеченного человеку природой. С кораблем связь тоже отсутствовала; скутер[1], настройки которого заставляли машину следовать за хозяином, как только тот удалялся на расстояние более пятидесяти метров, отстал в самом начале погони, очевидно, потеряв пеленг, и теперь Нвокеди понятия не имел, где находятся оба летательных аппарата. Он попытался подозвать скутер сразу же, как эти твари выпрыгнули из окружающих поляну зарослей, но машина, вместо того чтобы лететь к нему, только бестолково крутилась из стороны в сторону, словно не зная, в каком направлении следует двигаться. Животные быстро приближались с угрожающе разинутыми пастями, издавая леденящий душу вой и отрезая его от скутера. И тут Паго потерял голову — вместо того, чтобы сразу взять четкое направление в сторону оставленного в укромном месте корабля, рванул не разбирая дороги в заросли, надеясь, что интеллектроника скутера вскоре сориентируется, машина догонит его, и он сможет взлететь. Глупее ничего нельзя было придумать. Уже через несколько минут бешеного забега в джунглях, где приходилось все время сворачивать то вправо то влево, Нвокеди потерял всякое представление о том, в какой стороне от него находится корабль, а в каком — поляна с брошенным скутером; злобные бестии наступали на пятки, и ничего не оставалось, как непрерывно бежать, непрерывно маневрировать в бесплодных попытках сбить их с толку… Хотя, кажется, ему это наконец удалось. Только теперь.

          — Ладно, посмотрим, что мы имеем, — пробормотал он, и первым делом проверил, на месте ли пистолет.

          Пистолет оказался на месте, в кобуре, пристегнутой к правому бедру. Паго достал его и посмотрел на индикатор боезапаса. Конечно, пусто. Первый магазин он истратил на поляне, но в спешке вряд ли кого-то серьезно зацепил, да и больше думал о том, как побыстрее оседлать скутер и удрать оттуда. Второй расстрелял спустя минут сорок, уже после неудачной попытки связаться с Центром. Ветка дерева низко нависла над землей, а он как раз оглянулся проверить дистанцию между собой и преследователями. Когда посмотрел вперед, нагибаться было уже поздно. Ветка пребольно хлестнула по лицу, снесла с головы шлем, оборвав кабель, соединяющий его с комбинезоном, Паго поскользнулся и полетел кувырком вниз по крутому склону оврага. Падение затормозить не удавалось, пока он не врезался со всего маху в лежавшую на пути огромную полусгнившую колоду. Если б дерево упало недавно, и ствол был твердым — не собрать бы ему костей… Вскочив и повернувшись лицом к приближающимся хищникам (в том, что это хищники, сомневаться не приходилось, слишком уж недвусмысленными выглядели их намерения), Нвокеди выхватил пистолет. Отплевываясь от забившей рот трухи, воя от внезапно накатившей ярости, он начал стрелять — сначала беспорядочно, потом сосредоточил огонь на передовом преследователе, очевидно, вожаке. Паго никогда не был особенно метким стрелком, предпочитая упражнениям в тире занятия легкой атлетикой, но стрелять все же умел, да и расстояние было невелико. Он ясно видел, как по крайней мере четыре пули попали вожаку в грудную клетку, но тот даже ход не сбавил. На остальных мощные реактивные пули, любая из которых могла бы свалить животное втрое крупнее, тоже не произвели должного впечатления. Паго одним прыжком перемахнул через упавшее дерево и рванул дальше. Отстреливаться он больше не пытался, только время от времени попеременно вызывал то базу, то свой корабль — никто не отзывался. Вот тогда он уже испугался по-настоящему. А потом…

          Потом была многочасовая изматывающая гонка на выживание в джунглях. Преследователи все время поджимали сзади, заходили то справа, то слева, вынуждая его снова и снова сворачивать, пока он не потерял не только ориентацию в пространстве, но и чувство реальности происходящего.

          Нвокеди ощупал широкий пояс, плотно облегающий талию и составляющий с комбинезоном одно целое. Готовясь к высадке, он взял с собой минимальный боекомплект — четыре магазина. Полный комплектуется десятью, но разве могло прийти в голову, что на планете с биосферой земного типа, с расслабляющим названием Тихая, придется начать боевые действия, да еще против тварей, которые держали попадание тяжелой стандартной пули с такой же легкостью, как боксер-профессионал держит неловкие и слабые удары новичка? Итак, было четыре магазина по двадцать патронов, плюс один в пистолете. Два истрачены полностью, должно остаться три. Все три оказались на своих местах, в специальных отделениях на поясе. Паго достал один и перезарядил оружие. Впрочем, что толку? Тут не пистолет нужен, а гранатомет по меньшей мере. Плоская литровая фляга с тоником, как обычно называли тонизирующий энергетический напиток, тоже была на месте.

          — Маус, дай попить, — по привычке попросил Нвокеди, позабыв, что киб-секретарь не реагирует на его призывы уже несколько часов. Выругался, повернул крышку, нажал, ожидая, что из воротника-стойки выдвинется мундштук автономной системы питания. Подождал и нажал еще раз. Никакого эффекта. Значит, накрылся не только Маус, но и киб-мастер спецкостюма, а вместе с ним и вся система жизнеобеспечения, встроенная в комбинезон. Чудесно…

          Нвокеди отцепил флягу и, открутив крышку, с удовольствием глотнул освежающей жидкости. Что, во имя всех святых, могло вывести из строя сразу обоих кибов? Впрочем, подключив Мауса к гостевому контуру и передав командование ему, он тем самым включил его в общую цепь информационных связей, и то, что сбило работу Мауса, автоматически повлияло и на киб-интеллект комбеза. Или наоборот? Какая разница…

          Еще на поясе был контейнер с концентратом, обеспечивающим полноценное питание человеческого организма в течение семидесяти двух часов. Правда, теперь придется употреблять его с помощью ложки, разводя в стакане с тоником или с водой. Ложка и раздвижной стакан, который при необходимости можно было трансформировать в небольшой котелок, находились тут же, в чехле. Во время бегства ему не раз приходилось перебираться через ручьи. Вода на Тихой хорошая, по химическому составу для человека вполне пригодна, а все необходимые прививки против местных инфекционных заболеваний у него сделаны. Да и снадобья из личной аптечки могут даже кислоту, перемешанную с болотной жижей, превратить в химически чистую аш-два-о. Так, аптечка… Аптечка тоже была на месте. Ну что же, все не так плохо. Жаль, конечно, что не работает интеллектроника, но управление экзоскелетом подчинено непосредственно ему, точнее, экзоскелет реагирует на сигналы, посылаемые телом; с системой терморегуляции костюма — то же самое. У него есть аварийный SOS-передатчик… SOS-передатчик! От души обругав себя идиотом, Паго полез в нагрудный карман. Нет, в плане искусства выживания в экстремальных условиях он просто жалкий дилетант. Сидит тут, запасы подсчитывает, робинзон хренов…

          Усилием воли Нвокеди подавил в себе желание немедленно врубить передатчик и послать сигнал бедствия сразу на всех доступных частотах. Короткий отдых и отсутствие непосредственной угрозы быстро вернули ему обычную уверенность в собственных силах и способность рассуждать хладнокровно и расчетливо. SOS будет прежде всего услышан Службой охраны заповедников, именно у этих парней самые чувствительные приемники, именно они слушают эфир в наиболее широком диапазоне. Космические контрольно-наблюдательные станции смотрителей расположены на низких стационарных орбитах вокруг Тихой, и есть еще наземные наблюдательные пункты, значит, быстрее всего до него доберутся именно они. Скорее всего, часа не пройдет, как кто-то из смотрителей будет здесь, и его сразу же доставят домой, на космическую базу научно-исследовательского центра «Тихая». Но…

          Тут и начинались всякие «но». Иметь дело даже с самой СОЗ по поводу несанкционированной высадки в заповеднике А-группы уже достаточно неприятно, это раз. Придется указать им место посадки своего катера, и смотрители непременно выяснят, что в ходе эксперимента ему пришлось застрелить десяток многоногих броненосцев — представителей одного из наиболее редких видов фауны Тихой, это два, и уже пахнет судебным разбирательством. Да что там — пахнет, тюремный срок почти гарантирован, и не маленький. Попробуй, докажи, что ты совершил сие в интересах науки… Тем более что его профиль — не биология даже, а история и культура внеземных цивилизаций. СОЗ обязана сообщать обо всех случаях самодеятельности в заповедниках А-группы в Комиссию по Контактам, и это три, а после разбирательства по делу Ткаченко, которого к ответственности привлечь так и не удалось, людоеды из Комиссии спят и видят как бы отыграться и поймать ученых на горячем… Что и говорить, научная братия не слишком аккуратна в выборе средств, когда дело касается возможности получения особо важных для исследований данных. Большинство специалистов, особенно молодых и горящих желанием прославиться, нарушают запреты Комиссии при каждом удобном случае. Но, с другой стороны, если соблюдать все пункты Устава[2], шагу ведь не сделаешь…

          А ведь я тоже хотел прославиться, с грустью подумал Паго. Тем более, что если бы мои выводы оказались верны, я бы двинул науку вперед куда дальше, чем Ткаченко, причем сразу по нескольким направлениям и в разных областях. Однако…

          Однако Ткаченко привез из своей вылазки на Тихую готовый результат — и его живодеры из Комиссии чуть на месте не убили. А ты, младший научный сотрудник Нвокеди, что ты представишь в свое оправдание? Кучу догадок и десяток трупов животных, которые не то что к отстрелу — к отлову запрещены? В жизни ты не убедишь ни Комиссию по Контактам, ни Управление по Охране Природы, ни даже своих коллег, что эксперимент прошел успешно, не имея на руках убедительных доказательств.

          А в том, что эксперимент удался, у Паго не было сомнений. Сейчас, когда впервые за последние несколько часов у него появилась возможность проанализировать информацию и сопоставить события, он мог бы сказать, что все его догадки подтвердились самым несомненным образом — появление монстров его напугало вначале, но не очень удивляло теперь. Правда, он никак не ожидал, что это будут хищники неизвестного науке вида, хотя существование таких в районе Восточного Массива и допускалось экзобиологами. Тем более, он не ожидал, что их окажется так трудно убить. Господи, да он с первой попытки ни на какой ощутимый результат вообще не надеялся, готовился лишь замерить колебания биополей, зарегистрировать с помощью приборов всплески «нервной активности» биосферы…

          Нет, Службу охраны заповедников он на выручку звать не будет. В самом лучшем случае это грозит дисквалификацией или запретом заниматься научной деятельностью вообще. Его коллегам из Центра тоже лучше пока побыть в неведении. Самовольство ему вряд ли простят, а это грозит переводом в аналитический отдел, после чего его и вовсе постараются спихнуть куда-нибудь подальше отсюда. Так или иначе, он не сможет довести до конца то, что начал, и завершить эксперимент.

          Нвокеди развернул антенну, выдвинул клавиатуру и, быстро набрав идентификационный номер своего катера, нажал «вызов» и «поиск». Не может быть, чтобы одновременно с Маусом и кибом спецкостюма вышел из строя и киб корабля; такого не бывает, чтоб в один и тот же день отказали сразу три киб-мастера, от которых в данный момент зависит, возможно, его жизнь, и уж точно — карьера… Паго был слишком занят просчитыванием вариантов своих возможных действий, а не то, конечно, сообразил бы, что без серьезных причин не выйдет из строя и один искусственный интеллект, надежно защищенный от большинства известных человеческой цивилизации агрессивных физических и энергоинформационных воздействий извне.

          Киб-мастер катера по имени Клен отозвался почти сразу.

          — В чем дело, Паго, почему не отвечаешь? Ты запретил мне самостоятельно выходить на связь с тобой и с базой Центра, хоть мне и непонятен смысл подобного приказа. Но расчетное время твоего отсутствия давно превышено и…

          — Все понимать необязательно, Клен, — оборвал его Нвокеди.

          К нему возвращалась его самоуверенность, успевшая войти в поговорку у коллег по работе. Клен не в курсе дел и подробно информировать о случившемся его не стоит. В курсе был Маус, а он, по всем признакам, сгорел. Если сейчас действовать правильно, можно легко выбраться из нынешнего неприятного положения и продолжить свое исследование прямо с того места, на котором его сегодня столь грубо прервали.

          — Сколько времени я отсутствую? — спросил он.

          — С момента твоего выхода из корабля прошло пятнадцать часов пятьдесят семь минут по универсальному времени[3], — ответил киб.

          Паго едва не присвистнул от удивления. На выбор места для проведения эксперимента ушло минут сорок. Еще двадцать он потратил на установку оборудования, и, начиная с этого момента, как и полагается добросовестному исследователю, четко отмечал время начала любого своего действия. На поляне он провел два часа сорок три минуты, потом появилась группа многоногих броненосцев числом в двадцать три особи, которую Паго вычислил уже давно и наметил в качестве рабочего материала, другими словами — выбрал в жертву на алтарь науки. В прямом смысле… Отстрел неповоротливых беззащитных животных из автоматической винтовки с мощной оптикой занял полторы минуты; и то лишь потому, что, согласно своему замыслу, он должен был наносить смертельные, но не приводящие к немедленному летальному исходу ранения — прицеливаться приходилось тщательно. Беднягам предстояло как следует помучиться перед смертью — к необходимости именно таких действий Нвокеди пришел в результате предварительного анализа информации, собранной им по интересующему его вопросу. Он подстрелил десятого и решал, не хватит ли, как вдруг разом заверещали сигналы датчиков. Паго взглянул на индикаторы — приборы будто сошли с ума. Пока он пытался разобраться с показаниями и понять, что же происходит, прошло от силы минут пять — вот тут-то и пришлось прервать эксперимент в связи с появлением новых действующих лиц. Неизвестные науке монстры выскочили из зарослей столь стремительно, что экспериментатору пришлось посвятить все свое время и силы тому, чтоб его не сожрали в течение ближайших нескольких секунд.

          Паго прикинул, что отдыхает в своем убежище в этих кустах около часа. Значит, кросс по лесу продолжался не три и не четыре — одиннадцать часов! Неудивительно, что он чувствует себя так, будто попал в камнедробилку. И это значило, что до наступления ночи остается не так долго.

          — Паго, с тобой все в порядке? Почему молчишь?

          Нвокеди вернулся к действительности.

          — Все в норме, не переживай.

          — Ты вышел на связь через SOS-передатчик, — сказал киб-мастер. — Что случилось? Какие будут указания?

          — Слушай, Клен, мой секретарь отказал. По неизвестным причинам. Киб костюма — тоже. Поэтому я немного заблудился…

          Пиликнул сигнал уведомления, и Нвокеди взглянул на экран, на котором открылось окно навигатора. Катер был до смешного близко — меньше трех километров. Можно добраться за час или чуть больше… Он поднял голову — в его убежище стало заметно темнее. На широте, где он находился, вообще темнеет быстро, значит, скоро в этом лесу даже собственную вытянутую руку не разглядишь. Шлем-то потерян. А вместе с ним потеряна возможность видеть в темноте. Есть, правда, фонарик… Паго попытался сесть на корточки и тут же повалился на землю, едва сдержав стон. Не-е-ет, идти прямо сейчас он не сможет. Нвокеди попытался вспомнить, не попадалось ли на последнем отрезке его пути поляны, достаточно большой для посадки корабля, но не вспомнил ничего. Здесь даже просветы в сплошном массиве смыкающихся древесных крон и то редкость, а поляны только там, где скальное основание материка выходит на поверхность, образуя каменистые проплешины, заросшие травой и редким кустарником, или где слой почвы просто слишком тонок, чтобы удержать громадные деревья. Ничего не остается, как заночевать в лесу. Если приказать Клену лететь сюда и сажать катер прямо сквозь ветки, выбрав место, где они пореже и потоньше, существует опасность угробить и корабль, и надежду вернуться на базу как ни в чем не бывало.

          — Я приду утром, — сказал Нвокеди. — Ты меня уже засек?

          — Да, — тут же ответил Клен.

          — Постараюсь выйти, как только рассветет. Следи за моим движением и будь готов взлететь, как только я подойду. До встречи.

          Нвокеди, свернув антенну, засунул передатчик в карман. Достал свой стакан-котелок, и, щедрой рукой насыпав туда питательной смеси из контейнера, залил концентрат тоником. В быстро сгущающихся сумерках действовать приходилось уже почти на ощупь, но фонарик он зажигать поостерегся — его недавние преследователи или другие хищники могли бродить где-то поблизости, и привлекать их внимание было ни к чему. Если он от тех монстров днем едва ушел, то какие шансы у него будут ночью? Нет, правильно сделал, что остался.

          Поев, он так же, на ощупь, нашел аптечку и, достав шприц, сделал себе укол стимулятора — поможет быстрей восстановить силы. Подумал, и вытащил пенал с гипномином, который в шутку называли еще «антисклерозными таблетками». Когда-то, мимолетно увлекшись экстрим-туризмом, он прошел краткий курс гипнообучения по выживанию в условиях необитаемых планет, но большинством знаний так никогда и не воспользовался, а внушенные знания и навыки, если их не применять на практике, забываются очень быстро. Гипномин поможет вспомнить. Нужно лишь четко сформулировать для себя тему и сосредоточиться… Правда, голос будет наутро хрипеть — странный побочный эффект у этих таблеток. Ну да ему тут не с кем разговаривать.

          Нвокеди сгреб в кучу слежавшиеся мертвые листья, которых вокруг было сколько угодно, и устроил себе нечто вроде лежанки. Спать будет помягче, завтра он должен быть в форме — насколько это возможно после сегодняшнего. Неизвестно, с чем еще придется столкнуться на пути к кораблю. Уже засыпая, ощутил первое действие гипномина — вспомнил, что во втором контейнере на поясе, на который он почему-то не обратил внимания, находится набор предметов, необходимых человеку, оказавшемуся в тяжелом положении, в том числе — очки ночного виденья… Нет, не было сил сейчас подняться и тащиться к кораблю. Не было сил даже отчитать себя за забывчивость. Впрочем, на то они и существуют — антисклерозные таблетки…

          Еще через секунду он уже крепко спал.

***

          Проснувшись утром, Нвокеди чувствовал себя лучше, но глаза открывать не хотелось. Хотелось опять уснуть. Господи, да после такого марафона, как вчера, надо отдыхать неделю! Уже снова проваливаясь в сон, Паго уловил что-то… Звук? Но вокруг было тихо. Может быть, запах? Он осторожно потянул носом. Точно, запах. Тяжелый, незнакомый и пугающий. Гипномин, от которого сейчас слегка першило в горле, не только помогал вспоминать все хорошо забытое, он в известной степени обострял все чувства; расширяя сознание, способствовал быстроте и ясности мысли. Открывая глаза, Паго уже знал, что увидит.

          Монстр был здесь, прямо в его убежище, не дальше, чем в полуметре. Да, он был похож на огромного безволосого павиана — и в то же время не похож ни на что на свете. Черная голая кожа лоснилась, будто смазанная жиром, огромная, как тыква, голова сидела на толстой короткой шее, переходящей в широченные плечи. «Павиан» сидел на корточках, совсем по-человечески положив на колени длиннющие мосластые передние лапы, толстый змеиный хвост, изгибаясь по земле, почти касался ног Паго, в равнодушных, близко посаженных глазах зверя светился легкий интерес. «Гастрономический», — тут же решил Нвокеди. Господи, сколько он уже здесь сидит? Где его дружки? Должно быть, Паго шевельнулся, потому что «павиан» опустил на землю передние лапы и резко подался вперед, оскалив пасть; раздался оглушительный рев, переходящий в визг. Паго тоже завизжал — от страха и отвращения, сгруппировался, подтянув колени к груди, и изо всех сил ударил надвинувшегося на него монстра обеими ногами.

          Удар вышел что надо — зверь отлетел в кусты ломая ветки. Паго перевернулся на живот, вскочил на четвереньки и начал остервенело продираться сквозь заросли, а когда они стали реже, вскочил и побежал. Ветки хлестали по лицу, колючки раздирали в кровь кожу, но он не обращал внимания. Где-то справа раздался рев второго павиана; слева, не дальше чем в сотне метров, ему ответил третий. Надо побыстрее выбраться на более открытое место: если они схватят его в этих кустах, где он лишен возможности маневрировать, ему конец. Несмотря на неожиданность нападения, Паго быстро пришел в себя и действовал куда увереннее и умнее чем вчера, сразу взяв направление на свой корабль. Гипномин действовал отменно, и он прекрасно помнил курс, который вечером проложил с помощью навигатора. Отдохнувшее за ночь тело неплохо слушалось — делал свое дело стимулятор, хотя бежать на полной скорости было трудновато, мышцы еще не вполне пришли в норму. Нвокеди помчался, петляя между огромными стволами деревьев, оплетенных лианами, перепрыгивая через обросшие мхом коряги, постепенно забирая влево. Начинаю привыкать, подумал он с усмешкой. Внезапно один из хищников выскочил словно из-под земли прямо на дороге. Паго не успел отвернуть, врезался в него, сшиб, и сам покатился по земле. Моментально поднялся на ноги, брезгливо передернувшись, успев почувствовать короткое прикосновение к коже зверя — теплой, почти горячей, с тем самым тяжелым, неприятным запахом.

          На пути попалась глубокая промоина, очевидно след бегущего здесь в сезон дождей потока. Паго спрыгнул в нее. Заросли наверху почти наверняка скроют его от преследователей хотя бы на время… Тут же себя одернул: он и вчера не раз пытался проделать подобный трюк, спрятаться где-нибудь — его всегда тут же замечали. «Хамелеон», конечно же, вышел из строя вместе с кибом комбинезона, костюм приобрел серебристо-серый цвет формы сотрудников научно-исследовательских групп и перестал поглощать запах тела, а прятаться в джунглях в таком наряде от хищников, наверняка обладающих прекрасным зрением и обонянием, все равно что пытаться обмануть радар, прицепив себе на спину сигнальную систему.

          Можно включить «хамелеон» вручную, подсказал просвещенный гипномином мозг. Паго нашел на поясе закрытое клапаном углубление, просунул палец, нажал… Сработает или нет?

          Прошла минута. Ничего не происходило. В джунглях наверху стояла тишина, и Нвокеди опустил голову, переведя взгляд на собственное плечо и руку. «Хамелеон» сработал. Надо бы еще вчера наглотаться гипномина, можно было это сделать прямо на бегу, а он не подумал; для того и таскают ведь с собой это средство, чтоб вспоминать то, что нужно, тогда, когда нужно… Исследователи-первопроходцы, охотники, спасатели, экстремалы всех мастей — все они в обязательном порядке имеют в аптечке гипномин. Паго сознавал, что бесполезно ругать себя за промах. Не только ведь об этом он не подумал — вообще ни о чем не думал, кроме своего эксперимента, слишком многое не предвидел, слишком многое не учел…

          Прошла вторая минута. Кажется, получилось… В тот же момент тяжелая туша с ревом обрушилась прямо на него, он еле успел отскочить в сторону, подпрыгнул и, ухватившись руками за свисающие сверху корни, одним рывком выбрался наверх. Нет, бесполезно прятаться. Бежать, бежать! Корабль уже недалеко, пара километров… Сзади время от времени раздавался не то визг, не то вой, Паго напрягал все силы, чувствуя, что его уже догоняют. Он слышал шумное азартное дыхание передового преследователя, потом тот прыгнул. Паго это скорее почувствовал, чем услышал, рванулся из последних сил, но что-то массивное ударило в спину, толкнуло вперед, и он свалился, с размаху проехавшись по траве и прелым листьям. Зверь упал рядом на все четыре лапы. На миг Нвокеди увидел оскаленную морду, когтистую лапу, занесенную для удара, перекатился в сторону, выхватил пистолет и выстрелил. Пуля попала хищнику в горло, он захрипел и вскинулся вверх и назад, а Паго машинально перевел предохранитель в режим автоматического огня и снова нажал спуск. Яростный рев зверя потонул в грохоте выстрелов, Нвокеди снова перекатился и попытался встать, но его тут же сшиб с ног второй хищник. Он отлетел далеко в сторону, ударился головой о дерево, вскочил и, увернувшись от длинной лапы, пытавшейся его схватить, рванул не разбирая дороги, не обращая внимания на хлещущие по лицу ветви. Пистолет он потерял, остался только нож, шансы выжить из минимальных превратились почти в нулевые. Добраться до корабля… В голове шумело. А что если твари уже отрезали его от корабля, устроили засаду на дороге? Он на бегу вытащил из кармана SOS-передатчик и нажал кнопку сигнала бедствия. Плевать на Комиссию по Контактам, на судебное преследование плевать, лишь бы выбраться отсюда… Если еще не поздно. По всем признакам выходило, что поздно…

          — Паго, что происходит? — Молодец, Клен, первым взял пеленг… Ну да, ведь он за мной следил, сообразил Нвокеди, я сам приказал ему. Мысли путались. В груди болело. И еще болела голова.

          — Клен, я попал в переделку… Далеко ты?

          — Семьсот двадцать метров по прямой… Семьсот пять. Но по прямой ты не пройдешь, там болото. Возьми вправо.

          Всего семьсот метров? Может, зря поторопился и послал SOS… Нвокеди послушно свернул направо, заметил одного из «павианов», который мог перерезать ему дорогу, но тот вдруг остановился, застыл как вкопанный. Не было времени поразмыслить над странным поведением зверя. Нвокеди пробежал от него всего метрах в десяти — «павиан» не сделал ни малейшей попытки его остановить.

          — Пятьсот сорок метров, — сообщил киб-мастер. — Теперь влево и вдоль берега болота. Видишь его?

          — Да…

          — Говорит Служба охраны заповедников, — послышался из динамика другой голос. — База сектора восемнадцать, на связи смотритель Герман Левицкий… Вы в состоянии говорить?

          Отвечать? Не отвечать? Сзади не смолкал шум погони, но преследователи не подходили вплотную, теперь они держали дистанцию метров пятьдесят. Нет смысла отвечать — после получения сигнала бедствия СОЗ начинает спасательную операцию автоматически. Если успеть добежать до катера и, взлетев, добраться до того места, где он оставил корабельный маяк… Тогда будет еще возможность все как-то объяснить… Нет, ты неисправимый оптимист, Паго, подумал он. И глупец тоже неисправимый…

          — Двести семьдесят метров, — сообщил Клен. — Теперь давай влево, потом прямо. Ты почти дома. Уверен, что не хочешь отвечать этому парню?

          — Нет, не уверен… — Мысли сбивались. — Не уверен, но отвечать не буду. И ты молчи. Потом разберемся…

          Судя по звукам, твари сзади опять начали догонять. Паго мельком оглянулся — господи, метрах в пятнадцати, не больше. Пятеро…

          Он уже видел просветы между деревьями.

          — Говорит смотритель заповедника Герман Левицкий. Иду к вам, ориентировочное время прибытия — двадцать одна минута. Вы можете ответить? Вы…

          Голос вдруг захлебнулся в сплошных помехах, уши разодрал жуткий визг и рев сзади. Нвокеди, преодолевая внезапно накатившую слабость, проскочил невысокий кустарник и вылетел на поляну. Прямо перед ним, в двух метрах над землей завис катер, трап опущен. Наверху, словно материальное воплощение надежды, чернел открытый люк шлюзовой камеры. Вперед, вперед… Ноги вдруг стали как ватные, перед глазами поплыли разноцветные пятна, но Паго заставил себя добраться до трапа и встать на нижнюю ступеньку… Сейчас Клен втащит его внутрь. Сейчас… Трап остался на месте.

          Скрипя зубами, Нвокеди полез наверх. Ему казалось, что он движется будто в замедленной съемке, да так оно, наверное, и было. Перед глазами все прыгало, к горлу подступала тошнота. Господи, да что ж это такое?

          Он наконец добрался до люка и бессильно свалился на пол шлюза.

          — Закрой люк, Клен… Закрой, бога ради, этот чертов люк, и стартуем!

          Клен не отвечал.

          SOS-передатчик тоже вышел из строя? Да, вероятно; но ведь теперь ему не нужен передатчик. Клен может слышать его повсюду внутри корабля и отвечать по системе внутренней связи. Может — но не слышал.

          — Клен! Клен, черт тебя дери!..

          Нвокеди перевернулся на спину и, упираясь руками в переборку, поднялся на ноги. Внизу, у трапа, стоял огромный «павиан», разглядывавший его тупыми безжизненными глазами. Потом зверь взялся за перила когтистой лапищей и стал неловко подниматься по ступеням. Длинный хвост волочился сзади. Паго добрался до рычага аварийного закрытия люка, ухватился обеими руками, дернул, снова повалился на пол. Тяжелая бронированная плита мягко скользнула вниз, закрывая проем, и Паго потерял сознание.

***

          Уведомление о ЧП было передано смотрителем Левицким на главную базу «СОЗ-Тихая» спустя двадцать минут, сразу после того, как он осмотрел место происшествия с воздуха. Оттуда информация ушла на временную базу Комиссии по Контактам, расположенную на поверхности планеты, на территории сектора восемнадцать. Дежурный принял сообщение и передал его по связи обоим руководителям группы Комиссии — Аркадию Бабурину и Кэю Шентао. Бабурин немедленно дал команду старшему технику:

          — Кастаньеда? Готовь к полету глиссер, шестиместный. Кроме нас с Кэем пойдут еще четверо. Нет, не нужно никакого оборудования, просто предварительная проверка.

          — Зачем нам вообще туда? — поинтересовался стоящий рядом Шентао. — В данном районе нет и никогда не было туземцев. Смотритель просто поставил нас в известность — согласно правилам. Можно провести осмотр потом, в плановом порядке, не прерывая основных работ.

          — Это как раз может оказаться связанным с нашей основной задачей и текущей темой исследований — гориллами Фостера, — ответил Бабурин. — А их здесь как раз сколько угодно, как и повсюду в джунглях. Если этот Паго Нвокеди столкнулся с ними… При неблагоприятных обстоятельствах…

          Дальнейших пояснений Кэю Шентао не потребовалось. За время пребывания их группы на планете он уже успел узнать, что это значит — столкнуться с гориллами при неблагоприятных обстоятельствах. Он круто развернулся и стал спускаться по узкой металлической лесенке с плоской крыши здания наблюдательного пункта, где они с Бабуриным осматривали установленный час назад мощный биорадар. Аркадий последовал за ним. Они подошли к ангару в тот момент, когда оттуда уже вывели глиссер — аэромашину, похожую на летающий катамаран, только «поплавки» были гораздо большего размера и служили в качестве багажных отсеков. Ажурность конструкции несколько нарушала глухая плита антигравитационной платформы внизу. Спереди, между торпедами «поплавков», находилось защищенное высоким, сильно наклоненным ветровым стеклом кресло пилота, сзади — полуоткрытая пулеметная турель с креслом стрелка. Еще четыре сиденья располагались попарно одно за другим с внешней стороны багажных отделений.

          Рядом стояли четверо молодых парней в серебристо-серых, с черными полосами комбинезонах — форме сотрудников ККВЦ. Бабурин занял кресло пилота.

          — Полет не отнимет много времени, — сказал он, — место ЧП находится неподалеку. Особое внимание обращать на присутствие вокруг горилл Фостера и их следов…