Старт экспедиции



СТЕПЕНЬ ПРЕВОСХОДСТВА. Часть первая. ДОМ БОГОВ



Глава 7. Старт экспедиции
  
  
          Через два дня после принятия решения о начале похода мы вылетели на Безымянную на экспрессе «Фудзияма» и, прибыв в Уивертаун, поселились на втором этаже отеля «Спираль», в котором для нас был забронирован номер из четырех спален и одной общей комнаты. Лично я предпочитаю этажи выше двадцатого, но Кэт так высоко не заманишь. Подготовка к рейсу уже подходила к концу, когда со мной с Земли связался Шанкар Капур. Я в это время стоял у грузового люка нашей «Артемиды», наблюдая за погрузкой четырех новеньких реанимационных блоков для корабельного медотсека вместо старых — на их замене в последнюю минуту настояла Кэт. Шанкар опять заказал полноформатный сеанс (господи, во что же ему это обходится!), и когда я принял вызов, возник рядом — аккуратный, жизнерадостный, улыбающийся.

          — Вижу, сборы в самом разгаре, не так ли? — спросил он, окинув взглядом суетящихся роботов.

          — Почти закончили, — подтвердил я. — Стартуем завтра. Если хочешь облагодетельствовать бедных звероловов еще одним заказом, то сейчас самое время — еще не поздно что-то переиграть.

          — Поэтому и беспокою, — сказал Шанкар. — Я извиняюсь, Пит, но мне только два часа назад удалось наконец уломать тупоголовых чинуш из Управления по Охране Природы. Когда речь заходит об отлове животных в заповедниках А-группы, они автоматически глохнут, и доказать им что-либо весьма трудно, даже если речь идет о самых распространенных видах. Думаю, тебе приятно будет услышать, что победить их упрямство мне помогла, не в последнюю очередь, безупречная репутация вашей фирмы. И ваши личные досье без единого пятнышка.

          — Брось, Шанкар, ты не хуже меня знаешь, что для ребят из Управления чья-либо безупречная репутация означает только то, что этого парня пока ни разу не поймали с поличным. Но все равно спасибо. Выкладывай, и постарайся чтобы предложение оказалось стоящим. Заповедников А-группы всего четыре в Галактике, и ни один из них нам не по дороге.

          — Успокойся, я уже сверился в информатории ООЗ с вашим маршрутом — не такой уж большой выйдет крюк. Нашему институту требуется десять пар горилл Фостера — псевдогориллы Тихой, как их еще называют. — Я, должно быть, переменился в лице, потому, что Шанкар внезапно замолчал и прищурился: — Что-то не так?

          — Нет, нет, все в порядке, продолжай. Просто вид этих сундуков на меня плохо действует, — сказал я, махнув рукой в сторону реанимационных блоков. — Вроде как наблюдаешь за погрузкой собственного гроба.

          — А-а-а… Ну так и не смотри. — Шанкар обнажил в улыбке набор великолепных белых зубов. — Роботы и без тебя отлично управятся. О чем я говорил? Да. Гориллы Фостера. И пусть тебя не смутит столь скромное количество — двадцать особей. — Шанкар назвал сумму, которую готов заплатить за поимку, и теперь наблюдал за тем, как я возвращаю на законное место отвисшую было челюсть.

          — Эти гориллы что — похитили стратегический сырьевой запас Федерации? А ты говорил, у Джайпурского института маленький бюджет…

          — Институт здесь ни при чем, Пит. Я оплачу заказ лично. Что делать? — Он театрально вскинул руки. — Инопланетные человекоподобные — моя слабость, а если я начну добиваться выделения средств на мои эксперименты обычным путем, то за это время все обезьяны в Галактике уже успеют превратиться в людей. Да и совесть мучает — я успел потратить миллионы на свои жалкие и глупые прихоти, нужно же выделить и какие-то крохи на развитие науки.

          Пока Шанкар говорил, у меня в голове творился настоящий бедлам, и я был, мягко говоря, не в форме для принятия немедленного решения, хотя и понимал, что все наши будут «за» — слишком хороши предложенные условия. Сказав, что сообщу ему о нашем решении в самое ближайшее время, я попрощался и направился прямиком в корабль — требовалось срочно проверить свою догадку. Однако по пути передумал и пошел в информаторий космодрома. Ведь поставить в известность Диану означало поставить в известность Кэт, Рика и Крейга, а я не был уверен в том, что мои проблемы с ночными кошмарами, странные стечения обстоятельств и неясные предчувствия касаются хоть кого-то кроме меня. Только выйдя из ангара я сообразил, до какой степени возбужден — не было смысла тащиться в информаторий, когда с ним можно связаться из узла управления в самом ангаре, а я сразу не додумался.

          — Ты превращаешься в глупую истеричку, старик, — сказал я себе под нос. — Немедленно прекрати пороть горячку. Мечешься туда-сюда, как ненормальная курица…

          Помещением узла управления служила шестидесятиметровая прозрачная линза, подвешенная к потолку в центре ангара, и операторы могли контролировать работу людей и роботов техперсонала не только на экранах, но и визуально. Лифт как раз пошел наверх, я не стал ждать и воспользовался эскалатором. Спросил у начальника смены, здоровенного рыжеволосого мужика, есть ли свободные рабочие коконы в аналитическом отделе, и, если есть, не могу ли я воспользоваться одним из них в личных целях. Свободными оказались целых восемь, и мужик сказал, что не видит причин мне отказывать, поинтересовался только: «Надолго?» — а я ответил: «Нет, от силы полчаса», — и забрался в один из пустых коконов. Снаружи и внутри он выглядел таким же, как на нашем тренажере-имитаторе, но начинки было на порядок больше. Киб-мастер по имени Счастливчик спросил, что мне нужно.

          — Свяжись с архивом ООЗ, — приказал я. — Раздел — заповедники, подраздел — А-группа. Материалы по Тихой.

          — Информация общая или специальная? — уточнил киб-мастер.

          Общая информация была доступна любому, специальная предоставлялась лицам, способным как-то обосновать свой интерес к планетам закрытых и полузакрытых зон. Мне ничего не стоило попросить Счастливчика получить подтверждение в отделе предварительных заявок в ООЗ — Шанкар неглуп, и уже, конечно, поставил «флажок» напротив названия нашей фирмы, но я решил, что специальная информация пока ни к чему. С ней я успею ознакомиться и потом, когда заказ будет официально оформлен и нам предоставят полный пакет данных.

          — Обойдусь общей, — сказал я. — Даже самой общей. Для начала просто покажи пейзажи местности, конкретно — тропические леса. Не крути ленту, просто устрой показ слайдов, вразброс. То, что снимали с поверхности.

          Счастливчик организовал экран, и уже на третьем снимке я сказал: «Останови». Несомненно, это были те самые джунгли из моего сна — та же темно-зеленая листва, придававшая лесу мрачноватый вид, светло-коричневые и серебристые с прожилками стволы деревьев, среди которых изредка попадались совсем черные, блестевшие как под слоем прозрачного лака — их я запомнил особенно хорошо. Густой подлесок, необычайное обилие лиан и прочих вьющихся растений.

          — Давай дальше, — сказал я, а на пятнадцатом снимке снова велел остановить. Здесь на кадре голубовато-зеленая травка была во многих местах примята, и на земле виднелись глубокие отпечатки, оставленные восьмипалыми лапами вездехода, куски дерна кое-где перевернуты. Почва жирная, чернее сажи.

          — Дальше…

          Изучив четыре десятка кадров, я окончательно прекратил просмотр. Конечно, это то самое место. Дело даже не в том, что слишком много деталей совпадало. Просто это то самое место.

          — Теперь животные, хищники. Все, что крупнее средней собаки.

          Их оказалось куда больше, чем я предполагал; были и такие, которые могли, при случае, представлять опасность, но ничего похожего на моего кровожадного приятеля из кошмара. Просмотрев изображения всех плотоядных Тихой вплоть до полюсов, я спросил Счастливчика, какова вероятность существования неизвестных науке крупных хищников. Оказалось — два процента. Почти ничего, если учесть, что люди впервые высадились там почти двести лет назад, да еще и тесно общались на первых порах с туземцами, которые, хоть и на примитивном уровне, наверняка досконально знали опасных обитателей своего мира. Потом вспомнил слова Мартынова о том, что туземцы почти не заходят в глубь джунглей. А также о том, что некоторые территории, в частности Восточный Массив, до сих пор малоисследованны. Черт!..

          Говорить ребятам или нет? С точки зрения нормального человека, похожесть джунглей из моего сна и пейзажей Тихой — или странное совпадение, или выкрутасы ложной памяти, не больше. Я ведь не экстрасенс, не ясновидящий. Что такое этот сон — предупреждение? Если да, то от кого? Даже догадок толковых нет. Нужно ли мне предупредить остальных? Любой охотник во время рейса и так всегда готов к любым мыслимым и немыслимым неожиданностям, ни к чему нагнетать чувство опасности, увеличивая и без того почти предельное напряжение. С другой стороны, никуда не годится скрывать информацию, незнание которой в критический момент может стоить жизни твоим спутникам и тебе самому. Решение мне облегчило то, что я хорошо знал всех троих. На Тихой нам посулили работу; выполнив ее мы не только выбрались бы из нынешнего, не лучшего для нашей фирмы положения — она давала нам возможность закончить сезон просто с блеском, под звуки фанфар и бурные аплодисменты публики. Вероятность существования зверя, встреча с которым имеет непрогнозируемую степень риска, никого из них не остановит, даже сверхосторожного Крейга. Для них это только дополнительный стимул сунуться туда, а вовсе не причина держаться подальше. Честно говоря, и для меня тоже. Если я начну их отговаривать на основании каких-то там видений и смутных предчувствий, меня просто на смех поднимут. Но я ведь и не хочу никого отговаривать, потому что самому мне уже хочется отправиться на Тихую и своими глазами увидеть то, что там имеет место быть в действительности, а не во сне. А рассказать о своем кошмаре я всегда успею. В голове промелькнула одна сумасшедшая идея, и я обратился к Счастливчику:

          — Покажи псевдогорилл Фостера.

          Почти все кадры были просто ужасного качества — изображения смазаны, большинство запечатлели животных в тот момент, когда они стремительно разворачивались, чтобы дать деру. Но три оказались что надо — на двух можно было хорошо разглядеть горилл вполоборота, а на третьем животное, снятое крупным планом, уставилось прямо в камеру. Похожи на обычных земных шимпанзе, только череп немного другой формы и сами гораздо крупнее. Шерсть черная. Ничего общего с моим монстром.

          — Ну все, сеанс закончен, — сказал я. Можно связаться с Шанкаром прямо отсюда, но удобнее это сделать с «Артемиды». — Давай, выпусти меня.

          Если Счастливчик и был удивлен скудостью моих запросов, то виду не подал: будучи киб-мастером аналитического отдела, он ко всему привык.

          Я выбрался из кокона — наверно, впервые со времени изобретения этой штуковины ее использовали всего-навсего для просмотра слайдов; поблагодарил начальника смены за любезность и, спустившись вниз, направился к кораблю.

          Рик торчал в арсенале, занимаясь проверкой оружия, Крейг присутствовал при установке реаниматоров в медотсеке. Последняя надежда охотника выжить, если все пошло не так… Будешь лежать в этом приспособлении, возможно, разорванный на части. Впрочем, в особо тяжелых случаях считается удачей, если компаньонам удалось спасти хотя бы твою голову. После того, как из рейда по Боадицее Крейга привезли на Безымянную в таком ящике, он с большим уважением относился к реаниматорам. Кэт в рубке обкатывала новое пилотское кресло, которое нам установили взамен прежнего — во время последнего похода возникли проблемы при переходе с автоматического режима, когда кораблем управляла Диана, на ручное управление и обратно, и Кэт решила не рисковать, хотя техслужба и уверяла нас, что это всего лишь легкоустранимые мелкие неполадки. Диана, как всегда, занималась десятком разных дел одновременно, успевая помогать всем, кто нуждался в ее помощи. Я подошел к пульту и нажал на кнопку общего сбора экипажа. Крейг появился секунд через десять.

          — Это проверка? — спросил из арсенала Рик.

          — Нет, Малыш, давай сюда.

          — Не хотел лишать вас удовольствия принять коллегиальное решение, — начал я, когда он подошел. — Хотя обсуждать особо нечего.

          Я вкратце рассказал им о предложении Шанкара, не забыв упомянуть о том, что успел узнать об исчезновениях людей на Тихой, и присовокупил для ясности несколько теорий относительно того, с чем это может быть связано.

          Рик хлопнул меня по плечу:

          — Ты раздобыл лучший заказ за всю историю нашей фирмы, дружище.

          — Потребуется кое-что дополнительно закупить, — заметил Крейг. — Глобальный анализ тоже не помешает. Вспомните, что произошло с экипажем Берка и с самим Берком. С этой планетой дело нечисто.

          — Займись предпросмотром прямо сейчас. Если кто-то и сумеет разобраться, что именно нечисто, так это ты. Диана пусть раскопает все материалы по Тихой с момента ее открытия. — Я взглянул на экран: — Ищи по всем каналам, девочка. Косморазведка, научные экспедиции… — Тут я неожиданно вспомнил упомянутую Кристиной Мартыновой «Вудс Индастриз Компани»: — Найди все, что сможешь о ней, и ее деятельности на планете, о деятельности других коммерческих структур… И весь материал по аборигенам.

          — Без проблем, Пит, уже ищу, — отозвалась Диана.

          — А еще свяжись с отделом предварительных заявок в ООЗ и юридическим отделом, пускай оформляют контракт, — добавила Кэт. — И пошли уведомление нашему лучшему другу Шанкару Капуру из… Откуда он там?..

          — Такой заказ грех не отметить, — задумчиво произнес Рик.

          — Ты прав, Малыш, — согласилась Кэт. — У Крейга дел больше всех — как только он закончит, заскочим к Дагену.

***

          Восемь часов спустя мы вчетвером сидели вокруг столика в ресторане Дагена, в самом центре зала. Уже почти стемнело, и купол над нашей головой, днем почти черный, теперь стал полностью прозрачным, пол здесь всегда практически невидим. Казалось, что столы и расположившиеся вокруг них в комфортабельных креслицах посетители вопреки законам физики висят в пустоте, а официанты, подобно богам, ходят по воздуху. Высоко над головой, заливая мягким, неярким светом этот противоречащий здравому смыслу сказочный мир, висела в пространстве огромная люстра, похожая на космический корабль неведомой цивилизации. Рик, единственный среди нас, кто здесь еще ни разу не был, с восторгом в шальных глазах непрестанно оглядывался по сторонам, не забывая однако отдавать должное содержимому своей тарелки. Кэт смотрела на него с удивлением.

          — Ты же обожаешь всякие такие местечки, — заметила она. — Как ты мог ничего не знать про Дагена?

          — Я слышал о нем, — отозвался он, отрываясь от созерцания люстры. — Но я и заподозрить не мог, что здесь так здорово. Теперь-то, конечно, буду заходить… Это все ведь не настоящее стекло?

          — Ясное дело, нет, — сказал я. — Настоящее стекло не обладает ни такой высокой прозрачностью, ни прочностью, необходимой для подобных конструкций. А вот столики настоящие. Что касается люстры — ее держит антигравитационная платформа.

          — Интересно, если антиграв откажет, люстра пробьет пол?

          — Вряд ли. Никто наверняка не знает, потому что она никогда не падала. А если шлепнется сейчас, то нам будет не до наблюдений — мы ведь сидим прямо под ней.

          Крейг хмуро глянул на нас, откинулся на спинку кресла и предложил:

          — Давайте наконец решать, каким маршрутом идем. Айхамар — Инферна — Соломония, потом Тихая, или наоборот.

          — Я за Тихую, — категорично высказался Рик. — Сразу возьмем наибольшие деньги. Потом остальное.

          — Я — наоборот, — сказала Кэт. — Маршрут Айхамар — Инферна и так далее, уже рассчитан, можем стартовать как и намечали, а отрезки Соломония — Тихая — Безымянная Диана просчитает в пути. — Она взглянула на Крейга: — Сам-то что скажешь?

          — Думаю, надо оставить Тихую напоследок, — ответил он. — Человекоподобные — капризные твари. Предпочтительнее доставить их до Безымянной как можно быстрее после поимки. Соломонийские питоны тоже ни чем не лучше. Если мы сработаем по варианту Рика, то получится, что мы соберем вначале самые хрупкие экземпляры, и будем таскать их потом и на Инферну, и на Айхамар. А мезоцерапторам ничего не будет, хоть сто лет их за собой вози, трофеям тем более.

          — Можно пропустить Инферну, — сказал Рик. — С Медоузами у нас нет контракта.

          — Контракта нет, — заметил я, — но лишние деньги лишними не бывают. И еще учти: в этом сезоне нам крупно повезло, но могут настать времена, когда добыча трофеев станет для фирмы единственной возможностью выжить. Не стоит без необходимости терять контакт с людьми вроде Медоузов.

          — Согласна, — вставила Кэт. — У нас с ними сложились определенные отношения, и мы можем рассчитывать, что в случае чего они не будут извлекать выгоду из нашего стесненного положения, выжимая все уступки, какие можно.

          — Подведем итог, — сказал я. — Мне не нравятся все эти истории с исчезновением людей, хоть, может, в них ничего таинственного на самом деле нет. И я хочу, чтобы мы совершили посадку на Тихой, предварительно поразмявшись на Айхамаре и Инферне. Вошли в форму, так сказать. Крейг провел предварительный просмотр материала по гориллам Фостера. Таких пугливых и осторожных тварей еще поискать. Сколько времени займет поимка двадцати особей, сказать трудно. Мы можем застрять на Тихой на неопределенно долгое время и поставить под угрозу выполнение двух других заказов. Так что ты в меньшинстве, Малыш.

          — Да что там, — махнул рукой Рик, — я ведь не против. — Он улыбнулся совершенно обезоруживающе. — Просто я еще никогда не охотился в заповеднике А-группы.

          — Какие твои годы, — утешил его я. — Успеешь.

***

          Когда подошло время старта, мы все собрались в рубке. Диана убрала бронированные плиты, закрывающие огромный, во всю рубку, обзорный колпак, и теперь можно было наблюдать все детали вознесения нашего славного кораблика на небеса с помощью орбитального подъемника. Каждый из нас десятки, может, сотни раз видел это зрелище, но оно никогда не надоедает, К тому же у нас за несколько лет совместной работы успели сложиться определенные традиции. Быть всем вместе, когда корабль стартует — одна из них. Общая молчаливая надежда на то, что каким бы трудным и опасным ни оказался новый поход, с любой планеты мы уйдем вот также, вместе, никого на ней не оставив. И все будут живы. Рик, сидевший в пилотском кресле, сказал:

          — Уивертаун-два-контроль, я «Аякс»-147-160 «Артемида», к взлету готов.

          После секундной паузы в эфире прозвучал голос, по привычке четко произносивший каждое слово:

          — «Аякс»-147-160 «Артемида», я Уивертаун-два-контроль, взлет разрешаю, десять секунд до включения подъемника… Девять. Восемь…

          Диана пока что не активировала компенсационную систему, поэтому ощущения при подъеме были такими же, как в обычном скоростном лифте. Как только вышли за пределы атмосферы, и яркий день на Безымянной сменила вечная ночь космоса, корабль включил на холостую разгонные двигатели.

          — «Аякс»-147-160 «Артемида», я Уивертаун-два-орбита, — произнес уже другой голос. — До расчетной точки старта одна минута.

          Ее уже хорошо видно, чудовищную «морскую звезду» орбитального грузового приемника с сияющими сигнальными огнями шлюзов: желтыми — «готовность к приему», красными — «заблокировано», и зелеными, задействованными в настоящее время. Зеленых было всего два, и это означало, что вместе с нами с планеты поднимают только один корабль или грузовой контейнер.

          — Тридцать секунд. Синхронизация систем «Артемида» — Уивертаун-два-орбита-восемь. Запускаем ваш «грузовик» с орбиты-восемь сразу вслед за вами. Стыковка через тридцать семь минут. Счастливой охоты.

          Мы отозвались дружными пожеланиями удачи сотрудникам орбитальной и наземной техслужб, и я послал корабельную «жучку» на камбуз за апельсиновым соком себе и напитками для остальных. Сразу расходиться по каютам никому не хотелось. Корабль чуть вздрогнул — Диана начала разгон. До момента стыковки с нашим грузовым отсеком пойдем потихоньку, ну а дальше — полным ходом. Через семьдесят два часа — первая компенсационная остановка, разгрузка по-простому, или, как еще ее иногда называли в шутку — «декомпрессия».

          — Жаль, что нельзя лететь без этих чертовых разгрузок, — посетовал нетерпеливый Рик. — Столько времени на них уходит, просто ужас…

          — Это Господь Бог специально так устроил, предвидя появление бродяг, вроде нас, — сказал я. — Не будь «декомпрессии», люди давно уже расползлись бы, как тараканы, до крайних пределов Вселенной. Но ты сильно не переживай — разгрузки нам необходимы, иначе ты рискуешь прибыть в пункт назначения не совсем в том виде, как тебя мама родила.

          — А интересно, были попытки?

          — Ходить без остановок? Конечно были. Не один же ты дурак на всю Галактику. Но ничем хорошим такие дела не кончаются, поверь мне. Необратимые изменения в тканях тела и внутренних органов вплоть до клеточного уровня, трансформация психики, распад личности — чем дальше, тем больше.

          Я вспомнил парня, которого в мою бытность биомехаником привезла в Прагу к профессору Лайошу Вацеку его жена, привезла в надежде, что известный на весь мир гений сотворит чудо, после того как все другие отказались. Страшно было смотреть, во что превратился горе-испытатель. Профессор только беспомощно развел руками…

          — Может, я и вправду плохо соображаю, — задумчиво проговорил Рик, — но как же тогда первопроходцы прошлых веков ходили без остановок?

          — Соображаешь ты ничуть не хуже любого другого, Малыш, просто ты привык передвигаться в пространстве, не задумываясь, с помощью каких сил это происходит и какие ограничения тут существуют. Ты знаешь об этих ограничениях — и ты им следуешь. Тебе не нужно знать устройство корабля, чтобы им управлять, достаточно уметь это делать; точно так же и здесь — достаточно соблюдать правила и не нарушать запретов. — Я помолчал, собираясь с мыслями. — Раньше для перемещения на межзвездные расстояния использовался принцип так называемого Пи-коридора, в котором космический корабль перемещался из пункта А в пункт Б практически мгновенно. Компенсационные остановки космонавтам не требовались, поскольку нет разницы между прыжком на один световой год или на миллион парсеков…

          — А почему тогда никто не прыгал сразу на миллион парсеков? — перебил Рик. — Можно было бы…

          — Потому, что они не видели так далеко, дубина, — оборвала его Кэт. — И рассчитать такой прыжок не могли. Чем вообще ты занимался в школе, когда учитель обо всем этом рассказывал? Если бы слушал внимательно, знал бы, на какое предельное расстояние можно совершить прыжок, используя принцип создания Пи-коридора, почему нельзя прыгнуть в сторону от вектора движения, почему нельзя спрямить путь между маяками А и Д, если маяки Б, В и Г стоят по дуге, «криво»… А сейчас мы используем совсем иной способ, Ф-коридор, точнее, Ф-движение…

          — Ну а современные первопроходцы? Они тоже не нуждаются в разгрузках.

          — Нуждаются, — заверил я Рика. — Первопроходцы, пройдя один отрезок пути, ставят маяк, зондируют пространство прямо по курсу, на всю процедуру уходит пара часов. И так раз за разом. Для них это и будет разгрузкой. Нет, Малыш, правила лучше не нарушать. Ты же учил теорию Сэвиджа касательно перемещения материальных тел в пространстве на сверхсветовых скоростях, должен знать, что… — Тут я замялся, так как сам очень слабо помнил школьный курс космофизики и не решался вступать в серьезную дискуссию в присутствии Кэт и Крейга.

          — Держу пари, он даже не знает, кто такой Сэвидж, — сказала Кэт.

          — Ты проиграла! Сэвидж — это тот парень, которого называют Эйнштейном двадцать второго столетия. Он был отцом современной… — Рик потер пальцами висок, явно затрудняясь вспомнить, отцом кого или чего именно являлся упомянутый Сэвидж. Малыш обладал удивительной способностью немедленно и полностью забывать любую информацию, если только она не относилась к кругу его повседневных личных или профессиональных интересов. — В общем, это тесно связанно с эффектом Конелли, — сказал он наконец. — Ни одно материальное тело не может двигаться со сверхсветовой скоростью без изменения своей структуры, каким бы способом оно ни экранировалось, поскольку экранирующие поля сами подвергнутся деградации. — Рик вступил на знакомую почву — пилотом-то он был первоклассным, все допуски и ограничения знал назубок, и заговорил как по писанному: — Трансмутация живых тканей начинается после непрерывного движения в пространстве на скорости выше Ф-пятой в отрезок времени, соответствующий ста десяти — ста двадцати часам, а по прошествии ста пятидесяти часов становятся необратимой. Для биокристаллических структур порог немногим выше, для неорганических соединений — гораздо выше. Трансмутация также начинается при движении тела в пространстве на скорости выше Ф-седьмой в отрезок времени…

          — Стоп, — сказал я. — Мы знаем, что тут ты силен.

          — Нельзя разгонять корабль выше скорости Ф-девять, — закончил Рик и удовлетворенно улыбнулся. — Она еще называется пределом Миронова — Григореску. Сразу по преодолении этого порога начинаются необратимые и неконтролируемые изменения, не поддающиеся прогнозу.

          — А дальше? Где же Севидж? — поинтересовалась Кэт.

          — Ну что вы к нему пристали, — заступился я. — Небольшие пробелы в образовании не мешают…

          — Стыковка с грузовым отсеком через одну минуту, — предупредила Диана.

          — И на кой черт мне сдался Сэвидж! — решительно заключил Рик, видимо считая такой довод наиболее убедительным.

          — Да и Эйнштейн, и остальные подобные, — закончил за него Крейг.

          Корабль вздрогнул.

          — Стыковка прошла успешно, — доложила Диана. — Начинаем разгон.

          Корабль еще раз вздрогнул. Диана могла бы включить компенсационную систему на полную мощность но, по привычке экономила энергию на чем только можно. Кроме того, давно доказано, что излишний комфорт во время космических путешествий действует на членов экипажа расслабляюще, заставляя людей забывать о том, что они находятся внутри хрупкой коробочки посреди беспредельного безжизненного пространства, а это может существенно понизить скорость реакции при возникновении аварийных ситуаций.

          — Пойду осмотрю наш «грузовик», — сказал Малыш.

           Все уже было тщательно проверено техслужбой станции «Уивертаун-2-орбита-8» и в данный момент еще более дотошно проверялось Дианой, но ни один космический путешественник в здравом уме не верит до конца чьим угодно гарантиям, пока не ощупает все лично. Как бы ни были надежны роботы обслуживания и киб-мастер корабля, они начисто лишены такого незаменимого человеческого качества, как интуиция. Только человек и его шестое чувство смогут разглядеть угрозу там, где ее не увидит самая совершенная контрольная система. Киб-разум может составить весьма достоверный прогноз, просчитав и оценив безумное количество вариантов развития событий, но лишь человек наделен даром предвиденья.

          Диана после экспериментов Майка стала исключением из всех правил — единственным киб-интеллектом в мире, обладающим свободой выбора — но ее личности не было еще и пяти лет от рождения. Рик, во время рейса поминутно прибегавший к услугам доброй волшебницы нашего корабля, в то же время считал Диану кем-то вроде не по годам умной младшей сестренки, и полагал, что некоторая опека ей не помешает.

          — Одни сутки все отдыхаем, — не то предложила, не то скомандовала Кэт, — потом за работу. Всем — ежедневный тренинг по первым трем планетам, плюс потихоньку начинаем осваивать материалы по Тихой. Я понимаю, нас всех уже достал и тренажер и суггестор…

          — Особенно меня, — ввернул я. — В этом году я объелся «грязными» отчетами на конгрессе. Люси провела чистку, но, если честно, меня до сих пор тошнит от одной мысли, что придется напрягать извилины.

          — Не пытайся отвертеться, — строго сказала Кэт. — Потерпишь еще чуть-чуть. Файлы по Тихой почти все старые, отредактированные — чистые, как родниковая вода. Пойдешь после нас троих. Мы просмотрим первыми, отфильтруем, что не нужно…

          — А вот это нет, — возразил я. — Такой способ против правил, и ты это знаешь. Как раз я могу заметить то, что пропустите вы.

          — Ладно. Мне все эти истории, что ты рассказал, тоже не нравятся. — Кэт задумчиво чертила на полу ногой какую-то фигуру. Мне захотелось подойти и обнять ее, но я сдержался. Не стоило делать этого именно сейчас, да еще в присутствии Крейга. — Ну, тогда и не жалуйся, глотай отчеты по Тихой целиком, — заключила она. — Но все равно, для тебя Диана пусть организует просмотр в щадящем режиме, ты действительно на конгрессе хватанул лишнего. Эрл мне говорил, что даже ему пришлось тяжеловато, когда ты все это в него свалил по приезде. И каждую ночь — программы для релаксации.

          Я опять еле удержался, чтобы не сказать вслух, какого рода ночные программы я предпочитаю, и правильно — она бы мне этого долго не простила.

          — Крейг, ты первым провел предварительный просмотр, — продолжала Кэт, — первым и пойдешь дальше. Диана, попроси Рика, пусть возьмет себе второстепенные материалы, вроде истории открытия Тихой, первых исследований, туземцев и так далее. Ко времени прибытия на Тихую мы должны все знать об этом месте, хотя бы порознь. Потом сверим информацию, отсеем лишнее, поработаем на имитаторе парами и все вчетвером одновременно. На этом все, расходимся.

          Я прошел в свою каюту и плюхнулся на койку — отдыхать так отдыхать.

          — Диана, радость моя, покажись, — попросил я.

          Вся обстановка каюты состояла из кровати, рабочего кресла, которое могло при необходимости превращаться в кокон имитатора, прозрачного пузыря бара, связанного с камбузом линией доставки, и кристалла макроинформера, росшего из стены напротив кресла. В дальнем углу материализовалась фигура Дианы.

          — Ты все слышала, — сказал я. — Будь добра обеспечить сервис по высшему разряду.

          — Не беспокойся. Все уже готово.

          — Я не сомневался. Но должен же мужчина показать, кто в доме хозяин? К тому же, я тебя давно не видел и успел соскучиться.

          — Ты видел меня в рубке две минуты назад.

          — Одно дело — в рубке, и совсем другое — у себя в гостях.

          — Я могла бы поспорить насчет того, кто у кого в гостях, — улыбнулась Диана, — но не буду, раз уж Кэт велела тебя беречь.

          — Ты просто прелесть, детка. Будь настоящие девушки такие же чуткие и заботливые, как искусственные, я женился бы сразу по достижении совершеннолетия, причем сразу на троих, не меньше, а не болтался до сих пор холостяком.

          — Ну, если бы настоящие девушки могли удовлетворять все твои высказанные и невысказанные желания, зачастую ужасно глупые, и заботиться о тебе, используя на это один процент своей энергии и внимания, а девяносто девять процентов времени заниматься более интересными делами, в том числе, встречаться с другими мужчинами, я думаю, они были бы куда добрее. В данную минуту, например, я разговариваю с тобой и одновременно утешаю Рика — Малыш немного расстроен тем, что не может попасть на Тихую немедленно. Я сейчас делаю ему тонизирующий массаж.

          — Ты испорченная девчонка. Флиртуешь с другим парнем и даже не стесняешься признаваться. За это я заставлю тебя нянчиться со мной весь день — я больной, несчастный, переутомленный работой, меня надо пожалеть.

          — Буду жалеть, — пообещала Диана. — А почему ты до сих пор не загрузил свежие личные настройки? Неужели у тебя появились от меня какие-то секреты?

          — Просто забыл, — спохватился я, поднялся с постели и закинул в приемник макроинформера свой альтерэго, уже настроенный мной заранее на выдачу полных сведений о владельце. Кибу в отеле и других подобных местах достаточно минимального объема информации о клиенте: привычки, вкусы, предпочтения и так далее. А личный секретарь, каковым для меня являлась Люси, или Диана, которая в походе работает в таком тесном взаимодействии с любым из нас, что фактически живет с нами одной жизнью, другое дело. Им надо знать все.

          — Знаешь, ты права, — признался я. — Маленький секретик у меня есть. И я хочу, чтобы ты узнала о нем до того, как я лягу спать. Люси подготовила для тебя всю необходимую информацию, попробуй разобраться. А сейчас покажи какой-нибудь фильм из истории освоения космоса. Первый этап Великого расселения, к примеру.

          — Побыть мне с тобой? — спросила Диана, превратив в экран одну из стен каюты.

          — Не нужно. А не то я начну плакаться тебе в жилетку. Ты ведь уже наверняка в курсе того, что Кэтти в очередной раз дала мне от ворот поворот.

          — Конечно, в курсе, — Диана слегка нахмурилась. Я знал, что она беспокоится по поводу постоянных резких перепадов настроения у Кэт и ее склонности к одиночеству, и считает, что ей лучше со мной, чем без меня. — Тебе не кажется, что после стольких лет знакомства вам следовало бы хоть каким-то образом упорядочить свои отношения и перевести их в более спокойное русло?

          — Мне-то — да, но попробуй-ка убедить в этом ее. — Я снова улегся на кровать. — Самое обидное, что она в такие периоды вообще перестает обращать внимание на меня, и чем я занимаюсь. Похоже, даже ни капли не ревнует, если я, обидевшись, связываюсь с другой девушкой, а я такое делал, чего уж, грешен… Но ей абсолютно все равно, словно я перестаю для нее существовать. А после даже ни разу не напомнила об этом, как будто ничего такого и не было.

          — Многие мужчины дорого бы дали за возможность изменять направо и налево без всяких вредных для себя последствий, — заметила Диана.

          — Она мне не жена, — огрызнулся я, — и никаких взаимных обязательств мы на себя не брали.

          — Но у нее-то не было другого мужчины с момента вашей встречи. Она это даже не скрывает, иначе я бы и не сказала тебе.

          — Просто никто, кроме меня, не хочет иметь дела с такой злючкой.

          — Согласно моим данным, на самом деле ты так не думаешь, — с ноткой превосходства в голосе сказала Диана. — У тебя не раз возникали опасения, что она найдет себе другого. А еще тебе бывало стыдно за свои измены…

          — Еще чего! Ни капельки!

          — …и главным образом потому, что ты чаще всего делал это с единственной целью вывести Кэт из себя, — закончила Диана и добавила: — Если хочешь знать мое мнение, наладить отношения вы можете только в перерывах между экспедициями. А вероятность изменения нынешней ситуации до конца рейса практически равна нулю.

          — Как ты меня утешила. Это я и сам знаю без твоих прогнозов, изобрела бы лучше способ поправить дело. А теперь убирайся к черту, все вы, девчонки, одинаковые.

          Целый день я смотрел художественные и документальные фильмы по запрошенной теме вперемешку с программами психологической разгрузки, которые Диана составляла по ходу дела, ориентируясь на мое текущее психофизическое состояние. Она настояла на исключении при просмотре фильмов, особенно художественных, эффекта личного присутствия, создающего известное нервное напряжение, и даже сделала изображение плоским. Спорить с киб-мастером класса «абсолют», да еще наделенным многими чисто человеческими качествами, занятие неблагодарное, особенно после моего личного указания меня жалеть; пришлось удовольствоваться этим жалким огрызком современного тривидео. Диана, превратив кровать в нечто среднее между медкомплексом широкого профиля и ложем персидского султана, время от времени делала мне массаж. Прерывался я только для того, чтобы поесть. Киб-мастер каюты (я не знал даже его имени, как и всегда, находясь на корабле, предпочитая общаться напрямую с Дианой) втягивал в стену закрывающий бар пузырь и, выдвинув небольшой столик, начинал выставлять на него мой заказ, доставленный с камбуза. Я приказал было переместить столик к кровати, и попробовал есть полулежа, как это в старину делали, говорят, настоящие султаны, но такой способ оказался неудобен, и я вернулся к традиционному. Первые три дня пути мы так и будем, в основном, сидеть по своим каютам, здесь же питаться, работать. Подготовка к походу, предстартовые хлопоты, когда все идет вроде бы по плану, но все равно все на нервах, психуют и портят жизнь компаньонам, позади, однако обычно в начале рейса никто еще друг по другу не скучает. Тяга к общению проявляется к моменту первой разгрузочной остановки, а после второй мы уже будем обедать только в полном сборе, в кают-компании.

          Ближе к вечеру Диана удовлетворенно заявила, что она, наконец, более-менее довольна моим настроением.

          — Лягу сегодня пораньше, — сказал я, стягивая с себя одежду, — а ты расскажи мне на ночь сказку. О Сэвидже и его теории, в чем бы она ни заключалась. Если после того, как я сегодня вовсю умничал в рубке, поучая Малыша, Кэт с Крейгом узнают, что я и сам в этом мало что смыслю, они же меня со свету сживут. Только, пожалуйста, обойдись без головоломной терминологии.

          — Как скажешь, Пит, — охотно согласилась Диана. — Вот, слушай… Давным-давно, в тридесятом царстве, за тридевять земель, жил да был… э-э… мудрец и чародей по имени Джозеф Сэвидж. Он владел белой и черной магией, общался с духами тьмы и света, помогавшими ему постичь великие тайны мироздания. И вот однажды он решил, что прежний способ межзвездных перелетов, с помощью создания так называемых Пи-коридоров, никуда не годится…

          — Издеваешься, да? — свирепо спросил я. — Ты еще хуже Люси.

          — Сам просил попроще. А если тебе стыдно того, что ты не только полный невежа во всем, что не имеет отношения к звероловству и твоей биомеханнике, но даже не помнишь простейших общеупотребительных научных терминов, так и скажи, я закачаю тебе краткий словарь сегодня же ночью. А завтра — дайджест современной теории физики пространств.

          — Договорились. Только смотри, чтобы Кэт с Крейгом не узнали.

***

          Первая компенсационная остановка состоялась через шестьдесят девять часов полета в системе Энигмы, красного гиганта с большой, ненаселенной людьми семьей из пятнадцати планет. Здесь до недавнего времени располагался испытательный полигон группы ученых, работавших над проблемой мгновенного перемещения материальных тел в пространстве. Если сия проблема когда-нибудь будет разрешена, то войдя в кабинку на одной планете и нажав нужную кнопку, человек выйдет из такой же точно кабинки, но уже на другой планете, а пока результаты оставляли желать много лучшего. Новый маяк в системе Энигмы установили только полгода назад, взамен утраченного, который словно испарился после неудачного эксперимента вместе с одной третьей частью планеты Энигма-восемь и здоровым куском пояса астероидов протяженностью в две астрономические единицы. Масштабы явления выглядели потрясающе — «восьмая» стала похожа на яблоко, от которого откусили чуть не половину.

          Насмотревшись на обглоданную планету и дыру в астероидном поясе, я сбросил настройки ультравизора, вышел из рубки и пошел в грузовой отсек, где Малыш возился с нашими скутерами. Их, как и все остальное, уже протестировали соответствующие службы космодрома «Уивертаун-2» на Безымянной, но Рику, как всегда, этого мало. Кроме того, он попросту неравнодушен к скутерам и способен просиживать возле них часами, без конца гонять их на стенде и даже летать по грузовому отсеку. Он и по коридорам корабля летал бы на скутере, но теснота не позволяет.

          У нас были великолепные двухместные машины «Стриж-классик», специально адаптированные для охотников. В продаже имеются и одноместные машины этого класса, более легкие и маневренные, но они не пользуются спросом среди профессионалов — управляя таким аппаратом, приходится рассчитывать лишь на себя — некому прикрыть спину. Отправляясь с такой штукой на планету, где имеются крупные летающие хищники, лучше сразу оплатить свои будущие похороны. Одноместные скутеры (почти всегда они выпускаются с большим багажником) используются, в основном, службами доставки в условиях городов, курьерскими службами и некоторыми спецами, которым по роду профессии необходимо таскать с собой много оборудования. Любят их и туристы-одиночки.

          Вообще-то «Стриж» предназначен не только для полетов, но может совершать посадку на воду и с хорошей скоростью двигаться по ее поверхности. Он и напоминает водный мотоцикл из парка развлечений, только значительно больших размеров. Сходство портят лишь короткие широкие крылья боковых стабилизаторов полета и хвостовой стабилизатор. Спереди, за наклоненным под большим углом ветровым стеклом расположено кресло пилота, сзади — поворотное кресло стрелка с регулировкой высоты положения. Под обоими сиденьями проходит длинный вместительный контейнер багажника. Киб-мастера на скутере нет, только бортовой макроинформер с автопилотом. Если машину требуется сделать умнее, надо подключать независимый от нее киб-разум.

          Рик, с винтовкой без магазина в руках, крутился на сиденье стрелка, прицеливаясь во все стороны поочередно. Мы поболтали о пустяках, я спросил, придет ли он к обеду в кают-компанию, на что Малыш ответил: «Конечно». Потом он немного помялся и сказал:

          — Знаешь Пит, я тут попросил Диану закачать мне теорию Сэвиджа…

          Ага, он тоже!

          — Если честно, я ни хрена не понял в ней, — признался Малыш. — Объяснил бы ты мне по-дружески, пока Кэтти нету рядом?

          — Мог бы, но не стану, — сказал я. — Во-первых, я сам разбирался в ней с помощью Дианы. Во-вторых, разобравшись, я постараюсь теперь как можно быстрее забыть и Сэвиджа, и все, что он придумал — так спокойнее. Не бери в голову, Малыш, — посоветовал я. — Ученые-теоретики создают разные теории. Ученые-экспериментаторы проверяют их на практике. Иногда это одни и те же люди, иногда нет. Потом технари пытаются воплотить в жизнь то, что придумали теоретики и проверили в условиях лабораторий или на полигонах экспериментаторы. Не всегда хорошо проверили, заметь себе… Если весь процесс прошел удачно, то есть при минимальном количестве человеческих жертв… Или жертв было больше, но все же получилось, то первоначальная идея воплощается в жизнь в виде конкретного приспособления, современного трансгалактического корабля, например. А наше дело — пользоваться тем, что изобрели другие, и желательно делать это с умом, не нанося вреда ни себе, ни остальным. Видел, что произошло с восьмой планетой Энигмы? Научники до сих пор разумно не объяснили, куда они дели кусок планеты размером с Луну и несколько тысяч астероидов, не говоря о маяке. Есть надежда, что при следующем эксперименте они не сотрут с лица Вселенной половину нашей Галактики. Пока этого не случилось, и мы можем продолжать наслаждаться жизнью. Так что не теряй времени. Немедленно выбрось из головы Сэвиджа, Эйнштейна и Масатоши Ми, проверку теории которого ты видишь на примере Энигмы. Даю слово, сразу почувствуешь себя значительно счастливее.

          — А что они — ученые — здесь делали? — заинтересовался Малыш.

          — Пытались переместить полый стеклянный куб со стороной один дециметр, наполненный водой, с Энигмы-9 на Энигму-8, — ответил я.

          — И все??? Кубик с водой?..

          — Все. Суть в том, какие силы они использовали для эксперимента. В воде содержались простейшие микроорганизмы, водоросли, и даже плавала маленькая рыбка. Биосфера в миниатюре. Согласно замыслу, куб должен был исчезнуть из камеры передатчика на девятой планете и появиться в камере приемника на восьмой без всяких изменений внутри биосистемы и в структурах органических и неорганических веществ. Что получилось — мы видим сейчас. Масатоши Ми открыл способ воздействовать на Энергоинформационное Поле Вселенной с помощью обычных электромагнитных волн определенной частоты. Поле — штука тонкая, таинственная, неощутимая. В нем содержится информация обо всем, что есть, будет, или когда-нибудь было во Вселенной. Научившись считывать оттуда информацию, а также управлять ею, мы стали бы богами в самом полном смысле слова, ведь достаточно ввести в Поле данные о материальном объекте, и такой объект возникнет в нашем материальном мире. Другими словами, мы смогли бы творить что угодно из ничего, поскольку в основе всего, что существует, лежит информация.

          Малыш, приоткрыв рот, переваривал услышанное.

          — И… Так ведь можно создать целую планету?..

          — Да хоть целую галактику, — не стал жадничать я. — Или, на выбор, отправить в небытие уже существующую.

          Рик застыл на месте.

          — То есть как?..

          — А вот так. Теоретически, информацию из Поля стереть куда проще, чем записать. Правда, умные люди уже сейчас предупреждают, что невозможно безболезненно удалить отдельный информфрагмент, не повлияв на все мироздание целиком. Однако их никто не слушает. Человек одержим желанием поскорей стать всесильным… Но пока до всемогущества нам очень далеко. Чтобы создать галактику, или просто одну песчинку, надо обладать всей информацией о ее строении… Всей, понимаешь? И даже для ее уничтожения надо знать немало. А для человеческой цивилизации, на текущем этапе развития, свободное считывание информации из Поля Вселенной и, тем паче, ввод новой, еще невозможны. До Масатоши Ми это дошло достаточно быстро. Тогда он изобрел резонансную камеру, в которой любое желаемое действие, будь то созидание или разрушение, воспроизводится в миниатюре, а затем проецируется в реальный мир. К слову, созидание Масатоши пока удавалось не очень, а вот в плане разрушений с резонатором сравниться может мало что. И еще он изобрел новый пакетный гиперпередатчик. Слыхал?

          — Конечно. Последнее слово в технике связи. Но никогда не видел.

          — Технология засекречена правительством. ПГ или, как его прозвали, «Почтовый Голубь», сейчас используется только государственными структурами. Объединенная Служба Безопасности Цивилизации, спасатели, Косморазведка и так далее. Имея при себе такой чудо-прибор, я в своей каюте буду видеть и слышать все, что ты говоришь и делаешь в своей, даже если там отключены все камеры. Тебе самому не нужно включать связь. Пакетный сигнал, как настоящий почтовый голубь, «прилетит» к тебе, «возьмет» информацию, и принесет ее мне… Так вот, не найдя возможности вводить сведения в Энергоинформационное Поле Вселенной напрямую, Масатоши Ми объединил ПГ с резонансной камерой. Теперь постарайся вникнуть в суть эксперимента: куб с рыбкой помещается в резонансную камеру, «Почтовый Голубь» считывает всю доступную ему информацию о рыбке, дополнительное устройство посылает импульс в приемный бокс на другой планете, причем все процессы идут не напрямую, а через Поле. Согласно задумке, наша рыбка должна появиться в том же виде в пункте назначения. Вопрос о том, исчезнет ли при этом оригинал из пункта отправки, оставался открытым, но ученых устраивали оба варианта: в одном случае они овладевали надежным способом телепортации любых материальных объектов, а во втором — научились бы производить точные их копии. Но на практике произошло неконтролируемое сворачивание пространства по вектору передачи — вместе с тем, что в нем находилось. Эксперименты Масатоши Ми, на которые он убил уже двадцать лет, прекращены вследствие их чрезвычайной опасности. Если они когда-нибудь возобновятся, в чем я не сомневаюсь, и увенчаются успехом, в чем я сомневаюсь, то в будущем космические корабли нам понадобятся только для перевозки и установки на планетах камер мгновенной транспортировки. Люди станут путешествовать с их помощью, все грузопотоки также пойдут через них. Но, скорее всего, из этого неудачного изобретения Масатоши Ми сделают еще одну разновидность оружия, куда более разрушительную, чем все предыдущие вместе взятые.

          — Ты мрачновато смотришь на жизнь Пит, — усмехнулся Рик.

          — Мрачновато? Вспомни, что изобрели сначала — ядерную бомбу или мирную и полезную атомную электростанцию? То-то же. А в каком году атомные электростанции стали полностью безопасны для людей и природы? Естественно, сделают оружие, способное уничтожать целые планеты…

          Расстроившись от своих собственных мыслей, я ушел в каюту и свалился на койку.

          — Диана! — позвал я. — Диана, лапочка, сегодня же ночью сотри из моей бедной головы Сэвиджа, физику пространств и информационные поля всех видов. Я снова хочу стать простым невежественным охотником, зарабатывающим на жизнь стрельбой по несчастным животным…