Пассивный способ охоты и некоторые особенности заготовки свежего мяса

 
 

СТЕПЕНЬ ПРЕВОСХОДСТВА. Часть вторая. КОЛЫБЕЛЬ ИСПОЛИНА


 
Глава 4. Пассивный способ охоты и некоторые особенности заготовки свежего мяса

  
          — Вот здесь, — сказала Кэт на следующее утро, указывая на обзорный экран. «Рейнджер» висел над самым краем плато, обрывавшегося почти отвесным склоном в расстилающиеся на равнине джунгли. — Мне надоели эти бесконечные бдения то в «штабе», то в рубке. Если нам предстоит торчать на Тихой еще несколько месяцев, давайте устраиваться с удобствами. Здесь мы можем спокойно спать по ночам — все сразу; для охраны будет достаточно «сторожей» и Биаса. Смотрите, какой простор — здесь и «Артемиду» можно посадить, если надо.

          Место выглядело просто замечательно. От края плато до границы сплошных зарослей на восемьсот — девятьсот метров простиралось открытое пространство с разбросанными по нему валунами, выступавшими из сочной травы, и деревцами с пушистыми кронами. Мелкая речушка, вытекая из леса, делала здесь петлю и стремилась по самому краю плато дальше, падая на равнину каскадом небольших водопадов в пятнадцати километрах отсюда. Обрыв нависал над равниной на высоте тридцати метров над вершинами самых высоких деревьев внизу, и с этой стороны мы были бы в полной безопасности.

          — Поставим «сторожей» здесь и еще здесь… — планировала Кэт, тыкая пальцем в экран. — Господи, да и трех штук хватит, чтобы наглухо закрыть периметр. Но выставим всех. Я лично установлю им максимальную дальность поражения. Я больше не дам так трепать себе нервы, как на старом месте. А если роботы пристрелят парочку любопытствующих горилл, которые посмеют высунуть свой нос из леса, то это не беда. Зато будем жить спокойно.

          Мы согласились с Кэт. За это утро мы успели осмотреть несколько подходящих мест, но ни одно из них нас не устроило так, как это. Рик связался с Крейгом, но тот был слишком занят, торопясь закончить свои опыты на озере, и буркнул, что его устроит что угодно. После этого решение можно было считать единогласным. Я повел «Рейнджер» на посадку.

          Единственного взятого с собой робота-часового мы сразу загнали на стоящую в двухстах метрах от края плато скалу с плоским верхом, которая господствовала над всем открытым пространством по обоим берегам реки, и принялись расставлять палатки. Малыш улетел на «Рейнджере» в старый лагерь. Роботы обслуги трудились как надо. Кэт взяла пробы воды из речки — она оказалась еще чище, чем была в озере. С водой на Тихой нам вообще пока везло. В кронах деревьев, в тени которых мы расположили палатки, щебетали небольшие диковинные птички самых ярких расцветок, что я здесь видел. А может, раньше я просто не обращал внимания. Слишком занятые в первое время нашими гориллами, мы мало смотрели по сторонам. Теперь, когда стало ясно, что нам не удастся быстро завершить работу и улететь с планеты, мы начали чаще оглядываться вокруг. Тропический мир Тихой не был похож на тропические и экваториальные леса Земли и других планет, но он был по-своему красив, по-своему гармоничен.

          Мы никуда не торопились, и благоустройство лагеря заняло целый день. Рик тоже не спешил, чувствуя, что его все равно тормознет Крейг. Малыш забрал его с берега озера и привез на новое место с остатками оборудования уже под вечер. Крейг вылез из катера, осмотрел новый лагерь, удовлетворенно кивнул, и растянувшись во весь рост на траве под одним из деревьев, сладострастно застонал, выпрямляя спину. Солнце клонилось к закату. Я подошел и улегся рядом с ним.

          — Ну, нашел ты что искал?

          Крейг только промычал в ответ.

          — Значит, не нашел?

          До Крейга дошло, что я от него не отстану.

          — Если б я знал, что ищу, было бы проще, — сказал он. — Тыкаться наобум, не имея достаточно времени… Лучше бы я вообще это озеро не трогал. Ты хорошо понимаешь, что такое экосистема? Отдельно взятого водоема, например? В экосистеме Большого Круглого озера отсутствуют целые фрагменты, причем немаловажные. Сам знаешь, если полностью уничтожить какой либо вид, это повлечет гибель других видов. Следствием будет или гибель всей экосистемы (в крайних случаях), или ее частичное видоизменение. Ты сам заметил, что на озере нет водоплавающих птиц… и много чего еще там тоже нет. Короче, там недавно произошло частичное или полное вымирание многих видов живых существ.

          — Как в Мертвых озерах?

          — Там вымирание было тотальным.

          — Ну и что это значит?

          — А я знаю? Говорю же, лучше бы и не брался вообще, только расстроился. Сколько раз клялся себе не проводить изыскания на скорую руку. Нужны планомерные исследования, причем комплексные. Озеро я прозондировал, а соседнее — Малое Круглое — там что? А окрестные леса? Это только принято говорить так: «экосистема озера». Она ведь не существует обособленно от экосистемы планеты, верно? Рассматривать ее в отрыве от целого бесполезно.

          — Аппетиты у тебя… То радовался озеру, а теперь уже всю планету подавай.

          — Но только так можно вскрыть истинные причины… И не пытай меня. Я не узнал ничего определенного. — Крейг сделал длинную паузу и добавил: — Диана по своей линии тоже в тупике.

          — Насчет чего? — не сообразил я.

          — Насчет перебоев связи, — ответил он. — Мне они не нравятся. Диана пыталась разобраться, в чем дело, но не получилось. Мы с ней проводили эксперимент — при усилении помех глохнет даже SOS-передатчик, представляешь? Это не магнитные бури и ни одно другое известное ей явление. Дошло до тебя? Помеха ничем не фиксируется… Как зеркало, которого нет.

          Я добросовестно попытался представить себе такое зеркало.

          — Главное я понял — она не знает причину сбоев связи.

          — Умница, — проворчал Крейг. — Возьмем эти помехи — позволительно назвать их так потому, что они мешают передаче наших сигналов. Но вообще-то они сами могут быть сигналами. Хочешь пример? Представь себе… Представь себе обычный текст, в котором некто будет стирать отдельные буквы и по-другому расставлять пробелы и знаки препинания. Пять букв — пробел, две запятых — пробел, четыре буквы… С нашей точки зрения получится бессмыслица, текст будет испорчен. Но на самом деле он превратится в цифровой код, который сможет прочитать тот, кто знает ключ. Вот и в помехах этих чувствуется некий порядок, то есть это феномен, близкий к известному «эффекту города». Как будто рядом начала работу мощная передающая станция, но не обычная, а паразитного характера, которая не только посылает свои сигналы, но и преобразует наши. Знаешь, что? Хотя нам с Дианой и не удалось выяснить ничего определенного с помощью приборов, но интуиция подсказывает мне, что на планете действует некая сила — могущественная, всеобъемлющая, но невидимая для нас. Я думаю, что Тихая — такой орешек, который ученые раскусят еще не скоро. Просто потому, что не за что зацепиться. Код, чтоб его взломать, должен иметь свою систему… Все феномены Тихой не имеют такой системы ни по отдельности, ни вместе взятые. Точнее, пока ее никто не обнаружил. Является ли совпадением, что «эффект города» фиксировался в том числе и в районе Мертвых озер? Неизвестно. И с остальным то же самое.

          — Может, это шуточки Великого Бога Айтумайрана?

          — Может быть. Но я подозреваю, что у всех здешних феноменов более материальное происхождение, и они имеют гораздо больше общего с неизвестными нам законами природы, нежели с Божественным вмешательством.

          — Меня тоже волнуют перебои связи, — сказал я. — Если уж Диана временами и SOS-передатчики не слышит… Получается, что все, что надежно связывает нас с внешним миром, это наш «Рейнджер». Случись с ним что, и мы застрянем на планете. Может, мы зря не посадили «Артемиду»?

          — Может, мы зря над всем этим голову ломаем? С проблемами отсутствия связи так или иначе сталкивались все, кто высаживался на Тихой и провел здесь больше недели. Пока ничего из ряда вон выходящего не случилось. Будем надеяться, что и не случится.

         

          Наутро мы провели разведку лесов на плато и на равнине. Сразу выяснилась интересная вещь — в лесу на плато совсем нет горилл. По крайней мере там, куда мы летали на скутерах, а это километров двадцать. Заинтересовавшись, мы прочесали местность более тщательно, используя «Рейнджер». Рик поднял катер в воздух и принялся методично утюжить пространство над плато, прощупывая джунгли с помощью биорадаров.

          — Ну и отлично, — сказала Кэт, когда он вернулся. — Хоть не будут болтаться у лагеря.

          В лесах на равнине гориллы были, небольшие группы мы заметили уже на второй день. Наученные горьким опытом, мы не пытались на них охотиться, только примечали места, где они встречались чаще. На четвертый день, не испытывая особого энтузиазма, мы начали расставлять ловушки.

          У нас на «Артемиде» имелся неплохой комплект капканов, самоловов и живоловушек, предназначенных для поимки пассивным способом различных видов животных. Были простые механические приспособления такого рода и устройства, снабженные имитаторами приманок и системами маскировки. В настоящее время на рынке представлен широчайший ассортимент более сложных по техническому оснащению ловушек, но стоят они недешево, нужны не всегда, и мы не считали нужным таскать за собой по всей Галактике гору дорогостоящего хлама.

          Поначалу мы вообще надеялись провести отлов без ловушек. Всем нам в разное время и на разных планетах довелось поохотиться на человекообразных, особенно богат был в этом плане опыт Крейга. Он не раз похвалялся, что может безупречно рассчитать марку и дозу парализатора для любого известного науке примата. Делать это точно совершенно необходимо, потому что большинство из них, как известно, проводят немалую часть жизни на деревьях, а многие вообще редко спускаются на землю. Никого не порадует, если желанный «экземпляр» свалится вниз с высоты нескольких десятков метров. Даже при падении с небольшой высоты не исключены переломы конечностей и другие травмы разной степени тяжести. Но если все сделано правильно — проблем нет. Животное быстро теряет ориентацию и способность держать равновесие; почувствовав себя неуверенно, оно инстинктивно останавливается и вцепляется в ветви всеми четырьмя лапами и хвостом. Через короткое время оно вообще впадает в полный ступор. Опасности, что животное в таком состоянии разожмет лапы и упадет, никакой, трудность состоит как раз в том, чтобы оторвать его от веток. Подлетаешь на скутере и упаковываешь. Судя по косвенным данным, почерпнутым нами из отчетов, существенных отличий от других человекоподобных у горилл не было; вскрытие добытого нами самца это подтвердило. Крейг клялся, что он с самого начала рассчитал дозу правильно, однако проверить его утверждение на практике нам так и не довелось.

          Теперь, после многих неудачных попыток охоты с воздуха, нам пришлось-таки расставлять ловушки. В очередной раз у нас был случай убедиться, что делать это в ветвях деревьев на высоте от десяти до сорока метров — удовольствие, которого лучше избежать. На земле — другое дело, там все гораздо проще. Увесистый сверток из телескопических штанг, скрепленных подвижными соединениями, разворачивается в конструкцию, напоминающую модель куба с закрытым сеткой верхом, низом, и трубчатыми магазинами падающих стенок по всем четырем сторонам. Надо заметить, что даже на земле лучше это делать вдвоем. Подвижные соединения фиксируются, после чего приводятся в действие буры, упрятанные в полых вертикальных штангах ловушки. Буры могут войти даже в гранит, а уж в почву уходят на всю длину, после чего наконечник раскрывается во все стороны «цветком». Теперь ловушку не оторвать от поверхности земли даже мощнейшему урагану или целой тысяче горилл. В сущности, механизм крепления тот же самый, который используется для обычных палаток. На деревьях ловушки необходимо крепить с помощью тросов; разве что найдешь горизонтальную развилку достаточно толстых веток, расположенных так, что в них удается загнать хотя бы три бура из четырех — но такие ветки не встречаются по заказу во всех нужных местах. Потом активируется приманка, если знаешь параметры настройки. Последними включаются блокировка, окончательно запирающая фиксаторы угловых соединений, и маскировка. После этого остается только ждать.

          Для отлова горилл мы выбрали ловушки с максимально возможной длинной ребра три метра. Длину и ширину мы везде, где позволяло место, оставляли именно такую, высоту уменьшили до двух двадцати. Ясно, что разворачивать и устанавливать подобную конструкцию в кроне дерева, мягко говоря, нелегко, а ведь наши подопечные в основном предпочитали передвигаться по деревьям, спускаясь на землю нечасто. В первый день мы установили одну ловушку на земле и три на деревьях. На второй день поставили шесть — четыре на ветвях и две внизу. Несмотря на то, что ловушки в свернутом виде довольно компактны, в багажник скутера все равно помещается лишь одна. Это тоже задерживало работу, приходилось периодически делать рейс в лагерь. Две ловушки остались в запасе, у нас на них уже не было сил. У всех портилось настроение при мысли, что эти дьявольские штуковины вскоре придется переносить на другие места, и уж во всяком случае постоянно проверять и перенастраивать. Правда, они были оснащены сигнализацией, которая подает на пульт управления в лагере сигнал о том, что ловушка сработала. Однако у них отсутствовали функции сигнала о пустом захлопывании и автоматической перенастройки приманки в соответствии с заранее созданной программой, не говоря уже о такой роскоши, как самовзводный механизм падающих стенок. Обидно бывает сломя голову лететь по тревоге только для того, чтобы выпустить из ловушки, размером с корабельную каюту, какую-нибудь паршивую крысу. Но устройства с самовзводом стоят несравненно дороже наших моделей. Они управляются уже киб-интеллектом, и в шутку именуются снаряжением для лодырей. Выйти же из строя могут, как и любые другие. Любой зверолов предпочитает иметь десять ловушек попроще, чем одну такую: даже киб-мастер класса «абсолют» не сможет поймать животное, если оно к нему не придет.

          В первый день после обеда нам пришлось два раза отвлечься от установки, поскольку срабатывали ранее установленные ловушки. В наземную забрел гигантский дикобраз — животное на Тихой редкое, за которое можно было бы получить неплохие деньги. Малыш в очередной раз предложил бросить честную жизнь и вплотную заняться браконьерством, однако мы его предложение единодушно отвергли. Малыш не то что бы прирожденный нарушитель закона, но страдает легкомыслием. Несмотря на свою бурную, полную приключений жизнь, в тюрьме он ни разу не сидел, и плохо представляет себе условия обитания на каторжных планетах.

          Крейг спрыгнул со скутера на крышу ловушки и свернул одну из стенок. Дикобраз развернулся к открывшемуся проему задом, угрожающе ворча и тряся иглами. Весу в нем было не менее семидесяти килограммов, и сдаваться без боя он не собирался. Сообразив, что на него никто не нападает (а на это ушло минут десять), он повернулся к проему передом и с шумом втянул носом воздух. Еще минут пять он топтался на месте, решая, стоит ли выходить, или, может, лучше остаться, потом не спеша потащил свое грузное тело через заросли густой травы к ближайшим кустам.

          В ловушку на дереве попалась целая стайка маленьких, очень симпатичных оранжево-черных мартышек с огромными, изумленно-испуганными глазами. Очевидно, они по одной и по две постепенно собирались там, сообща пытаясь разобраться, где находится лакомство, запах которого их сюда привлек; потом сработал детектор веса, установленный нами на сорок килограмм. Как только Крейг приподнял стенку, бедняжки сыпанули из ловушки с такой скоростью, что уже через пару секунд внутри никого не осталось. Эти милые зверушки принадлежали к числу наиболее распространенных на Тихой видов, и постоянно попадались нам в лесу.

          — Хочу одну такую! — застонала Кэт, которой была свойственна любовь ко всему маленькому и пушистому. Она уже давно хотела держать дома что-то похожее, но никак не могла выбрать. — Какие милашки! А грудка — ты видел? — почти белая.

          — Нет проблем, — сказал я. — Поймаем хотя бы одну гориллу — можешь попросить Шанкара взять разрешение на мартышку, потом оплатишь. Ему дополнительный маленький заказ оформить ничего не стоит, так часто делается.

          Кэт согласно кивнула: она знала, что многие специально поступают так, когда им надо отловить в заповеднике сразу несколько видов — получают сначала разрешение на один-два самых редких. А уже с планеты делают запрос на дополнительные виды по готовому разрешению. Это легче, чем просить сразу все — уоповцы часто обрезают большие заявки, причем, естественно, за счет редких видов.

          — Ты что, действительно хочешь захватить с Тихой оранжевую мартышку в качестве сувенира? — изумился Крейг, который тоже знал о желании Кэт. — Но это же все равно что завозить полевых мышей из Андромеды. И здесь, и на других планетах земного типа полно им подобных. Не стоит ли тебе подыскать что-то поэкзотичнее?

          — Зачем? Мне нравятся эти.

          — Нас знакомые засмеют. Звероловы, обшарившие всю Галактику, привезли на Землю мартышку. Скажут — должно быть, это самое ценное, что нам удалось поймать.

          — На всех не угодишь, — заступился я за Кэт. — Что прикажешь делать — посадить во дворе на цепь гариманга? Конечно, это неплохой выход, особенно если цепь сделать подлиннее — можно снимать с участка сигнализацию и экономить на охранных системах дома. А главное, у всех сразу пропадет охота шутить. После того, как он слопает парочку зазевавшихся посетителей, у наших друзей совсем заглохнет чувство юмора.

          — Мне надо пересмотреть отчеты по Тихой и точно узнать, чем питаются эти милые крошки! — Кэт уже загорелась воплощением замысла в жизнь. — Ты случайно не помнишь, Крейг?

          — Они?.. Боже, да чем угодно! Не понимаю, зачем тащить их отсюда. Они наверняка есть даже в зоопарке Монреаля. Когда вернемся, съезди туда и купи. Или просто закажи с доставкой на дом.

          Кэт немного обиделась на Крейга за столь явное пренебрежение к ее выбору и дулась на него до вечера. На следующий день, изгнав из наземной ловушки чету небольших лесных свиней, мы успешно завершили установку всех остальных «спецсредств пассивного отлова» и приготовились ждать.

          Сначала ждать было нетрудно, все просто отдыхали после изнурительного труда в условиях тропической жары. Спецкостюм хорошо защищает тело, но не может уберечь от солнца голову, если нет шлема. Несмотря на это, мы продолжали их игнорировать, пользуясь обычными рациями или коммуникаторами. На верхних ярусах леса, куда проникает много солнечных лучей, нам пришлось работать мало, мы установили там только две ловушки. В нижних ярусах и на земле, где солнца нет, всегда полумрак и не так жарко, только большая влажность. При полетах на скутере даже приятно — обдувает ветром. В лагере на сей раз было много естественной тени от растущих там небольших деревьев, и нам не пришлось растягивать солнцезащитные тенты, как мы делали на пляже у озера.

          В течение первого дня Кэт и Рик трижды летали выпустить попавшихся в ловушки ненужных нам животных, на следующий день Крейг и я сделали пять рейсов. Вся информация, записанная устройствами ловушек, передавалась в распоряжение Биаса, что должно было помочь нам впоследствии более тонко их настроить. Мы владели только сведениями ООЗ, которое, в свою очередь, владело отчетами, предоставленными членами Общества, а на Тихой в прошлом высаживалось слишком мало профессиональных охотников. О гориллах Фостера мы знали немного, относительно других видов имелась весьма обширная, но разрозненная информация, в разное время и по разным поводам переданная в ООЗ учеными и некоторыми организациями и частными лицами. Оставалось лишь действовать методом проб и ошибок, постепенно убирая из программ имитаторов приманок все ненужное, пытаясь при этом оставить возможно больше того, что могло привлечь горилл. Я по-прежнему считал, что они больше походят на шимпанзе.

          — Когда мы их наловим, а Шанкар распотрошит, давай настоим на том, чтоб их переименовали, — предложила Кэт. — В твою честь. «Шимпанзе Дугласа». Ну его к черту, этого Фостера. Пусть все забудут про него.

          На третий день мы вылетели по тревоге шесть раз, на четвертый — два раза. Большинство рейсов делалось поутру, когда Биас выдавал нам новости о том, что произошло за ночь. Ночью мы не беспокоились. Сетчатые стенки ловушек были изготовлены из прочнейшего каучукопласта — современного материала, гибкого, как резина и несокрушимого как сталь. Вообще-то, в нем нет никаких следов каучука, материал полностью синтетический. На ощупь он нежно-бархатистый, но прочен необычайно. Для того чтобы в этом убедиться, достаточно попробовать разрезать его ножом — ничего не выйдет. Из него изготовляют ловчие сети и тенета, которыми можно поймать как небольших животных, так и огромных чудовищ, а как материал для ловушек он просто незаменим. Даже если животное, попав в плен, испугается и начнет биться, бросаясь на стенки, вреда оно себе не причинит. Стойки тоже обтянуты слоем каучукопласта. Даже при сильном ударе о них зверю не грозит ничего, кроме легких ушибов, и он не сломает зубы, если вздумает их кусать. Нам нечего было беспокоиться о том, что наши ненаглядные гориллы нанесут себе ущерб, если останутся в одиночестве до утра, дав нам как следует выспаться.

          Через неделю попался еще один гигантский дикобраз, куда крупнее первого, который никак не хотел покидать ловушку — ему, кажется, нравилось там, и он не мог понять наших настойчивых попыток выселить его из облюбованного им нового убежища. Еще через три дня, проверяя ту же ловушку, мы опять обнаружили, что она оккупирована дикобразом, на сей раз — самкой с чрезвычайно скверным характером. Даже крупнее, чем последний из самцов, она твердо решила защищать от наглых самозванцев уютную ловушку, и нам с Риком пришлось изрядно попотеть, прежде чем она хотя бы просто согласилась выйти наружу. Потом ей пришло в голову, что неплохо взять под контроль всю прилегающую территорию. Минут сорок она бродила вокруг, воинственно кряхтела, топорщила иглы и поглядывала на нас, смутно надеясь, что мы спустимся со скутера на землю и вступим с ней в битву. Когда ей стало ясно, что мы — жалкие трусы, она разочарованно вздохнула и… прямиком направилась домой — в родимую ловушку. Я едва успел спрыгнуть на сетчатую крышу клетки и захлопнуть открытую стенку; дикобраз, рассвирепев, развернулся спиной и сделал короткий молниеносный рывок назад, едва не достав меня через сетки стенки и верха своими длиннющими, острыми как копья иглами. Спустя два часа самка еще топталась вокруг, не желая отказаться от мысли, что ловушка — то самое место, где ей надо остаться жить навсегда и в будущем произвести на свет потомство.

          После этого случая мы поняли, что появление в одном и том же месте трех редких животных за короткий срок неслучайно. Либо их привлекает сама конструкция, либо импульсы, посылаемые имитатором приманки. Кэт высказала мнение, что где-то недалеко расположен район их постоянного проживания, а если так, то мы и в будущем не избавимся от повышенного внимания дикобразов к этой ловушке. Не желая впоследствии вести ежедневные небезопасные игры с ними, мы перенесли ее на новое место. Но полученные сведения представляли определенный интерес — если когда-нибудь мы получим заказ на дикобразов, легко добудем их в любом числе.

          Другими животными, которые доставляли много хлопот, были лесные свиньи десятков видов, которые водятся в джунглях Тихой. Их размеры варьируются от небольших, с двухмесячного поросенка, шустрых хрюшек, до огромных свирепых кабанов весом до трехсот килограммов и больше. Все они встречаются здесь в больших количествах, практически всеядны, и отстроить имитаторы приманки от их широких вкусов не представлялось возможным. Если бы эти звери, служащие, наряду с многочисленными видами лесных антилоп, добычей разнообразным здешним хищникам, не были столь осторожны и недоверчивы, нам вообще пришлось бы убрать ловушки с земли. Однако, несмотря на свою бдительность, они все же частенько попадали в плен. На деревьях главным источником беспокойства оставались упомянутые оранжево-черные мартышки и обезьяны других видов и всех цветов радуги. Ежедневно нам приходилось совершать два — три вылета минимум, а иногда и до двух десятков, не считая тягостных обязанностей по перестановке ловушек с места на место. Кроме кабанов и обезьян, нам за первый месяц пришлось выпустить на волю представителей чуть ли не всех крупных травоядных и всеядных видов Тихой, габариты которых соответствовали заданным параметрам отлова. Рик не уставал напоминать нам, что продай мы все это на черном рынке, так непременно станем миллионерами. И только необходимые нам гориллы Фостера упорно обходили ловушки стороной. Ежедневно, ругая на чем свет стоит проклятых горилл, мы выгребали из самоловов кучу ненужного нам зверья, переустановка отнимала прорву времени, а результаты оставались на нуле. К средине второго месяца мы так устали, что даже проклинали неуловимых горилл уже без прежнего азарта, и больше всего на свете нам хотелось посмотреть в глаза негодяю, назвавшему такой способ охоты пассивным. Нам начинало казаться, что по сравнению с этой каторгой охота с воздуха попросту состояние полного покоя.

          Однажды мы вылетели на место, чтобы выпустить из ловушки очередного кабана; осложнений не предвиделось — свиньи, едва только падающая стенка поднималась, всегда опрометью бросались прочь на скорости, близкой к скорости света. Процедура стала привычной до автоматизма: Рик, который прилетел один, подвел скутер к самолову и, спрыгнув на крышу, привел в действие механизм трубчатого магазина, в который сворачивается сетчатая стенка; я остановил свой аппарат метрах в двадцати, чтоб нам с Кэт было удобнее наблюдать за тем, как здоровенный кабан рванет в кусты. Он не обманул наши ожидания — едва сетка поднялась на достаточную высоту, сорвался с места словно стартующая ракета. Вот тут Кэт и отколола номер в стиле, обычно присущем Малышу: она спрыгнула с заднего сиденья моего скутера на землю прямо на пути животного. Высота была около четырех метров: Кэт по-кошачьи мягко приземлилась, сжалась в комок и тут же вскочила, согнув спину и расставив ноги — в правой руке у нее был зажат нож. Я выхватил пистолет и прицелился в несущуюся на Кэт двухсоткилограммовую тушу; Рик с крыши ловушки сделал то же самое, но не мог стрелять, поскольку находился с кабаном и Кэт на одной линии; кабан пригнул голову, готовясь поддеть длинными нижними клыками худенькую фигурку, преграждавшую ему дорогу. В следующую секунду произошли три вещи: я дважды выстрелил по животному, кабан налетел на Кэт, которая долей секунды раньше, отпрянув вправо, всадила свой «Легионер» ему в бок, а Малыш, который получил возможность вести огонь, как только Кэт убралась в сторону, выстрелил тоже, хоть это и было до крайности рискованно. Так что, когда кабан, перевернувшись через голову и прокатившись пару метров, вломился всей своей тушей в заросли кустарника, он уже был мертв на двести пятьдесят процентов. Как выяснилось после разделки туши, обе моих пули попали ему в легкое, превратив его в клочья, пуля Рика пробила позвоночник, а нож Кэт почти пополам развалил сердце.

          Рик спрыгнул на землю, шумно выражая свое восхищение:

          — Вот это удар, девочка, здорово ты его подловила!

          Я посадил скутер и слез с него, пряча пистолет в кобуру.

          — Как сказала бы Диана, твои действия были крайне неразумны, Кэтти.

          Кэт присела на корточки возле тела, осматривая раны.

          — Все-таки это мой трофей. Я взяла бы его и без вас. Ты посмотри, Пит, какие клыки — настоящие бивни! И не вздумай меня ругать, ты сам каждый день твердишь, что надо устроить пикник и пожарить шашлыки, так что я для тебя старалась, обжора несчастный.

          — Поздравляю, ты открыла новый способ заготовки мяса к нашему столу, — сказал я. — Это, конечно, намного безопаснее, чем пристрелить животное через сетку ловушки. Всегда впредь так и поступай, а мы будем рады посмотреть. Только в следующий раз, будь добра, предупреждай заранее, а не то нас может хватить удар и некому будет помочь тебе загрузить тушу на скутер.

          — Я очень сомневаюсь, что у вас с Малышом вообще есть нервная система, — ответила Кэт. — В любом случае, она такая, что ее бревном не прошибешь. Так что удар вам не грозит. Это я — тонкая и чувствительная натура, легко поддающаяся постороннему влиянию. Я прекрасно помню точно такой же эпизод на Каими, главным участником которого был ты, только кабан там был еще больше… Вот я и решила повторить твой трюк, который ты тогда показал. Дурной пример заразителен.

          — На Каими была совсем другая ситуация. Мы заранее решили развлечься. И я не прыгал со скутера прямо ему под нос! Он вышел прямо на меня. У меня не было времени…

          — Ври больше, мы же все видели тогда — я и Дороти. Ниоткуда он на тебя не выходил, он вообще никого из нас не видел. Это ты на него вышел, причем ветер был на тебя, и кабан ничего не чуял. И у тебя было достаточно времени, чтобы повесить винтовку на дерево и запустить комом земли ему в зад. А когда кабан развернулся…

          — Хорошо, я признаю, что вел себя глупо. Но потом-то у меня действительно не осталось выбора.

          — Ну еще бы. А по свой пистолет ты, разумеется, забыл. Хватит вешать мне лапшу, лучше помогите вытащить тушу из этих колючек.

         

          Шашлык вышел замечательным. Мясо замариновали мы с Крейгом — каждый свою порцию и по своему рецепту. Я сделал без особых затей — в майонезной заливке. Всем понравилось, а Кэт сказала, что раз я так хорошо готовлю, то когда она наконец выйдет за меня замуж, кухонная работа ляжет на меня. Я на это ответил, что если она планирует навсегда лишить меня своей чудесной яичницы с беконом по утрам, так я на ней никогда не женюсь.

          Крейг приготовил мясо в томатном соусе с черным хлебом. Он специально испек два здоровых каравая в кухонном комбайне — один использовал для заливки, второй подал к столу вместе с овощным салатом. Пришлось признаться, что ничего вкуснее мы в жизни не пробовали. После второй съеденной порции Рик стал выпытывать у Крейга рецепт томатной заливки и даже клялся построить настоящую печь для выпечки караваев.

          Выходка Кэт, сама по себе ребяческая и рискованная, странным образом разрядила обстановку, сняла напряжение, вызванное тяжелой работой и постоянными неудачами на Тихой. Даже Крейг не позволил себе язвительных замечаний, а такой возможности он никогда не упустил бы при других обстоятельствах. Он дважды просмотрел записи эпизода со всех точек, нашел наши действия в сложившейся ситуации безукоризненными, и посоветовал Кэт сделать из материала клип и продать его каналу «Человек и дикая природа».

          Объевшись мясом до легкого головокружения и превысив установленную мной для подобных случаев норму пива на одну пинту, я отправился в свою палатку вздремнуть. Когда проснулся, уже смеркалось. Я откинул полог и выбрался наружу. Крейга и Рика нигде не было видно. На большом плоском камне у речки, обняв колени руками, сидела Кэт. Я подошел и присел рядом.

          — Надеюсь, ты на меня не сердишься, — сказала она. — Мне просто необходима была какая-то разрядка.

          — И не думал сердиться, — ответил я. — Но я и вправду за тебя перенервничал.

          — Я исправлюсь, — тихо рассмеялась она.

          — Так я и поверил.

          — Нет, правда… Вот увидишь. Это ты неисправим. А я хорошая. И меня надо любить. — Она встала и легко спрыгнула с камня. — Ты что-то говорил там насчет ночевок в одной палатке… — Последнюю фразу она произнесла так тихо, что я еле расслышал. — Пошли быстрей, пока не передумала.

          Забираясь вслед за ней в палатку, я зацепился в темноте за нечто, лежавшее перед входом, столкнулся с Кэт, и мы шлепнулись.

          — Безалаберная девчонка! Вечно у тебя все валяется как попало!

          Кэт смеялась, не в силах остановится.

          — Конечно, я безалаберная! Но… Но это твоя палатка, Пит.

          — Не может быть. Мы к тебе пошли!

          — Может-может! Господи, неужели ты впервые в жизни заблудился, и я этому причиной? Так романтично!..

          — Не вижу ничего романтичного. Ты своими выходками кого хочешь с ума сведешь! Никогда не угадаешь, чего ждать от тебя в следующую минуту.

          — Ну я же просила — не сердись… А в том случае, с кабаном на Каими… Ты был просто великолепен.

          — Я был еще совсем молод, глуп, и мне хотелось произвести впечатление на вас с Дороти — особенно на нее, ведь именно яркие статные блондинки в отличие от маленьких вредных брюнеток полностью в моем вкусе, и я…

          — Боже, Пит, какое ты трепло! И еще ты грубый, беспринципный и бесчувственный. Но, несмотря на это, я тебя люблю.

          — Ты во всем права относительно меня, но, несмотря на это, я люблю себя тоже. Иди ко мне.

          — Гиппопотам неповоротливый, ты мне сейчас руку отдавишь! Ненавижу тебя.