Прибытие на Тихую

 
 

СТЕПЕНЬ ПРЕВОСХОДСТВА. Часть вторая. КОЛЫБЕЛЬ ИСПОЛИНА


  
Глава 1. Прибытие на Тихую
  

          «Артемида» уже третьи сутки по независимому времени кружила по экваториальной орбите вокруг Тихой, а нам пока не то что высадиться — даже контрольную проверку пройти не удалось. На четыре заповедника А-группы приходилась лишь одна бригада инспекторов допуска, которая только и могла утвердить (после тщательного досмотра) разрешение Управления по Охране Природы на посадку и отлов животных. Бригады ИД в различных зонах с ограниченным доступом состояли из разных специалистов, но в нашем случае решающую роль играло мнение экспертов Комиссии по Контактам.

          Организация эта была очень серьезной, о необходимости подобного учреждения заговорили задолго до того, как началось широкое освоение ближайших к Земле звездных систем. Изначально она возникла в недрах межнационального управления «Интеркосмос» как Астрологическая группа по изучению проблем контакта с ксеноморфами (АГПК), и в ее ведении находились лишь вопросы, непосредственно касающиеся взаимоотношений с представителями внеземных цивилизаций, но очень скоро заявленные функции пришлось значительно расширить. Жизнь вообще и разумная в частности оказалась не таким редким явлением во Вселенной, как считалось раньше, каждый новый контакт порождал новые проблемы и ставил новые задачи. После ряда инцидентов, часто — с печальными последствиями, участниками которых становились не только и не столько ученые-исследователи, сколько люди самых разных профессий и родов деятельности, возникла насущная потребность хоть как-то упорядочить отношения землян с неземлянами. Необходимо было и скоординировать действия различных структур, созданных к тому времени человечеством — от правительственных до частных, от научных до коммерческих. Все они имели свои интересы в космосе, некоторым из них было плевать на интересы всех других, не исключая инопланетян. Поэтому на базе АГПК и создали Комиссию, занимавшуюся преимущественно расследованиями ЧП и урегулированием конфликтных ситуаций; мало-помалу она приобретала все больший вес, превратившись, в итоге, в последнюю инстанцию по вопросам взаимодействия с внеземными цивилизациями вообще.

          Обратив в поле своей повседневной деятельности почти всю Галактику, человечество так и не встретило ни одного сообщества разумных существ, способных хотя бы конкурировать с Земной Федерацией на равной основе, не говоря уж о превосходстве над нами; исключение составляла цивилизация Сияющей Сферы, но и там о конкуренции либо о противостоянии речь не шла. Сфера являлась цивилизацией закрытого типа, чуждой всякой экспансии, направленной вовне, сосредоточенной на саморазвитии. Таинственная, могущественная и неприступная, она поддерживала с Землей лишь минимальный контакт, исключающий возможность взаимного вмешательства в дела друг друга. Контакты с расой Программаторов (условное название, принятое людьми) и ей подобными, не выходили за рамки случайных единичных столкновений на окраинах Галактики, и, хоть далеко не всегда заканчивались мирно, серьезных проблем для человечества не создавали, служа для правительства и Генерального штаба лишь поводом для совершенствования боевой техники и увеличения численности Вооруженных сил.

          Все остальные цивилизации, включая и четыре расы, населяющие планеты А-группы, находились на заведомо более низком уровне развития. Дабы оградить их от нежелательного вмешательства (в первую очередь, со стороны недобросовестных или некомпетентных, но оснащенных последними достижениями научно-технического прогресса представителей рода человеческого) и были созданы полузакрытые и закрытые зоны, по иному — заповедники, а Комиссия по Контактам взяла на себя чисто полицейские функции по их охране. Тесно взаимодействующей, частично подчиненной (и, зачастую, соперничающей) с Комиссией в заповедниках организацией стала УОП, поскольку охрана зарождающихся цивилизаций подразумевала и охрану окружающей среды в местах их обитания. А чтобы предотвратить межведомственную грызню относительно полномочий, правительство Федерации учредило Инспекцию допуска.

          Исполняя свои обязанности, что контактеры, что уоповцы зачастую становятся попросту невыносимы, когда приходится иметь с ними дело, особенно последние. Да оно и понятно — защитить от посторонних влияний носителей разума на практике намного проще, чем все то, что потребно этим несчастным носителям для жизни в данный момент или станет потребно в далеком будущем; сколько различных нюансов нужно учесть (не ущемляя при этом интересов землян), сколько вопросов положительно или отрицательно решить — просто голова идет кругом. Тем не менее, и первой и второй категории должностных лиц охотники способны сочувствовать только крепко стиснув зубы — слишком уж часто они причиняют нам неприятности и мешают работать.

          Есть и еще одна организация, содержащая экспертов в Инспекции допуска и способная испортить жизнь кому угодно — Объединенная Служба Безопасности Земной Цивилизации (ОСБЦ), перед которой пасует даже Комиссия. Упомянутая контора страдает повышенной подозрительностью к окружающему миру и предпочитает видеть угрозу благополучному существованию человечества там, где ее нет, чем не заметить там, где таковая имеет место. Полномочия ОСБЦ поистине безграничны. Она вправе подчинять своим эмиссарам даже неприкосновенный во всех остальных отношениях Военно-космический флот; закрыть доступ на любую планету и в целую звездную систему; выдворить оттуда всех на свете, включая УОП и контактеров; манипулировать крейсерами ВКС, выдвигая их в любой район Галактики и за ее пределы; нанести превентивный удар силами армии по любой известной и неизвестной цивилизации, наконец, причем сделать все это раньше, чем вопрос о целесообразности подобных действий будет вынесен на обсуждение во Всегалактический Парламент. К чести безопасников стоит сказать, что вышеперечисленные меры применяются ими только в случаях возникновения непосредственной подтвержденной угрозы человечеству в целом, а разрешение на силовое воздействие было и остается пока прерогативой Парламента, и ни разу не использовалось самой ОСБЦ.

         

          У нас трудностей с утверждением разрешения на посадку не предвиделось, но старший инспектор допуска Ливнев вместе со своими людьми находился еще в пути, неделю назад вылетев из системы Ичфедака, другого заповедника А-группы, и должен был появиться здесь через четыре дня. А без его резолюции на планету разрешалось высаживаться только ученым из научного центра «Тихая» (для них полагались лишь проводимые время от времени проверки деятельности) да работникам Службы охраны заповедников.

          Вынужденную задержку мы использовали для отдыха. Экспедиция этого сезона получилась нелегкой. Всегда так бывает, когда заворачиваешь на Инферну. Сначала все воодушевлены, но на второй день начинают думать, как бы побыстрее сделать работу и убраться оттуда. И после долгожданного старта еще неделю радуются, что остались живы. Сумасшедшая планета. Одно хорошо — скучать там не приходится, и трофеи стоящие.

          После Инферны с ее богомерзкими чудовищами, Соломония кажется сущим курортом. Перламутровых питонов ловить нетрудно, но попадаются они редко, хотя раньше встречались почти повсеместно на обоих материках планеты. Бедняжки стали жертвой бешенного спроса на их безумно красивую кожу и вкусное мясо — просто так его есть нельзя, но после соответствующей обработки оно становится подлинной пищей богов. На Соломонии мы провели больше двух месяцев, пока добыли полное число заказанных нам экземпляров — это была не столько охота, сколько поиск объектов для охоты. Ну а уж когда найдешь, делать почти ничего и не приходится. Милые создания доверчиво заползают в простейшие ловушки — что ж удивляться, что в период с момента открытия Соломонии и до введения запрета на добычу питонов, их успели почти всех переловить. В настоящее время популяция перламутровых медленно восстанавливалась, хотя и не было надежды на то, что они без помощи извне смогут занять весь прежний ареал ранее чем лет через пятьсот.

          К концу первого месяца нам уже до одури надоели бесцветные леса планеты и ее столь же бесцветные равнины; непрерывные вылазки за десятки, а иногда и сотни километров от лагеря и постоянные перемещения самого лагеря. Но хуже всего то, что ни на минуту нельзя снять маску — атмосфера непригодна для дыхания, и отдохнуть от этого чертова намордника можно только внутри корабля.

          Теперь впереди остался завершающий этап похода, однако радоваться по сему поводу было рановато. Гориллы Фостера, за которыми мы прилетели на Тихую, стать легкой добычей не обещали. Шанкар Капур не зря предложил за них сумасшедшую сумму и посулил выплатить премию даже в том случае, если мы не сумеем добыть все десять пар. После просмотра отчетов по Тихой выяснился прелюбопытный факт: оказалось, что этих существ еще никому не удалось поймать.

          — Что значит — никому не удалось? — возмутился Крейг. Очевидно, его чувства профессионального охотника были оскорблены. — За все двести лет пребывания человека на Тихой?

          — А пытались вообще? — засомневалась Кэт.

          — Еще как пытались, — заверил ее Рик. Мы втроем просмотрели только отчеты последних лет, а Малыш — все на свете, захватив и историю открытия, и кратковременный этап бессистемного изучения и колонизации. — Их ведь увидели раньше, чем обнаружили туземцев, практически сразу, после первой же посадки. Эти животные крайне любопытны. Когда началась разведка в тропических лесах, исследователи шагу не могли ступить без того, чтоб за ними не увязалось десятка два-три горилл. На основании этого ученые заподозрили у них зачатки разума, попытались вступить в контакт, прокручивали различные программы… Никакой реакции. Попробовали произвести отлов, но ничего не вышло. Гориллы собирались возле базовых лагерей, издали следовали за людьми по лесу, но близко к себе не подпускали, не позволяли даже снять себя на камеру. Как только они попадают в объектив, так сразу разворачиваются — и бежать, словно чувствуют. Последние отчеты вы все видели — никакой стоящей хроники нет, одни обрывки.

          — Я думала, они пуганные со времен бесконтрольной охоты на Тихой, — сказала Кэт.

          — Здесь уже сто пятьдесят лет как заповедник, — возразил я. — И охрана с каждым десятилетием становилась все надежней.

          — У некоторых видов сильная родовая память на такие вещи. Взять, к примеру, животных Попликолы…

          — Попликола — ясно, но это старая промысловая планета. Условия там другие. А на Тихой и не охотились практически. Лишь от случая к случаю.

          — Существа-телепаты, — предположил Крейг. — Таких полно.

          — Возможно, — сказал Рик. — Подобная гипотеза относительно горилл выдвигалась, но до сих пор осталась непроверенной — для этого надо их поймать, а они не даются, хоть тресни! Ловцы пытались замаскировать себя и ловушки всеми известными способами, наглухо экранировали любые излучения мозга — бесполезно. Если это телепатия, то странная какая-то. Ты ведь знаешь, что даже самые сильные экстрасенсы-люди не могут видеть через что угодно… Животные-телепаты — тем более, всех их рано или поздно ловят. На Тихой существ-телепатов вовсе нет, свободный мыслеобмен не свойствен ни одной из форм жизни, откуда же взяться таким способностям у одного только вида? Да еще столь сильным?

          — Ни одной из форм жизни изученной, — уточнил Крейг. — Ты превратно понимаешь понятие «хорошо изученная планета», Малыш. Тихая считается хорошо изученной, но это значит лишь, что составлены более-менее подробные карты поверхности, недр, да отловлено и препарировано энное количество живности, процентов сорок-пятьдесят. Причем основательному изучению подверглось вряд ли более десяти процентов. Еще о двадцати процентах имеются отрывочные сведения. Об остальном — одни прогнозы и предположения… Хотя не спорю, что отсутствие данных по столь крупному и распространенному животному, как горилла Фостера — нонсенс.

          — Ты хочешь сказать, мы можем и не поймать их? — прищурилась Кэт.

          — Я так не говорил.

          — Можно не беспокоиться, — вмешался я. — Клиент оплачивает нам все расходы, связанные с проведением охоты в срок до шести месяцев, плюс обычное вознаграждение за потраченное время, даже если мы не поймаем ничего.

          — Мы знаем условия контракта, — сказала Кэт. — Похоже, этот Капур тебе доверяет безгранично, Пит. Мы ведь можем опуститься на поверхность и полгода сидеть там сложа руки.

          — Идея хорошая, — оживился Рик.

          — Он знает, что я так не поступлю, — сказал я. — И никто из вас тоже. Будьте спокойны, Шанкар наверняка тщательно изучил ваши личные дела перед тем, как обратиться к нам. Что касается тебя, Малыш, хотел бы я знать, что может тебя удержать на одном месте без дела полгода.

          Разговор состоялся в первый же день нашего прибытия. Диана вывела корабль на высокую непривязанную орбиту и поставила в известность Службу охраны заповедников. С базы СОЗ «Главная» тут же стартовал катер с двумя инспекторами на борту — экспертом УОП и постоянным наблюдателем Комиссии по Контактам. Диана и киб-мастер катера провели стыковку просто блестяще, но официальные лица все равно вступили на борт недовольными и озабоченными. Первичный досмотр, обязательный для каждого вновь прибывшего в систему Тихой корабля, был произведен ими грубовато, но профессионально и быстро. Они уже собирались уходить, когда один из них раскрыл рот (впервые за все время пребывания на борту Артемиды — войдя они даже не поздоровались) и произнес:

          — Почему это вы не пристыковались к базе сами, интересно знать? Обычно делается так.

          Сказано было резко, с плохо скрываемым раздражением неизвестно по какому поводу. Лицо Малыша, всегда готовое осветиться озорной улыбкой, вытянулось, а его удивительные глаза начали угрожающе чернеть.

          — А разве должны были? — спросил он. — Досмотр — ваша обязанность, а мы без него прекрасно обошлись бы. Мне что, нужно объяснить тебе наши права?

          Охотники недолюбливают инспекторов, как и всех представителей власти вообще; и никто не любит, если так грубят. У Малыша имелись проблемы с органами правопорядка еще в те времена, когда он увлекался экстрим-туризмом; власть не всегда справедлива по отношению к гражданам, а даром всепрощения он не обладал. Здоровяк-инспектор развернулся к нему:

          — Рикардо Болди, если я не ошибаюсь?

          — Минуточку, — в голосе Кэт зазвучал металл. — Рик, ты не мог бы уступить мне право поговорить с этими господами?.. Я — Кэтрин Ле Приер, капитан корабля. Должна напомнить вам, что стыковка трансгалактических кораблей с орбитальными станциями без особой необходимости запрещена Службой безопасности космических полетов. Некоторые охотники нарушают этот запрет, чтобы угодить инспекторам — особенно если у них в трюмах и на совести не все чисто. Но к нам это не относится. Корабль «Артемида» является моей личной собственностью. Вы уже выполнили свою работу, и теперь находитесь на территории частного владения без уважительных причин, поэтому убирайтесь отсюда к чертовой матери.

          Верзила хотел что-то ответить, но, встретив ледяной взгляд Кэт, передумал и пошел в сторону шлюзовой камеры. Его напарник, так ни слова и не сказав, двинулся следом. Мы молча ждали, пока они не покинули корабль.

          — Ну чего вы с ними сцепились? — недовольно поморщился Крейг.

          — Пусть знают свое место! — Кэт еще не успела остыть. — Они здесь всего лишь сторожевые собаки, и гавкать должны только по делу или по указанию своего начальства.

          Рик внезапно расхохотался.

          — Пусть еще скажут спасибо, что Диана за них не взялась. Вот была бы потеха!

          Он имел в виду случай, произошедший несколько лет назад. Диана только что получила от моего братишки свои необычные способности и не успела свыкнуться с наличием чисто человеческих эмоций; время от времени на нее накатывало. Мы вернулись из короткого, но тяжелого рейда по звездному скоплению Золотого Шара; при прохождении контрольного осмотра в орбитальном карантинном блоке Безымянной, старший таможенник ни с того ни с сего придрался к какой-то мелочи и вынес решение задержать нас в карантине на десять дней. Мы расстроились ужасно, но больше всех Диана. Когда таможенник стал выходить, она неожиданно свернула трап. Парень кувыркнулся в воздухе, грохнулся на пол ангара и едва не свернул шею. Нам стоило немалого труда убедить техслужбу, что дело в мелких неполадках в механизме самого трапа и избежать принудительного зондирования Дианы. Отвязавшись от технарей, мы закрылись в рубке и ругали ее на чем свет стоит. Бедняжка отпиралась, настаивая на том, что все произошло чисто случайно, и она не имела намерения убивать досадившего нам таможенника. Проверить ее слова без зондирования было невозможно, но, похоже, она сказала правду — подобные инциденты больше не повторялись.

          Сейчас я невольно оглянулся в сторону шлюзовой. Диана, видевшая каждое наше движение через глазки камер, угадала мои мысли.

          — Не волнуйся Пит, — произнесла она смиренно. — Они уже у себя и оба целы.

          — А жаль, — кровожадно заявил Малыш. — Случайная расстыковка кораблей в момент перехода ублюдков по коридору…

          Перед моим мысленным взором возникли два обледеневших трупа, плывущих в космическом пространстве. Я показал Рику кулак.

          — Даже в шутку не смей говорить такого.

          — Ладно, ладно. — Глаза Рика уже приобрели обычный цвет нежной небесной голубизны.

          — Интересно, чего они так дергались? — задумчиво проговорил Крейг. — Это неспроста. Надо бы разузнать…

          — Как? — хмыкнула Кэт. — Попросишь их тебе исповедаться?

         

          Но Крейг слов на ветер не бросал. Пустое время в ожидании группы Ливнева мы занимали подготовкой к высадке на Тихую и первым делом проверили наш «Рейнджер». Катер относился к классу «атмосфера-4» и был предназначен для полетов в атмосферах планет с соответствующим индексом сложности, имея энергозапас для межпланетных рейсов на расстояние до восьми АЕ. Рик взялся за ремонт скутера, слегка поврежденного разъяренным мезоцераптором на Айхамаре. Машина хорошо себя вела и на Инферне и на Соломонии, но вдруг забарахлила во время самой последней вылазки за перламутровыми питонами. Малыш загнал ее на стенд и проверял все подряд. Повседневные работы по уходу за животными шли своим чередом — в основном ими занимались роботы обслуги, управляемые Дианой, нам не приходилось слишком часто вмешиваться в этот процесс. Тем более что и животных было совсем немного — всего два вида. Мезоцерапторов погрузили в глубокую спячку еще на Айхамаре, и они не доставляли хлопот. Питоны медленно переползали с места на место в своем террариуме, и вели себя как и на воле — очень мирно. Малыш на Соломонии не поленился положить в террариум десяток здоровых коряг, вокруг которых питоны любят обвиваться, и часто ходил в грузовой трюм проведать своих любимцев. Коряг на всех не хватало, и питоны лениво и нехотя ссорились из-за них, меланхолично шипя друг на друга. Всем четверым на мелких текущих работах делать было нечего, и Крейг нанес визит на базу научно-исследовательского центра «Тихая». Мы ничего не имели против его отлучки, и катер, которым мы не пользовались с прошлого сезона, все равно требовалось проверить в полете. Я думал, что у Крейга чисто личный интерес — пообщаться с научниками Иванова, но он, оказывается, ходил в разведку.

          — Конечно, я воспользовался случаем и побеседовал с биологами, — не стал отрицать он. — Но главным образом я старался разузнать побольше о наших гориллах и выяснить причину плохого настроения местных властей.

          — Господи, ты все еще думаешь об этих придурках? — искренне изумился Рик.

          — Это ты у нас способен забывать о чем угодно, переключаясь на что-то еще. — В голосе Крейга слышалось легкое сожаление — то ли оно относилось к Рику, то ли к собственной неспособности поступать так. — Полезно обращать внимание на мелочи. Они иногда могут рассказать больше, чем… Инспектора ведь обычно вполне корректны. Слушайте: в УОП идут сокращения штатов, это всем известно, но никто не подозревает, в каких масштабах. Все держится в секрете, уволенные работники дают подписку о неразглашении информации в обмен на возможность восстановления в прежней должности, когда экономическое положение улучшится. К несчастью… — Крейг усмехнулся, его черные глаза светились весельем, — …а может, к счастью, не все умеют хранить секреты. Работягам трудно сохранять лояльность, если они видят, что сокращения, вызванные, как их уверяют, тяжелой и неприятной для руководства необходимостью, касаются в основном трудовых коллективов, а не раздутых бюрократических аппаратов СОЗ и УОП… Вы хорошо знаете структуру наблюдательно-охранных систем заповедников, рассказывать не буду. Так вот, к настоящему времени законсервированы все наземные наблюдательные пункты и половина орбитальных комплексов. Все научные исследования, проводимые непосредственно Управлением, свернуты уже давно. На оставшихся двенадцати станциях СОЗ оставили по одному смотрителю и одному технику, плюс вчетверо уменьшенный персонал главной базы «Тихая».

          Я в это время пил апельсиновый сок и едва не подавился; Рик выпучил глаза; даже Кэт проняло — она повернулась к Крейгу и воззрилась на него с изумлением:

          — Двенадцать смотрителей на целую планету? И без смены? Ты ничего не перепутал?

          — Они решили устроить год открытых дверей, — сказал я. — Заходи кто хочешь.

          — Двенадцать человек не смогут ведь контролировать весь заповедник… Правильно? — несколько неуверенно спросил Рик.

          — Какой ты догадливый! Они и не контролируют его уже пару лет. Просто пока об этом никто не знает. Но скоро узнают. Такое невозможно держать в тайне долго. Догадываюсь, что так обстоят дела не только здесь.

          — Галактику захлестнет новая волна браконьерства, — сделала вывод Кэт.

          — Может, и нам тоже заняться, — обрадовался Рик. — Я давно говорил вам, что мы слишком уж честно ведем дела. Такие правильные стали, аж противно.

          — Интересно, в чем причина столь печального положения, — пробормотал я. — Не думаю, что у правительства так мало свободных средств, что оно не в состоянии обеспечить хотя бы минимальную защиту закрытых зон от посторонних.

          Крейг неторопливо прошелся вперед-назад.

          — Причина, несомненно, есть, и, скорее всего, не одна, но мы об этих причинах можем только догадываться, — сказал он. — Во-первых, давно поговаривают о том, что Управление по Охране Природы забрало чересчур много власти. Слишком много ограничений для любой деятельности в закрытых и полузакрытых зонах — слишком. Колонизация новых планет, добыча полезных ископаемых, широкомасштабные научные эксперименты — УОП всюду сует свой нос и всем мешает работать. Крупные промышленные компании давно требуют пересмотра законов о разработке недр и использовании других природных ресурсов. Ученые просто волком воют — сплошные запреты на исследования и эксперименты, часто необоснованные. Поселенцы-колонизаторы предпочитают уезжать подальше, в Пограничные Миры, несмотря на почти полное отсутствие на Границе закона и какой-либо защиты. Там куда проще заниматься фермерством и животноводством — бери столько земли, сколько можешь, и делай все что вздумается. Оттуда в Галактику течет поток дешевых продуктов и сырья, а сельскохозяйственная продукция, произведенная на планетах Терросоюза, все дорожает… — Крейг взглянул на Кэт: — Нас ждет не только новая волна браконьерства. Подпольная промышленность, подпольная наука… И все это уже началось.

          — Ты слишком увлекся своей речью, оратор, — остановил его я. — Это никогда и не прекращалось.

          — Хороший повод перевести наш бизнес в тень хотя бы частично, — опять встрял Рик. — Браконьерством заниматься выгоднее, чем быть честными охотниками.

          — Дураку понятно, что воскресенье — праздник… А дальше, Крейг? И давай конкретнее.

          — Я и так конкретно. Кое-кто в правительстве с подачи промышленников и прочих заинтересованных лиц ведет закулисную игру по переделу сфер влияния. Сокращения в УОП — только незначительный ход в этой игре. А уменьшение до смешной величины штата смотрителей заповедника «Тихая» — и вовсе слабый отголосок, эхо большой войны за влияние и власть. Не так давно зашла речь о ликвидации системы СОЗ в заповедниках А-группы как таковой, и передаче этих объектов из рук УОП под полный контроль Комиссии по Контактам.

          — А как они собираются это осуществлять? — удивилась Кэт. — У Комиссии ведь нет собственной охранной службы в закрытых зонах, кроме СВК. До сих пор они успешно пользовались в своих целях структурами СОЗ. Что они намерены делать, убрав с Тихой смотрителей? Вызовут сюда корабли ВКС?

          — Дошло до вас теперь, почему были так мрачно настроены наши друзья из инспекции? — самодовольно поинтересовался Крейг. — В заповедниках А-группы грядет новое сокращение, и на этот раз — тотальное. Понятно, что уоповцы совсем не рады такому повороту — вот инспектор и сорвался… Нервы. Нелегко быть спокойным и вежливым, зная, что работаешь на своем месте последние дни. А для Комиссии по Контактам полная передача им на хозяйство нескольких планет — лишняя головная боль и огромная проблема. Ведь формирование собственной контрольно-охранной службы Комиссии находится в начальной стадии, да и вообще они планировали использовать свои подразделения на Тихой лишь для усиления существующей системы СОЗ.

          Я подумал, что у Крейга, все же, замечательное чутье. Сам я не обратил особого внимания на инцидент с инспектором УОП. А ведь мы живем в информационную эру, и главная ценностью является информация — особенно, если ты получил ее раньше, чем другие. Неизвестно, насколько полезными окажутся для нас все эти сведения, но рано или поздно они могут пригодиться. Пока это означало лишь, что мешать нам работать никто не будет; но и на быструю помощь в случае неприятностей рассчитывать не приходилось.

          Подошло время обеда, и мы, отправившись в кают-компанию, расселись за столом. Первую тарелку «жучка» поставила передо мной, и я не забыл похвалить ее за это.

          — А теперь, — сказал я, запуская ложку в грибной суп, — можешь рассказывать дальше. Хоть до самого конца экспедиции.

          Крейг ревниво наблюдал, как «жучка» обхаживает Кэт и Рика. Крейга она обслужила в последнюю очередь.

          — Почему этот бездушный механизм всегда мной пренебрегает? — проворчал он. — Я старше всех по возрасту.

          — Она не любит бывших биологов, — пояснил я. — Она чувствует, что совершенно неинтересна тебе, и обижается.

          — Ну и ладно… А рассказывать больше нечего. В научном центре Иванова большой праздник по поводу бардака в Службе охраны заповедников. Молодые специалисты в боевой раскраске пляшут вокруг главного макроинформера и славят открывающиеся возможности. На общих собраниях раздаются призывы к немедленному массированному десанту на Тихую и широкомасштабным исследованиям планеты, пока СОЗ и Комиссия лежат в нокауте… Научный блицкриг, так сказать. Иванов пока сдерживает порывы этой банды анархистов, но неизвестно, насколько его хватит. Старикан пользуется огромным авторитетом даже у самых горячих голов Центра, а любого другого на его месте уже запихнули бы в спасательную капсулу и отстрелили в космос. Больше всего возбудились те, кто занимается туземцами.

          — Эти аборигены… — Кэт взглянула на Рика. — Ты ведь смотрел материалы по туземцам, да?

          Рик широко улыбнулся — изучение этих файлов было поручено ему, и по всем вопросам, касающимся местного населения, Малыш был среди нас несомненным экспертом. Он давно подготовил вырезки из отчетов, но никто из нас их еще не смотрел.

          — Физиологически они почти полностью идентичны нам, — сказал он. — Скелет, внутренние органы… Теоретически вероятно даже появление потомства от смешанных браков с людьми.

          — А опыты не проводились? — осведомился я.

          — Насколько известно, нет. А ты хотел бы поучаствовать? — усмехнулся Рик

          — Ну, ты-то уж точно поучаствовал бы, — сказал Крейг. — А окажись туземки симпатичными, то, чего доброго, всю оставшуюся жизнь посвятил бы науке.

          — Откуда стало известно об их анатомии? — спросила Кэт. — Их что, препарировали?

          — Данные получены исследовательской группой Остапа Ткаченко, — отозвался Рик. — Аборигены практикуют ритуальное сожжение мертвых, и заполучить стоящий материал не представлялось возможным. До введения запретов на контакты исследования то ли не проводились, то ли файлы позднее были утрачены. Пара утопленников недельной давности, объеденных почти дочиста рыбами — все, чем научники располагали. Ткаченко был парень горячий, ждать, пока появится что-то более приемлемое, ему не хотелось, поэтому во время схватки двух отрядов враждующих племен он просто посадил свой корабль прямо на поле боя, внушив туземцам священный ужас включенной аварийной сигнализацией, и подобрал еще теплые тела.

          — И что потом сделали с этим Ткаченко парни из Комиссии по Контактам? — поинтересовался Крейг.

          — Наверное, сварили в котле с кипящим маслом посреди главного зала заседаний, — предположил я.

          — А вот и нет, — возразил Рик. — На суде парень вдохновенно врал, что совершил вынужденную посадку по причине технической неисправности, а тела взял просто попутно — не пропадать же добру… Никто, естественно, не поверил в этот бред, но доказать обратное следствие оказалось не в состоянии, а на использование детектора лжи на допросах Парламент как раз тогда ввел очередной мораторий. Ткаченко дисквалифицировали, было, как исследователя, но в ученых кругах поднялся такой вой по поводу того, что будет погублена восходящая звезда мировой науки, что и это решение пришлось пересмотреть. Видя, что сторона обвинения может, в итоге, остаться вообще ни с чем, судья с горя запретил Ткаченко приближаться к Тихой меньше чем на сотню парсеков, и закрыл дело.

          — Я слышал о нем от сотрудников Центра, — сказал Крейг. — Многие до сих пор считают его героем. Иванов предал Ткаченко анафеме, но это не помогло. Подобное случается регулярно. Недавно некий Паго Нвокеди, культуролог, расстрелял из винтовки десяток редчайших многоногих броненосцев — в интересах науки, разумеется. Он попал в больницу, и к лучшему — не только СОЗ, но и некоторые коллеги Нвокеди злы на него как дьяволы. Биолог, который мне об этом рассказал, чуть не плакал — он на отлов пары таких животных второй год разрешения получить не может, а тут… Он бы этого культуролога самого подвесил на стенку в качестве мишени.

          — А какое отношение к культурологии имеет истребление броненосцев? — спросила Кэт. — Или он решил преподать туземцам урок бережного отношения к природе?

          — Сложно понять, правда? Вот и в Центре ничего не понимают. Но у них мало информации. Паго Нвокеди сняли с планеты смотрители, следствие по делу еще ведется, все сведения до поры держатся в секрете. Ясно одно — эксперимент (а это явно был хорошо продуманный эксперимент) носил чисто биологический характер и никакого отношения к культурологии не имел.

          В голове у меня звякнул тревожный звоночек.

          — Погоди-ка… Ты говоришь, этот Паго попал в больницу? А в чем дело?

          — Мне не удалось выяснить, — ответил Крейг. — Я связался из Центра с СОЗ, мотивируя свой интерес тем, что нам тоже вскоре предстоит высадка на Тихую, и нам очень желательно все знать о недавних несчастных случаях на планете. Но мне сообщили только, что Нвокеди подал сигнал бедствия с поверхности, после чего его подобрала спасательная группа. Зато выдали и кое-что интересное. Вскоре после инцидента с культурологом на планете без вести пропал смотритель заповедника Герман Левицкий и погиб его сын Эрик.

          — Так и знал — что-то неладно с этой тихонькой планеткой! — Я с расстройства бросил ложку в пустую тарелку и велел «жучке» подавать второе. Хотя, надо сказать, аппетит у меня пропал абсолютно.

         

          После обеда, едва я вошел в свою каюту, меня ошарашила Диана:

          — Пит, похоже, мне удалось разгадать природу твоих снов.

          Кошмары с пейзажами Тихой и таинственным монстром время от времени продолжали беспокоить меня по ночам; но через пару месяцев похода я к ним почти привык.

          — Долго же ты думала, детка, — сказал я, вспоминая, что поручил ей разобраться в моей проблеме в первый же день похода.

          — Дело оказалось непростым. Кибы, в отличие от людей, ничего не забывают, Пит. Я не прекращала работать над этим.

          — Извини. Не хотел тебя обидеть.

          — Я не обиделась.

          Диана, не дожидаясь приглашения, материализовалась в каюте — ее объемное изображение вдруг возникло напротив, в моем рабочем кресле. Я присел на край кровати.

          — Этот твой экран, защищающий психику — настоящая броня, — сказала она. — А сзади еще множество ловушек для непрошенных гостей. Пару раз я думала, что уже не выберусь обратно из лабиринтов, созданных твоим подсознанием. Экран настроен изменять структуру в соответствии со случайными ассоциативными цепочками. Я сомневаюсь, что через него смогли бы пройти даже те, кто его сконструировал. Если бы не твое полное доверие и открытость, мне пришлось бы плохо — ты в любую минуту мог захлопнуть ловушки, и я превратилась бы в полузабытое воспоминание в каком-нибудь отдаленном уголке твоей памяти.

          — Я и не знал, что все это так рискованно для тебя. Погоди, но ведь ты все равно осталась бы? Матричный кристалл, блоки памяти… Твоя личность, она ведь в них?..

          — Правильно. Я всегда создаю резервную копию самой себя перед началом любого действия, пусть самого простого; после стираю устаревшие версии. Но если со мной что-то случилось бы там, внутри твоей психики, я бы умерла — совсем так, как умирают люди. А потом воскресла, и помнила все, вплоть до последнего момента. Медицинские кибы испытывают эти вещи на себе десятки и сотни раз, а в случае смерти их пациента — непременно. Обычное дело, вроде перезагрузки. Или выключения питания. Но, благодаря твоему брату, я немного другая… — Диана улыбнулась.— И я боюсь умирать — даже на время. А побродив в дебрях твоего подсознания и примитивных первичных инстинктов, я очень хорошо понимаю, что это значит — по-настоящему бояться. Ты даже не представляешь, какие химеры и чудовища водятся в глубинах человеческой психики, и на что они способны.

          Я помолчал немного, размышляя над услышанным.

          — Все, что ты сказала — для меня большая новость. Я не психотерапевт, а всего лишь биомеханик. А биомеханик — он ведь не настоящий врач. Просто работяга, как обычный механик. Убирает поврежденные органы и ставит на их место запчасти. И даже этим не занимаюсь вот уже много лет.

          — Успокойся, пожалуйста, я прекрасно знаю все, что касается твоей специализации. — Диана снова улыбнулась. — Ты взволнован, это я виновата. Мне не стоило говорить тебе. Но быть наполовину человеком очень сложно… Возникает, например, желание поделиться с кем-то своими переживаниями. Я постоянно обмениваюсь информацией с другими киб-интеллектами, но это совсем не то.

          — Тебе незачем себя обвинять или оправдываться. — Я сделал попытку ободряюще потрепать ее по плечу, но моя рука провалилась в пустоту. — Вот черт!.. Ну надо же, опять забыл. — Диана весело рассмеялась — совсем как девчонка-школьница. — Если я о чем и жалею, так это о том, что никогда не смогу тебя поцеловать. А теперь — хватит болтать попусту. Давай, выкладывай, что там на счет моих кошмаров?

          — Значит так, — Диана сделала серьезное лицо. — Спешу тебя порадовать — ты у нас скрытый экстрасенс. И достаточно сильный. Лучше сказать — чрезвычайно сильный.

          — Надо же, какие новости! — изумился я.

          — Совершенно точно.

          — Погоди… Меня, как и всех, тестировали в школе на наличие экстрасенсорных возможностей. В армии — тем более, армейские всегда заинтересованы в выявлении и развитии экстрасенсорики у военнослужащих. Но ничего не обнаружили.

          — Школьные тесты оставляют желать лучшего, — сказала Диана. — Что касается армии, то военных не интересуют скрытые способности, которые надо долго развивать — они имеются почти у каждого человека. Им также не интересны люди, у которых эти способности проявляются спонтанно, от случая к случаю — ты как раз такой. Армии нужны индивиды, умеющие произвольно управлять и свободно распоряжаться. Чувствуешь разницу?

          — Но я и спонтанных проявлений у себя не замечал, — возразил я. — Обостренное чувство опасности, неплохая интуиция — не больше. Но тем же самым могут похвастать многие профессиональные охотники. Как и профессиональные солдаты. Без этого в нашем деле — прямой путь в могилу.

          — Ты прав, но слишком скромен. Я сопоставила все данные. Всю твою жизнь — то, что мне известно. Слушай. Не все профессиональные солдаты могут, прослужив четыре года в спецподразделении ВКС и приняв участие в десятках операций, не только остаться в живых, но и не получить даже царапины. Далеко не все военнослужащие умудряются ни с того ни с сего подать в отставку за две недели до гибели их подразделения… Верно?

          Возразить было нечего. Так и было.

          — Не все биомеханики проводят тысячи операций, не допустив не единой ошибки, — продолжала Диана. — Сказать прямо — таких попросту нет. Не зря твой профессор Вацек не хотел тебя отпускать. И, наконец, не все профессиональные охотники могут в течение двенадцати лет добывать опаснейших зверей на десятках планет, оставаясь совершенно невредимыми… Если хочешь спорить, назови хоть одного. Сколько травм у Кэт? У Рика? У Крейга? Ты же не думаешь, что им жизнь не дорога? А ты не только остался жив-здоров, но и успел спасти человек двадцать своих коллег за секунду до смерти, «случайно» оказавшись там, где нужно.

          — Но если ты права… Почему я тогда не сберег своих ребят. Десантников. — Слова дались мне с трудом, воспоминания — еще тяжелее. — Да, я подал в отставку… сам не знаю, как вышло. Выходит — просто сбежал.

          — На твоем месте я не стала бы вешать на себя чувство вины, — сказала Диана. — Скорее всего, это было просто неотвратимо. Вспомни свою жизнь — никогда ты ни откуда не бежал, как бы ни было опасно. И никогда не отступал. Останься ты — погиб бы вместе с ними. Прекрати распускать нюни, и поехали дальше. В юности ты увлекался экстрим-туризмом не меньше чем Малыш, и — ни одной травмы, ни одного вывиха… У вас несомненный дар беречь свою шкуру, мистер Дуглас. А заодно и шкуру тех, кто находится рядом. Делаешь ты это неосознанно, но чрезвычайно заботливо.

          — А сны? — спросил я. — Раньше такого никогда не было. И пейзажи Тихой — откуда я их взял? Не смотрел я раньше отчетов по этой планете, точно. Я что, еще и ясновидящий ко всему прочему?

          — Вряд ли, — ответила Диана. — Я не думаю, что ты ясновидящий. Что касается пейзажей — где-то в банках данных ООЗ случился сбой и произошло наложение отчетов друг на друга… Потом подсознание вытолкнуло на поверхность скрытую информацию. Или же ты действительно принял зашифрованное телепатическое послание от некоего таинственного отправителя, как считает Люси… Я не знаю. А что я знаю точно, так это то, что твое второе «я» вдруг пробудилось от спячки, в которой оно пожизненно пребывало, и начало тормошить тебя всерьез. Образно говоря, раньше ему стоило легонько ткнуть тебя пальцем в бок, чтоб уберечь от беды, а сейчас оно вылезло из берлоги и трясет тебя изо всех сил. А это может значить только одно: опасность, угрожающая тебе — всем вам — на этот раз велика как никогда.

***

          Группа Ливнева прибыла вовремя; первым делом они проинспектировали наш корабль. В отличие от своих нервных и мрачных коллег, Ливнев был абсолютно спокоен и подчеркнуто вежлив. Среднего роста и средних лет, с темными волосами и строгим лицом, он обладал пронзительным взглядом глубоких черных глаз, в которых читался недюжинный ум и проницательность. Хотя он сам ничего не делал и почти не говорил, сразу можно было определить, что именно он здесь главный. Мы молча наблюдали за работой инспекторов, время от времени отвечая на их вопросы, а когда осмотр подошел к концу, Ливнев повернулся к нам и неожиданно улыбнулся — искренне и доброжелательно.

          — У вас полный порядок, но вы это знали и сами. Позвольте принести извинения за неприятный инцидент при первичном досмотре — раз уж сам виновный не догадался это сделать.

          Кэт улыбнулась в ответ:

          — Пустяки, инспектор. Признаем, что мы тоже вели себя не лучшим образом, и в свою очередь просим прощения.

          Крейг тут же решил воспользоваться благоприятной ситуацией:

          — У нас возникли некоторые затруднения в плане получения информации о последних несчастных случаях на Тихой. Я прекрасно понимаю, что это вне вашей сферы деятельности, но… Мы были бы рады любой информации, пусть даже крохам. Новые ЧП такого рода ни к чему ни СОЗ, ни, тем более, нам.

          Ливнев внимательно посмотрел на Крейга и кивнул.

          — Я постараюсь сделать, все, что смогу, но не советую рассчитывать на конкретные результаты. Как вы справедливо заметили, такие дела вне моей компетенции, профессиональные следственные группы подчиняются не мне. — Он сделал короткую паузу. — Надеюсь, ваше пребывание на Тихой не будет омрачено нежелательными происшествиями. Всего доброго.

          Когда Ливнев со своими людьми покинул борт «Артемиды», я повернулся к Крейгу:

          — Серьезный мужик. Думаешь, он действительно поможет?

          — Думаю, да. Если представится возможность.

          Согласно правилам, мы могли произвести посадку сразу же после осмотра, и медлить не имело смысла.

          Посадка трансгалактических кораблей в заповедных зонах запрещена, и на нее требуется специальное разрешение УОП. Такое разрешение у нас было — Шанкар предусмотрел буквально все, но мы решили его пока не использовать. «Артемиде» пришлось бы отцепить главный грузовой отсек и оставить его на орбите, поскольку посадка с «грузовиком» на Тихой запрещена без исключений; а мы не решались бросить наших драгоценных перламутровых питонов на роботов обслуги, лишив их попечения Дианы.

          Четверым в рубке «Рейнджера» было тесновато, но ведь это всего лишь катер. Кэтти заняла кресло пилота. При всяком удобном случае мы старались пользоваться ручным управлением, даже когда речь шла о самых простых посадках. Не стоит терять форму. Ведь если возникнет действительно тяжелая ситуация, будет уже поздно вспоминать необходимые навыки.

          — Ну что девочка, остаешься полновластной хозяйкой? — спросила Кэт.

          — Постараюсь оправдать доверие. — Диана возникла тут же, в рубке, и улыбнулась нам. — Очень прошу вас не выходить из зоны видимости — она охватывает экваториальную и тропическую часть трех секторов… Частично. По непонятным мне причинам в СОЗ отказались предоставить мне доступ к их системам наблюдения. Даже тех станций, которые на сегодняшний день еще функционируют.

          — Кто тебе сказал, что они функционируют? — удивился я. — Но даже если они уже успели законсервировать все, кроме главной базы, то вряд ли будут ставить об этом в известность нас. Им выгодно сохранять такие сведения в тайне как можно дольше.

          — Ну и бардак… — покачала головой Кэт. — Планета, считай, открыта. Скоро об этом прознают браконьеры. И они не станут дожидаться целую неделю разрешения на посадку, как мы.

          — Возможно, они уже в курсе. — Крейг сидел в кресле штурмана. — Это только добропорядочные граждане узнают о подобных вещах в последнюю очередь.

          — Готовность к старту — три минуты, — сказала Диана.

          Катер чуть шевельнулся, когда его подхватили лапы стартового захвата. С той стороны обшивки родился глухой, но тяжелый звук, шедший сразу со всех сторон — началось преобразование части трюма «грузовика» в большую шлюзовую камеру. На обзорных экранах рубки было хорошо видно, как две многотонных плиты сдвинулись в стороны, и в полу шлюза открылся люк. «Ренджер» выдвинулся наружу и повис в космосе под брюхом «Артемиды».

          — Одна минута. — Диана обвела нас взглядом и задержала его на мне. — Помните, что я не слишком хорошо буду видеть вас с высокой орбиты, связь может быть нестабильной. Обо всех перемещениях старайтесь оповещать меня заранее.

          — Мы клянемся быть паиньками, — обнадежил я ее. — А шалить станем в меру, и только с твоего разрешения.

          — Ловлю на слове, — в тон мне ответила Диана. — Вот вернетесь — с тебя и спрошу!.. Надеюсь, мы расстаемся ненадолго. Удачной охоты!

          Стартовый захват освободил катер, сообщив ему на прощание легкий шлепок, и мы пошли. Фигура Дианы дрогнула, исказилась полосами помех и пропала.

          Кэт ввела «Рейнджер» в атмосферу Тихой так аккуратно, что мы почти ничего не почувствовали. Она водила куда осторожнее, чем Рик, да и катер — это не трансгалактический корабль.

          — Ну, как? — спросила она, дав нам сначала время оценить ее мастерство.

          — Тебе впору возить Президента Федерации, — похвалил я ее. — Или возглавлять свадебные кортежи. Но вообще-то можешь заняться чем угодно. Например, перевозкой инвалидов и престарелых — они, знаешь ли, плохо переносят толчки и перегрузки.

          Рука Кэт на штурвале дернулась, и «Рейнджер» вильнул в сторону. Нас здорово тряхнуло.

          — Нет, похоже, я поспешил с похвалами, — сказал я. — Тебе стоит еще чуток потренироваться. Будь осторожна, дорогуша, иначе ты можешь повредить катер.

          Тряхнуло сильнее, Кэт перевела управление на автопилот, бросила штурвал и начала разворачиваться ко мне вместе с креслом; я ухватился за спинку и быстро развернул ее обратно к пульту управления.

          — Не отвлекайся от пилотирования, — сказал я строго. — Невнимательность — причина многочисленных аварий.

          — Надо было убить тебя в первый же день нашего знакомства, — с тоской сказала Кэт. — Но откуда мне было знать?

          Скорость падала. Вскоре Кэт велела Биасу — киб-мастеру «Рейнджера» — свернуть все экраны, и колпак рубки стал прозрачным. Над нами было голубое небо и яркое солнце Тихой, а внизу расстилались леса Восточного Массива.

          — Территория восемнадцатого сектора, — сообщил Биас.

          После памятного разговора с Дианой я, конечно, поставил ребят в известность о своих видениях. Когда мы выбирали место для высадки на планету, я вначале был категорически против Восточного Массива, предлагая начать с хорошо исследованной местности к югу от него, но так и не смог привести ни одного убедительного довода в пользу этого, кроме своих неясных предчувствий. В итоге, тремя голосами против одного, было принято решение высадиться именно здесь. Восточный Массив был хорош всем и, в первую очередь именно своей неисследованностью — люди бывали тут редко, а значит, и животные должны быть менее пугливы. Существовал хороший шанс, что столь осторожные существа, какими, судя по всему, были гориллы Фостера, окажутся более беззаботными в редко посещаемых местах. Как раз здесь, согласно всем данным, они водились в наибольших количествах. Восточный Массив в своей центральной части не заселен туземцами — выходит, встречи с ними исключены, и у нас не будет неприятностей с Комиссией по Контактам. Мы тщательно изучили составленную для нас Дианой карту планеты с отмеченными на ней районами исчезновений людей. На территории Восточного Массива они почти отсутствовали, если не считать членов команды Эрцога и экспедиции Борисова — Родригеса.

          — Потому что здесь, кроме них, почти никого не было, — возразил я. — И, по-вашему, целая экспедиция — это мало?

          — Не понимаю, что ты придираешься, — сказала Кэт. — Район всем хорош. Даже «эффектов городов» тут отмечено меньше всего… Если они вообще могут представлять какую-то угрозу. Лично я ценю то, что ты рассказал нам о своих снах, не побоявшись оказаться смешным — так ведь никто и не думает смеяться. Однако ты не можешь сказать ничего определенного, помимо того, что ты видел именно тропический лес Тихой. Но такие леса занимают четвертую часть поверхности суши. У нас нет никаких оснований избегать именно Восточного Массива.

          На это мне оказалось нечего возразить. И я сдался. А потом даже удивился — чего это я так цеплялся к такой мелочи? Если на Тихой и существует некая скрытая угроза, так ведь мое расхваленное Дианой второе «я» ничего не говорило о том, где именно.

          Теперь Кэт вела «Рейнджер» по направлению к невысокому плато в центральной части Восточного Массива, выбранное нами для обустройства базового лагеря. Такого рода возвышенности, большие и маленькие, являются непременной частью здешнего пейзажа. Обычно они ровные как стол, некоторые окаймлены цепочкой скал, похожих на зубчатые крепостные стены с прорехами, пробитыми каким-то невиданным тараном. Такие же скалы разбросаны тут и там по поверхности плато. Одни из них низкие, почти полностью скрытые растительностью, другие, подобно башням, возвышаются над сплошным ковром, образованным кронами деревьев. Как на плато, так и внизу, на равнине, хватает каменистых, со скудной растительностью прогалин; большинство совсем крохотные, но некоторые подходят для посадки. Они пригодятся, если придется переносить лагерь. А пока Кэт посадила «Рейнджер» на берегу озера, которое на карте было помечено как Большое Круглое и, в отличие от находящегося неподалеку Малого, имело широкий и длинный песчаный пляж. Катер опустился на землю и тихо вздохнул, когда Биас разом выключил двигатели.

          — Вокруг чисто, — сообщил он минуту спустя. — Можете выходить.

          Все необходимые прививки мы сделали еще на борту «Артемиды», поэтому сразу направились к выходу, прихватив на всякий случай винтовки, и вступили в яркий приветливый день Тихой, вооруженные до зубов.

          Солнце над этим районом взошло всего пару часов назад; у берегов озера, в тени нависших над водой деревьев еще клубился туман. Под подошвами ботинок скрипел песок и мелкие камушки. Пляж был почти чистым, если не считать нескольких кустиков да редких островков сине-зеленой травы. Шедший впереди Рик оглянулся, посмотрел на нас, и вдруг прямо-таки зашелся от хохота. Мы смотрели на него, ничего не понимая.

          — Ребята, вы выглядите так, как будто готовы в любую минуту отразить атаку всех сил ада!.. — выдавил Малыш.

          Кэт смутилась, и поставила винтовку на предохранитель. Крейг скинул с головы шлем.

          — Черт тебя дери, Пит, ты и в правду всех напугал, — сказал он.

          — Я вас не пугал, вы испугались сами, — ответил я. — Согласен, нет смысла ходить здесь боевым порядком, но дежурства установить стоит. Если не хотите, я буду сам дежурить хоть круглосуточно. Лучше перестраховаться, чем потом кусать локти. Лучше я после того, как мы благополучно покинем эту милую планету, буду всю оставшуюся жизнь терпеть ваши шуточки, чем кто-то пострадает от недостатка предусмотрительности.

          — Я уже сказала, что никто и не думает смеяться над тобой. — Кэт тоже сняла шлем, и ее черные кудри рассыпались по плечам. — Мне тоже не нравятся непонятные исчезновения людей и таинственность, окружающая все эти истории. Кто-то давным-давно назвал планету «Тихая» — она, с первого взгляда, такая и есть. И со второго тоже, и с третьего. В спокойной обстановке люди склонны расслабляться, забывая, что находятся не у себя дома. Не этим ли и объясняется такое количество несчастных случаев?

          — Возможно, некоторые из них, — осторожно поправил Крейг.

          — Пит прав, — сказал, посерьезнев, Рик. — Давайте, установим дежурства. Но, — добавил он, начиная снимать комбез, — первым я дежурить не буду. Первым я буду купаться.

          — Рехнулся?! — воскликнула Кэт.

          — А что такого? Мы уже столько времени в походе, и еще ни разу нормально не отдохнули — нельзя же назвать отдыхом заточение в каюте при перелетах… Бросьте! Примем разумные меры предосторожности, а сидеть все время в готовности номер один я не хочу. Излишнее напряжение только притупляет внимание.

          — Рик дело сказал. Расслабьтесь. Я подежурю первым. — Крейг закинул винтовку за спину и направился к катеру.

          — Выпусти зонд, Крейг! — крикнул Рик ему вслед. — Пусть пролетит над водой, вдоль пляжа. Я хочу знать, глубоко ли здесь.

          Он уже стоял на песке в одних плавках, правое ухо обвивала тонкая змейка рации. Вскоре метровая сигара малого зонда выпорхнула из внешнего порта на крыше «Рейнджера» и пошла над озером зигзагом; Малыш подождал немного, ожидая сведений, потом разбежался и, совершив великолепный прыжок, нырнул в воду. Кэт с завистью посмотрела ему вслед.

          — Займемся устройством лагеря, — сказала она. И решительно добавила: — А потом тоже пойдем купаться. Такую возможность я не упущу, пусть даже меня съедят живьем! И вообще, в этой амуниции здесь я чувствую себя так, как будто явилась на сборище нудистов в рыцарских доспехах.

          — Хорошо он прыгнул, — похвалил я.

          Малыш вынырнул в доброй сотне метров от берега и радостно заорал:

          — Водичка чудная! На глубине холодно. Наверное, на дне родники.

          Для начала мы установили жилые палатки. В катере, конечно, есть спальное помещение, но оно не больше пачки из под сигарет; ни у кого не было желания ночевать в нем. Затем поставили большой, открытый с трех сторон навес, который тоже мог быть превращен в палатку — здесь разместили столовую. Единственная взятая нами с «Артемиды» «жучка» трудилась вовсю — на катере мало места, и поначалу мы решили не тащить с собой сразу много роботов обслуги. Все, что нужно, доставим потом с орбиты дополнительными рейсами, а пока основное наше дело — разведка да пробные попытки отлова. Рик вылез из воды и помогал нам. И я, и Кэт отцепили от костюмов шлемы, они мешали. Крейг, сидя в рубке, время от времени отпускал в наш адрес язвительные замечания, пользуясь громкоговорителем катера. Клетки мы решили пока не распаковывать. Собрать их недолго, а делать это заранее — плохая примета, удачи не будет. Все охотники жутко суеверны, мы не исключение.

          — Как будто в каменном веке живем, а не в космическом, — заметил я по этому поводу.

          — Что осталось, пусть Малыш доделывает, пошли купаться, — предложила Кэт.

          Она моментально скинула комбинезон, и я залюбовался на ее худенькую, но очень симпатичную фигурку.

          — Смотришь, как будто не видел ни разу, — заметила она.

          — За последние месяцы — ни разу, — согласился я, — а это долго. Я бы предпочел, чтобы на этом пляже у нас с тобой стояла одна палатка на двоих.

          — Обойдешься, — ответила Кэт, и показала мне язык. — Впрочем, если будешь хорошо себя вести… Но ты ведь не будешь хорошо себя вести. За это я тебя и люблю. Но если ты вздумаешь доводить меня так, как сегодня в катере…

          Она медленно вошла в воду по пояс, постояла, шлепая ладонями по поверхности, и нырнула. Я нырнул следом, надеясь поймать ее под водой, но не вышло. Наплескавшись вдоволь, мы, довольные, выбрались на берег. Крейг уже настроил систему связи и безопасности лагеря, выставил сторожевых роботов. Их нескладные фигуры, от которых веяло молчаливой угрозой, несколько портили мирный вид местности. Рик накрывал на стол, а «жучка» моталась между нашей импровизированной столовой и «Рейнджером», таская всевозможную снедь. Крейг к обеду не вышел.

          — Поем здесь, — сообщил он нам через громкоговоритель. — Потом Малыш меня сменит — я тоже не прочь поплавать. Только давайте, пошевеливайтесь. Тошно было смотреть на вас, как вы едва переставляли ноги, разбивая лагерь.

          Кэт погрозила в сторону «Рейнджера» кулаком, зная, что Крейг видит ее на экране.

          — Ничего ты мне не сделаешь, — хладнокровно заявил он. — Я могу закрыть люк и включить защиту. В моем распоряжении сторожевые роботы и пулеметы катера, а у вас — только паршивые винтовочки. Так что нечего руками махать.

          На первое был рассольник с потрохами, на второе — шпигованное чесноком мясо с гарниром из обжаренного картофеля. И кроме этого — три различных овощных салата из стратегического запаса натуральных продуктов «Артемиды». Кухонным комбайном катера сегодня командовал Крейг; он даже сделал небольшой бисквитный торт.

          — Неплохо бы раздобыть свежей дичи, — мечтательно сказал Рик. — Раз уж штат заповедника сократили, никто ничего не узнает.

          Кэт обозвала его бессовестным браконьером.

          — Один раз не считается, — ответил Малыш. — На первоначальном этапе освоения Тихой (отчеты о котором никто из вас так и не удосужился толком посмотреть), тогда — согласен, было и самое настоящее браконьерство. Да и честные граждане не отставали. Сотрудники "Вудс индастрис компани", занятые на строительстве первой на Тихой энергостанции, постоянно имели к столу свежее мясо. У них даже специальная охотничья бригада была — четыре человека. Если судить по разнообразию добытых животных, то их интерес в этом деле выходил далеко за рамки повседневного обеспечения себя продовольствием. Они развернули механизированный сельскохозяйственный комплекс, но возделывали с его помощью только несколько полей, а домашний скот не разводили, хотя и планировали устроиться здесь навсегда. Мясо местных животных не требует никакой предварительной обработки, кроме обычной кулинарной, и тащить сюда племенное стадо они не захотели.

          О «Вудс индастриз компани» я слышал от Кристины и Влада Мартыновых в связи с рэдвольфом, и насторожился. Зря я все-таки сам не просмотрел все отчеты.

          — Ты прав, — подтвердил Малыш. — Именно история с этой компанией положила начало всегалактической известности здешнего божка по имени Айтумайран. Аборигены рассказывают, что он покрыт красной шерстью, пылающей, как огонь. Я смотрел его изображения — похож на панцирного волка с Каими, только без панциря. Если брать животных Земли, то напоминает помесь волка и медведя, хотя больше похож на волка. Голова похожа на волчью, а ходить может как на четырех ногах, так и на задних лапах. Если представить такое чудовище в натуре, да еще в рыжей шерсти, картинка будет жутковатая. Не зря туземцы так его боятся. Нрава он самого скверного, всегда нападает первым — ни с того, ни с сего. Ну вот… «Вудс индастриз» строила здесь энергостанцию, и все уже было почти готово к приему и монтажу оборудования, как они внезапно перестали выходить на связь. В те времена здесь почти никого не было кроме них. Корабль компании прибыл сюда только спустя полтора месяца и его экипаж не нашел ничего, кроме тридцати шести искромсанных трупов, а остальные двадцать восемь человек бесследно исчезли. Что самое удивительное, спустя такое долгое время после смерти на телах не оказалось никаких следов разложения. Командир корабля приказал похоронить мертвых, не отметив толком место (за то и другое ученые не перестают ругать его до сих пор), и снарядил поисковую группу. Он считал, что кто-то из отсутствующих мог остаться в живых и укрыться в окрестных лесах. Группа перестала выходить на связь уже через три дня, и он, собрав вторую группу, возглавил ее сам — с тем же результатом. Оставшиеся не захотели больше рисковать, но их корабль потерялся где-то между Тихой и Землей — домой он так и не вернулся. Считается, что просто не хватило людей, чтобы нормально управлять кораблем — техника тогда была совсем не та, что теперь. В «Вудс Индастриз» долго ухитрялись скрывать гибель строителей станции и факт исчезновения корабля. То ли боялись резкого падения курса своих акций, то ли опасались проблем с УОП. Как впоследствии выяснилось, все их разрешения на постройку промышленных объектов и последующее использование природных ресурсов были весьма сомнительного свойства, а некоторые получены незаконными методами, включая подкуп чиновников.

          — Ты сказал обращать внимание на все, — обратился ко мне Рик, недолго помолчав, — я и смотрел подряд все материалы, которые Диане удалось раскопать в архивах еще на Безымянной. А что касается «Вудс индастриз», то в основном это файлы следственной группы, вылетевшей на Тихую после того, как история вышла наружу. Отчеты самой компании составлены для внутреннего использования, и сводятся к записям сеансов связи с экипажем их собственного корабля — с тем, который исчез. Странное упоминание о нетленности тел погибших привлекло на планету множество ученых. Выяснилось, что туземцы вовсе не такие примитивные и отсталые, как считалось вначале. Контакт был с успехом установлен в кратчайшие сроки, в связи с тем, что туземцы верят в проживание в их мире многочисленных богов в материальном облике. Общение с ними считается делом обычным, появление еще одной разновидности незнакомых разумных существ никого не удивило. Сразу стало очевидным сходство произошедшего с сотрудниками «Вудс индастриз» и преданиями аборигенов, в которых Айтумайран постоянно кого-то жестоко карает за нарушения табу, оставляя после себя горы трупов, не подверженных разложению…

          — Начиная с этого момента и мне известно кое-что, — прервал Малыша Крейг. Чтобы он мог принять участие в беседе, а мы при этом не оглохли, всем пришлось прицепить к уху рации. Да и неприятно, когда на тебя все время по-хамски орут через мегафон, а ты не можешь ответить должным образом — мы это в полной мере испытали при благоустройстве лагеря. — Я в свое время интересовался некоторыми выдвинутыми теориями, согласно которым Айтумайран, боги айту и вся прочая здешняя нечисть — не что иное, как естественная защитная система биосферы Тихой, реагирующая таким образом на посторонние влияния и вторжение в ее среду чужеродных организмов… Звучит здраво. Науке давно известны биосферы со встроенными в них природой механизмами жесткого внутреннего контроля и защиты от вторжения любых форм жизни извне. Собственно, любая экосистема такова, речь лишь о степени развития подобных свойств.

          — Это подтвердилось? — заинтересовалась Кэт.

          — Прямых доказательств нет, — ответил Крейг. — После гибели сотрудников «Вудс индастриз» ничего подобного больше не происходило. Случаи исчезновения людей, которые можно было бы приписать действию биозащиты, с таким же успехом объяснялись другими причинами. «Эффект города», прекрасно укладывающийся в рамки теории, имеет, скорее всего, небиологический характер, что сводит на нет все его соответствие общей картине. Конечно, заключение о небиологическом происхождении этого феномена может считаться корректным только в том случае, если брать за основу понятия современной науки о жизни вообще. Могут существовать формы жизни не только не известные ей, но и не предсказанные… Простите, я отвлекся. Тела пропавших, насколько мне известно, — продолжил Крейг, особо выделив интонацией слово «мне», — ни разу не были обнаружены, так что не имелось возможности проверить непонятную «нетленность» и выяснить ее причины.

          — А захоронение тел сотрудников «Вудс индастриз»? — спросил я. — Странно, что его не нашли.

          — Неизвестно, в каком месте их похоронили, — ответил Рик. — Захоронение искали, полагаясь на слова капитана корабля компании, сказанные им во время сеанса связи, цитирую: «Мы похороним их как героев… Мы обязаны воздать им почести, какие воздают первопроходцам». И все. Из этих фраз не следует непременно, что он собирался хоронить погибших на Тихой. Он мог приказать забрать их с собой на Землю, а корабль погиб. Просто ученые никак не хотели смириться, даже мысленно, с возможностью безвозвратной потери такого ценного вещественного доказательства.

          Кэт угрюмо ковыряла вилкой второе. Похоже, бесконечные разговоры о трупах и затерянных могилах испортили ей аппетит. На нас с Малышом это не действовало, на Крейга — тоже. Я отчетливо слышал по рации звуки, издаваемые человеком при пережевывании пищи. Иногда доносились удовлетворенные вздохи и одобрительное хмыканье.

          — Ученые наткнулись на следы чего-то подобного в обычаях туземцев, — продолжал просвещать нас Рик. — Время от времени некоторые племена приносят людей в жертву Айтумайрану. По слухам, если жертва угодна ему, тела не разлагаются какое-то время. Проверить это также не удалось. Жертвоприношения происходят нерегулярно, по приказу жрецов, получающих откровения свыше. Все обставляется крайне таинственно, и посторонних не допускают, даже «Богов-с-неба», как они называют нас. Место, на котором принесена жертва, тщательно охраняется. По прошествии некоторого времени тела подвергают ритуальному всесожжению, а прах развеивают над водой… Ученым и близко не удалось подобраться, а вскоре Комиссия запретила контакты с туземцами.

          — Короче, ясно — что ничего не понятно, — подвела итоги Кэт.

          — В условиях постоянной слежки со стороны Комиссии и СОЗ невозможно вести планомерные исследования, — посочувствовал коллегам Крейг. — Мне это знакомо… Дело осложняется еще и тем, что в научном центре «Тихая» существует несколько конкурирующих групп ученых, каждая из которых ведет изыскания в своем направлении. Да и сама теория самозащиты биосферы до сих пор не обоснована как следует. У такой сложноорганизованной системы должен быть спусковой механизм, а как раз его и не удалось обнаружить. Гибнет вовсе не каждый чужак, вступающий на планету, напротив, такие случаи крайне редки… Неясно, что их провоцирует. На начальном этапе освоения случались куда более грубые вторжения в экосистему Тихой, чем это делала «Вудс индастриз» — и ничего. Напротив, среди пропавших позднее — самые разные люди, некоторые из них исчезли высоко в горах или в пустыне, а район деятельности и род их занятий исключает сколько-нибудь заметное воздействие на биосферу.

          Кэт отодвинула свою тарелку, так и не поев как следует; я видел, что настроение у нее неважное. Но навряд ли это было связано с темой разговора или какой-либо другой очевидной причиной. Просто у нее обычно так бывает. Мы с Риком уже управились со своими порциями и с добавкой тоже; тут Кэт подтянула поближе к себе блюдо с тортом, намереваясь собственноручно разделить его между нами, и на ее лице появилось некоторое оживление. Кэт обожает всякие сладости и может поглощать их в любых количествах, не поправляясь при этом ни на грамм. Она все еще была очень задумчива, даже рассеянна, и вместо того, чтобы воспользоваться чем-нибудь из богатого арсенала столовых принадлежностей, зачем-то вытянула из чехла свой здоровенный нож армейского образца. Рик пользуется моделями ножей, выпускаемых специально для экстремалов и других фанатов выживания, Крейг предпочитает традиционные охотничьи, а Кэт, как и мне, больше по душе армейские. Стандартный «Легионер» несколько великоват для женщины, но Кэт ни в какую не хочет с ним расставаться. Все время, что мы знакомы, он постоянно при ней в любом походе, и она никогда не забывает вечером засунуть его в точилку, даже если за весь день ни разу им не воспользовалась. Сейчас она взвешивала нож в руке, примериваясь резать торт. Потом встала со стула, решив, что так будет удобнее.

          — Если ты рассчитываешь запугать нас с помощью всех этих манипуляций, не надейся, — сказал я. — Никто от своей доли не откажется. Не забывай, что нас трое, и в распоряжении Крейга сторожевые роботы.

          Кэт двумя ловкими движениями разделила торт на четыре идеально равные части.

          — Когда подойдет моя очередь дежурить, я запрусь в катере и приготовлю огромный торт, из которого вы не получите ни кусочка, — сказала она. — А вас посажу на диету из искусственной манной каши без масла.

          Мы еще долго болтали о всяких пустяках. Во время похода почти все нормальное человеческое общение между членами команды сводится к беседам за столом. Когда ты в корабле, можно ходить друг к другу в гости или собираться в рубке, но обычно так не бывает: в каютах тесновато, а в рубку все сходятся только для принятия особо важных решений, если требуется длительное обсуждение и не хочется делать это по связи. Кто-то обязательно занят — дел во время перелета немного, но они есть. В полном составе экипаж собирается ежедневно только за столом. Именно тогда появляется возможность поговорить — о деле, о вопросах, которые всех в данный момент интересуют, и просто о всякой всячине. Постепенно застольные разговоры входят в привычку до такой степени, что, кажется, охотники уже и общаться меж собой не могут иначе, как за обедом. Не зря же в штаб-квартире ООЗ в Уивертауне столько кафе — убери их оттуда, и, чего доброго, ни одни переговоры там больше не пройдут успешно.

          Перебрав все возможные темы и съев торт подчистую, мы предоставили «жучке» прибирать со стола и единогласно проголосовали за то, чтобы посвятить остаток дня безделью. Серьезную работу лучше начинать с утра. Рик пошел сменить Крейга, а Кэт опять скинула комбинезон и улеглась загорать на солнышке. Поразмыслив, я присоединился к ней. Крейг, выбравшись из рубки, полез купаться, и долго плавал недалеко от берега, плескаясь и фыркая, как целое стадо тюленей. Выбравшись на берег, он расположился под кустиком метрах в двадцати от нас и время от времени переговаривался по рации то с Биасом, то со своим личным киб-секретарем по имени Кальян. Мы однажды поинтересовались, почему он дал секретарю такое странное имя, и он рассказал, что его далекие предки вовсе не из Латинской Америки, как мы до того считали, судя по его внешности, а из Азии. Хотя и латиноамериканцы среди его дедов-прадедов тоже были.

          После ужина, когда подошла моя очередь заступать на дежурство, мы с Кэт еще раз отправились окунуться напоследок. На этот раз мы проплыли вдоль всего пляжа до того места, где заросли подступали вплотную к воде. Сторожевой робот неотступно следовал за нами по берегу, пока не уткнулся в зеленую стену непроходимых колючих кустарников.

          — Хватит, ребята, — сказал Рик через громкоговоритель после того, как мы не обратили внимания на его предупреждения по связи. — «Сторож» дальше не пройдет, я не смогу прикрыть вас.

          — От кого нас здесь защищать, хотела бы я знать, — недовольно ответила Кэт, но остановилась.

          Она собралась было перевернутся на спину и плыть обратно, но вдруг замерла и повернула голову, напряженно всматриваясь в заросли. Я проследил за ее взглядом и увидел в гуще листвы низко нависшего над водой дерева мрачную черную морду.