Стивен Шарп. Пари

 
 

СТЕПЕНЬ ПРЕВОСХОДСТВА. Часть вторая. КОЛЫБЕЛЬ ИСПОЛИНА


 
Глава 5. Стивен Шарп. Пари
  

          На третий день после истории с кабаном, я проснулся довольно поздно. Стенки палатки, которые, согласно настройкам по умолчанию, имеют матово-белый цвет днем, становясь полупрозрачными к вечеру и полностью непрозрачными, как только человек ложится в постель, не пропускали прямые солнечные лучи, и внутри стоял приятный полумрак, хотя я знал, что снаружи уже давно светло. У меня на плече мирно спала Кэт, и я слышал ее тихое дыхание. В наших отношениях неожиданно наступила полная идиллия. До ребят это дошло сразу же, как они узнали, что мы ушли ночевать в одну палатку. Когда на утро мы с ней попытались включиться в общие повседневные дела, Крейг безоговорочно пресек такие попытки:

          — Мы и сами можем проверить ловушки, а вы посидите в лагере. Всякие лодыри, которые по утрам имеют обыкновение ползать как сонные мухи, нам ни к чему.

          — Правильно, — поддержал его Рик. — А маленькие девочки, любительницы размахивать большими ножиками, только мешают в серьезной мужской работе.

          После этого мы с Кэт предались самому бессовестному безделью, с радостью свалив все обязанности на них. Мы бродили вокруг лагеря, взявшись за руки, подолгу сидели на большой скале, греясь на солнышке, а когда становилось жарко, уходили в тень под деревья. Мы купались в мелкой, по шею, заводи протекавшей рядом речушки и жарили мясо над огнем. Кэт готовила гарнир, салаты, и пекла маленькие тортики, сервируя обеды на постеленной прямо поверх травы скатерти. Ребята, возвращаясь из джунглей, с радостью к нам присоединялись. Я был полностью счастлив, но знал, что это ненадолго. Наверное, дело в том, что Кэт в походе никогда не может расслабиться по настоящему — так происходит только когда мы дома. Не знаю, в чем тут загвоздка, да только это так, и больше чем на несколько дней я не рассчитывал. Ребята в наших отношениях ничего не понимали, но давно уже перестали задавать мне вопросы по этому поводу и старались принимать вещи как они есть.

          Я осторожно отодвинул Кэт и переложил ее голову на подушку. Она недовольно застонала во сне и тут же стянула на себя всю простыню. Я оделся, натянул на голову обруч коммуникатора и вылез из палатки.

          — Поздравляю, командир, — сказал Суслик. — Сегодня ночью ты был на высоте.

          — Умолкни, бесстыдник. Жаль, что я забыл тебя отключить.

          — Но ты и не отключаешь меня никогда. Нас никто не стесняется. Кибы — не люди, нам изначально присуще непоколебимое целомудрие, с самого дня выпуска.

          — На счет других кибов я и не сомневаюсь, а вот что касается тебя…

          — Ребята возвращаются, — прервал меня Суслик. — Я только что получил сигнал от них через Биаса.

          — Значит, сегодня связь сносная? Скажи им, пусть поторопятся. Старший компаньон соизволил продрать глаза, ждет доклада.

          Вчера мы договорились, что Крейг с Малышом с утра проверят ловушки и закроют их на два дня — надо же им тоже отдохнуть. Я прогулялся по лагерю, затем прошел на «Рейнджер» и, воспользовавшись меню быстрого доступа, ввел кухонному комбайну программу приготовления кофе. Сказав Биасу пригнать потом «жучку» с заказом в столовую, я и сам прошел туда. В столовой на стуле сидела полусонная Кэт. Она только что встала.

          — Ты что, уже проснулся? — задала она несколько глупый вопрос, увидев меня.

          — Нет, что ты, тебе это снится, — ответил я, погладив ее по голове. — И я тебе тоже снюсь, потому что ты сама все еще спишь.

          Навес столовой был установлен недалеко от края плато, оно обрывалось вниз в каких-нибудь тридцати метрах, и отсюда открывался замечательный вид на джунгли, из которых сейчас медленно всплывали последние полосы утреннего тумана. Вдалеке над лесом еле виднелось темное пятнышко. Оно на глазах росло в размерах, пока не превратилось в скутер с двумя людьми на нем. Вел Крейг. Через минуту он аккуратно посадил машину возле навеса, под который как раз вползла «жучка» с кофе. Кэт ухватила свою чашку и сделала глоток.

          — Доброе утро, Кэтти, — приветливо помахал рукой подошедший первым Рик, заметил ее припухшие, часто моргающие глаза, и сказал: — Господи, бедняжка, когда же ты наконец выспишься?

          — На том свете, — брякнула Кэт. Она уже понемногу приходила в себя, обретая привычную форму. — Конечно, если успею туда раньше вас. Говорят, что там мир вечного покоя и безмятежности. Но так будет продолжаться только до того времени, пока вы с Питом туда не попадете.

          Мы наслаждались кофе и прекрасным утром, никто не хотел ни о чем думать. Тишину нарушил Биас.

          — Внимание, орбита на связи, — гаркнул он через громкоговоритель.

          Мы моментально перебазировались в «штаб», к терминалу, и тут же раздался голос Дианы:

          — Официальное уведомление от Службы охраны заповедников. Они с главной базы не смогли сами вас достать. Или не захотели. У нас гости, ребята. Инспекция допуска только что утвердила разрешение на посадку команде Стивена Шарпа. Цель — отлов горилл Фостера. — Начиная с этого момента, мы уделяли словам Дианы повышенное внимание. — Срок пребывания на планете — один месяц. Предполагаемый район отлова — Восточный Массив, но Шарп хочет обсудить это с вами.

          — Давай его, — сказал я за всех.

          — Не так быстро, Пит. Я как раз шлю запросы…

          — Стив? — недоверчиво переспросила Кэт. — Стивви — здесь?

          — Всю его команду уже должны были переварить бундегешские лягвы, — пробормотал Крейг.

          — Так вот кто добивался разрешения в УОП на наших горилл! — Малыш был, как всегда, на высоте, уже считая всех горилл Тихой своей собственностью. Но в глубине души с ним были согласны все — сколько мы уже с ними возились!

          — Я думал, это будет Берк, — покачал головой Крейг. — Он же собирался сюда за рэдвольфом вместе со своим Чезалпино. Я думал, что второй раз его сюда за рэдвольфом не пустили, и он захотел воспользоваться гориллами как прикрытием.

          — Джонни Берк не дурак, — сказал Малыш. — Он бы выбрал в качестве прикрытия самых простых зверей, чтобы было что показать, и при этом не тратить на отлов подставных животных много времени. Он наверняка в курсе сложностей, связанных с отловом горилл Фостера. Не так, как мы, но…

          — Тем более, Рик, с гориллами-то он может вообще ничего не ловить, понял? — поддержал я Крейга. — И, когда скажет, что не поймал, никто не удивится. Ты еще плохо знаешь, что это за хитрая сволочь — он сам, и Чезалпино его ненаглядный. Мне в высшей степени странно, что они еще не появились здесь… Ну, Диана, где там Шарп?

          — Я пытаюсь…

          Мы ждали с нетерпением.

          Стив Шарп был нам так же хорошо известен, как и Джонни Берк. Связь между нами была почти мистической, хотя мы, равно как и сам Шарп, долгое время не подозревали о существовании друг друга. Он родился в один день с Крейгом, учился в одном классе общеобразовательной школы с матерью Кэт, стал закадычным приятелем отца Рика в колледже и два года служил в том же подразделении, что и я, только на двадцать пять лет раньше. Он первым встретился нам перед приемной президента ООЗ, когда мы вышли оттуда, заверив устав своей только что созданной фирмы и выслушав приличествующие случаю поздравления. Окинув нашу четверку быстрым взглядом, Шарп весело протянул: «Ага, новобранцы!..» — после чего предложил обмыть это дело, пропустив по стаканчику. Кончилось тем, что мы два дня обмывали сперва фирму, а потом и недавно купленную Кэт «Артемиду» во всех ресторанах Уивертауна, оказавшихся в пределах досягаемости наших отяжелевших от алкоголя организмов.

          В прошлом профессиональный вояка, Шарп ушел из Вооруженных сил как только ему стукнуло двадцать четыре, стал наемником и после окончательного отделения от Земной Федерации звездного скопления Башни сражался на стороне мятежников. Перед самым концом, после бессмысленного и жестокого уничтожения республиканцами всего населения одной из сохранявших нейтралитет планет, перешел на сторону федералов и добивал своих недавних соратников по оружию в составе ударной группы «Молот» маршала Аммана. Пока шла война, никто не вспоминал его прошлое, тем более что после варварского уничтожения мятежниками Магнезии на сторону федералов перешла чуть ли не половина республиканской армии, возмущенная этим актом чудовищной жестокости. Но когда война закончилась, Шарпу припомнили его грехи — наверное, никто за всю долгую историю этого конфликта не причинил федералам столько неприятностей, как Шарп со своим подразделением. Судить его не стали, но и простить не захотели. Служба в федеральной армии для него была закрыта, оставался лишь прежний путь наемника в одной из армий периодически бунтующих периферийных планет. Жестоко ошибившись в выборе однажды, Шарп второй попытки делать не стал и ушел на гражданку, основав охотничью фирму. Он обожал общие предприятия, был прекрасным товарищем и компаньоном. Наши фирмы работали в паре на одном из заказов — он и его ребята показали себя с самой лучшей стороны.

          Иногда мы встречались. Шарп, когда напивался (что по нему почти не было заметно), часто вспоминал Большую войну, хлопал по плечу Рика и, в зависимости от того, какие именно воспоминания приходили ему на ум, говорил примерно следующее: «Если бы у меня была дивизия таких молодцев, Республика никогда не проиграла бы войну Федерации». Или: «Будь у меня бригада таких парней, как Малыш, республиканцы не продержались бы против федералов даже неделю». Или: «Окажись я на Магнезии вместе с такими ребятами, Моххамед и шагу не сделал бы по планете». Но пил он редко, а будучи трезвым, вспоминать Большую войну не любил. Зная ее историю, я прекрасно понимал Шарпа.

          И вот теперь Шарп оказался в роли нашего конкурента. Естественно, ни о какой настоящей конкуренции между нами не могло быть и речи, ведь у него в команде было всего двадцать восемь человек, а в нашем распоряжении — целая планета и миллионы горилл Фостера на ней. Нам было лишь интересно узнать, на кого он работает.

          — Связь нестабильна, — сказала Диана. — Шарп спрашивает, не будете ли вы возражать, если он высадится в Восточном Массиве. Его интересуют леса экваториального и тропического поясов на территории секторов семнадцать, восемнадцать и девятнадцать.

          Мы прекрасно понимали Шарпа. По крайней мере, в ту минуту думали, что понимаем. Будучи членом Общества и владея относительно горилл Фостера той же информацией, которой владели мы, он сделал из нее похожие выводы, решив, что Восточный Массив неплохое место для попытки отлова горилл.

          — Скажи, что мы не против, — ответил я за всех. — Скажи, что мы рады встрече.

          — Есть прямая связь… правда, только звук. Передаю…

          — Я понимаю, что в нашем распоряжении все тропические леса Тихой, — услышали мы голос Стива, — и не обязательно работать там, где уже высадились вы…

          — Брось, старина, ты же знаешь, что планета не наша собственность, — сказал я. — Приземляйся, где хочешь. Привет ребятам.

          — Передам обязательно! Я спрашиваю просто потому, что мне хотелось бы иметь наибольшую свободу маневра и в то же время не мешать вам. Возможно, нам придется работать почти рядом.

          — Диана даст тебе наши координаты. Когда сядешь, связь будешь держать с нашим Биасом, его позывные тоже передаст Диана. Учти, что условия для связи здесь просто препоганые. Если окажетесь неподалеку, заглядывайте в гости.

          — Не знаю, когда сяду… — звук начал искажаться. — Про связь я уже знаю, поэтому и торчу на орбите. Пытаемся добиться у СОЗ доступа к их системе. Знаете, парни, у них тут ужасный кавардак…

          — Надо же, а мы и не заметили, — саркастически проворчал Крейг. — Скажи лучше, кто твой клиент?

          В эфире повисла пауза, прерываемая только помехами, потом Стив сказал: «Сиднейский институт сравнительной анатомии человекообразных», повисла еще одна долгая пауза, и связь прервалась.

          — Подумать только! — покачал головой Рик. — Дружище Стив собирается управиться с отловом горилл в течение месяца.

          — Его ждет большой сюрприз, — заметила Кэт. — Надо бы его предупредить.

          — Еще чего, — сказал Крейг. — Пусть сначала сам попросит. Тогда подумаем.

          — Это не по-дружески.                              

          — Пускай не врет нам, это тоже не по-дружески.

          — О чем ты говоришь? — возмутилась Кэт, но я уже начал понимать, что имеет в виду Крейг.

          — А то, — сказал он, — что с самого начала кризиса Сиднейский институт сидит на нуле, и за последние пять лет не сделал никому ни одного заказа. Это всем известно.

          — Ну и что? Институт кто-то может спонсировать.

          — В том то и дело. Хотелось бы знать — кто.

          — Крейг, да что ты, в самом деле? — воскликнул Рик. — Шарп может сам не знать!..

          — Рик, не говори глупостей, конечно он знает, — перебил я Малыша. — Мы тоже работаем на Джайпурский институт. Но платит нам Шанкар Капур. Ты возьмешься за работу, не зная, кто будет платить? Диана, детка?..

          — Слушаю, Пит.

          — Связь прерывалась, или он действительно помолчал какое-то время, прежде, чем ответить? Я имею в виду последнюю фразу. И сразу после нее.

          — Да, он молчал. Восемь секунд. Потом прямая связь с вами прервалась. Я спросила, хочет ли он что-нибудь еще передать, но он сказал, что не надо, и пообещал связаться попозже.

          — Держу пари, что не свяжется, — повернулся я к Рику. — Я неплохо знаю Шарпа, он терпеть не может вранья. Чтобы избежать этого, он лучше будет молчать. Сядет и начнет отлов. Ну и пускай попотеет немного — глядишь, вспомнит золотое правило ООЗ: не утаивать информацию от своих. Мы знаем от Шанкара, что клиент Шарпа не только получил для него разрешение, но и пытался нажать на УОП, чтобы аннулировать наше. Такое не по зубам ни одному институту, даже не думай. И после этого так запросто дать Стиву информацию, пусть даже ничтожную? А если потом он улетит с гориллами, а мы без? Как тебе такой вариант? Дело-то не в Стиве, а в том, на кого он работает. Наш Шанкар хочет получить горилл, и в этом нет ничего странного. А работодатель Стива хочет забрать все себе и только себе. Дошла до тебя разница?

          — Есть разница и в том, как на него работает Шарп, — добавил Крейг. — Почему он не сказал? Причина одна — ему велели держать имя клиента в тайне. А как добиться, чтобы кто-то что-то выполнил? Здесь существуют только два способа. Можно или купить молчание человека, или заставить его молчать.

          — Шарпа нельзя купить, — возразила Кэт.

          — Заставить его тоже нельзя, — сказал я. — Но кто-то это сделал. Одно из двух.

          — Чепуха какая-то, — пробормотал Рик.

          — Нет, кажется, не чепуха, — задумчиво проговорила Кэт. — В этом есть смысл. И вы заметили, что он ни разу не обозвал нас новобранцами?

         

          Скрывать имя своего подлинного клиента между охотниками считается последним делом — по причинам чисто коммерческого характера. Особенно это касается аналогичных по содержанию заказов — дав такие заказы двум разным фирмам и потом, умело управляя действиями этих фирм с помощью заложенных в контракте условий, такому засекреченному дельцу ничего не стоит разорить одну из них. Это часто делалось раньше и до сих пор делается крупными воротилами звероловного бизнеса. И, хотя невыполнение заказа на горилл никак не могло повлиять на общее положение наших дел, меня очень интересовало, кто смог убедить Стивена Шарпа не раскрывать его имени. В том, что этот человек или организация обладали большим могуществом и влиянием, сомневаться не проходилось. Таинственному недоброжелателю не удалось отозвать наше разрешение, но уже сама эта попытка говорила о многом. Управление по Охране Природы было объединением вездесущим и всесильным, и тот, кто мог, или считал, что может надавить на него, был, безусловно, фигурой заслуживающей внимания.

          И еще меня беспокоило отсутствие на Тихой Берка. Я знал Джонни — он не откладывал дела в долгий ящик. У него остался экипаж Чезалпино, готовый идти за ним в огонь и воду, у него был клиент — хрипатый Маркус Мендель из «Евгеники», который, в невольно подслушанном мной разговоре в столовой «Гранда» ясно дал понять, что Берк его единственная надежда… Тогда чего ждет Берк? Он уже давно должен быть здесь; он должен был прилететь на Тихую задолго до нас. Оставалось думать, что ему действительно до сих пор не удалось получить разрешения. Возможно, ему помог с этим нынешний клиент Шарпа. Зато теперь мне был понятен интерес «Евгеники» к загадочному существу, которое туземцы чтили под именем Великого Бога Айтумайрана, а склонные к упрощениям земляне прозвали рэдвольфом. К настоящему времени, после многих неудачных попыток отлова горилл уже не осталось сомнений, что они обладают весьма неординарными способностями. Когда мы перенесли лагерь, они долгое время не появлялись вблизи, особенно на плато, которое мы заняли. Спустя две недели все пошло по-прежнему, правда, они не устраивали таких колоссальных сборищ, как в то жуткое туманное утро, и перестали проявлять к нам и нашим действиям слишком пристальный интерес. Но все же часто выходили к лагерю или устраивались внизу, на равнине, на верхушках деревьев, так что мы их хорошо видели, когда подходили к краю плато. На самом плато они выбирались далеко на открытую местность и останавливались иногда дальше, а иногда ближе от лагеря, но всегда за границей чувствительности сенсоров «сторожей». Крейг для интереса часто перенастраивал роботов, уменьшая или резко увеличивая зону, в которой «сторожа» могли засечь объект и открыть огонь — но гориллы никогда не ошибались. Всю нашу технику и нас самих они безошибочно чувствовали как минимум за пару километров, предугадывали наши действия и убирались подальше в лес прежде, чем мы успевали что-то предпринять. Либо у них в голове стояли локаторы, либо они были ясновидящими. Мне подумалось, что на планете могут быть и другие виды столь же необычных животных. Больше всего на эту роль подходили боги айту и Айтумайран-рэдвольф. О них не было известно почти ничего. Я спросил Рика, есть ли в легендах туземцев упоминания о гориллах Фостера.

          — А как же, — ответил он. — Особенно часто их упоминают в своих сказаниях лесные племена, да оно и понятно — гориллы здесь встречаются куда чаще, чем в лесостепи и прериях, хотя и там попадаются. Туземцы называют их Черными людьми, и считают любимцами богов айту.

          — Но не самими айту?

          — Нет.

          — Аборигены считают их разумными?

          — Снова нет. Туземцы говорят, что гориллы только наполовину люди, а наполовину — животные. Правда, охота на них все равно запрещена, и очень строго. Считается добрым знаком, если гориллы живут рядом с поселками. А вот если гориллы уходят — жди беды.

          Значит, туземцы пользуются гориллами, как своего рода живыми индикаторами. Вникнув в некоторые странные дела, творящиеся на Тихой — сбои связи без причины, «эффекты городов», «трясение биосферы», я не мог назвать поведение туземцев иначе, как весьма похвальным. На планете явно было нечто такое, чего стоило опасаться.

          — Выходит, аборигены горилл не боятся, — заключил я.

          — Нет, их присутствие считается добрым знаком, — сказал Малыш. — И чем больше горилл, тем лучше. Значит, боги айту тоже рядом, и благоволят к людям.

          — Ну что ж, можем быть спокойны — если судить по числу горилл, которые беспрестанно вокруг нас отираются, мы обеспечили себе благоволение местных богов как никто другой.

          Итак, думал я, гориллы у туземцев почетного звания богов не заслужили, хотя у первобытных племен многие звери обожествляются и за меньшее — силу, хитрость или просто большой размер. И если уж гориллы Фостера, несмотря на их выдающиеся таланты, не вошли в здешний пантеон, то обожествленные айту и рэдвольф, окажись они просто животными, должны были быть, при таком раскладе, и вовсе чем-то из ряда вон выходящим. Сумей кто-нибудь убедить боссов «Евгеники» в реальности существования рэдвольфа — и заинтересованности этой организации в его отлове никто не удивился бы. Только за последние десять лет ее спецы четырежды фигурировали в судебных разбирательствах относительно сращивания человека с животными, и всякий раз процессы приобретали форму всегалактического скандала.

          Некоторое время я рассматривал возможность того, что Шарп нанят «Евгеникой», что объяснило бы засекреченность его клиента, но по зрелом размышлении отверг такую идею. Конечно, «Евгеника» не из тех организаций, что любят афишировать свою деятельность, но вряд ли она способна надавить на УОП. Впрочем, способна — но зачем ей это? У нее нет причин мешать другим заполучить животных с Тихой. Намного проще завербовать человека из лагеря конкурентов и выкрасть готовые результаты исследований — на таких вещах «Евгеника» собаку съела. И если на нее уже работал такой прекрасный специалист, как Берк, то для чего мог понадобиться Стив Шарп?.. Нет, здесь что то другое, но от слишком напряженных раздумий на эту тему мысли начали путаться у меня в голове. Будь что будет, нам нужно всего лишь отловить своих горилл и убраться отсюда. Как только мы это сделаем, проблемы, связанные с Тихой, Берком, и богами айту, перестанут нас волновать. Но я не выдержал и поделился своими рассуждениями с Крейгом.

          — Единственное, чем могли зацепить Шарпа, так это его армейским прошлым, — сказал Крейг. — Ты хорошо знаешь Стива — подумай, кто и как мог подкупить или запугать его, чтоб молчал? Ответ будет один — никто и никак. Но ему могли пообещать реабилитацию и восстановление в прежнем воинском звании, то есть то, что уже давно сделано в отношении всех ветеранов, сражавшихся на стороне мятежников. А Шарпа обошли — слишком много генералов Федерации разбил в свое время этот бравый полковник с ненастоящим республиканским званием… Кстати, а федеральное звание у него какое, я забыл?

          — Всего лишь сержант, — ответил я, и мы оба расхохотались.

          — Военная служба ему давно не нужна как таковая, — продолжал Крейг отсмеявшись, — да и возраст у него уже скоро выйдет, но ты же знаешь, как трепетно относится он к таким вещам. Задумай я давить на Шарпа — поставил бы на это.

          Предположение Крейга показалось мне разумным, но вместо того, чтобы прояснить ситуацию, еще больше все запутало. Если Стиву пообещали реабилитацию и формальное восстановление в рядах Вооруженных сил, то кто за этим стоит? Армия? Да, армейские часто действуют скрытно. Спецслужбы? Они тем более, но тогда нам не придется узнать правду. Они могут работать под любым прикрытием, и прикрытие это будет что надо.

          Почти сразу вслед за Шарпом с орбиты на связь вышел инспектор Ливнев. Он по-прежнему пользовался передатчиками СОЗ — качество связи, по сравнению с обычным, удивляло. Мы хорошо видели на экране и самого инспектора, и часть рубки его корабля — ту, что попала в камеру. Он тепло поздоровался с нами: похоже, что симпатия, которую мы все испытывали по отношению к этому невысокому, всегда подтянутому и спокойному человеку с пронзительным взглядом, была взаимна.

          — Как вы там ребята? — спросил он. — Вот, решил воспользоваться служебным положением и узнать, как у вас дела.

          Рик раздвинул нас с Крейгом и протиснулся поближе к экрану.

          — День добрый, инспектор, у нас все замечательно. Снова на Тихой?

          — Что делать, должность обязывает. Требовалось досмотреть корабль Стивена Шарпа и подтвердить его разрешение на посадку. Кроме того, моя группа проводит внеплановую проверку деятельности СОЗ на этой планете, и мы задержимся здесь надолго. Впрочем, это такая работа, которую я сам себе задал. Решение о проверке руководство Галактической инспекции допуска приняло с моей подачи, а всякая инициатива, как известно, наказуема. Мои ребята ругают меня на чем свет стоит, но деваться им некуда, а я… — Ливнев смущенно развел руками: — Я просто не могу иначе. Заметив немало нарушений (в том числе и этического характера), допущенных местной СОЗ, я не мог не отразить этого в своем отчете руководству ГИД, более того, сам настоял на ревизии. Долго вам еще находиться на планете?

          — Трудно сказать, инспектор, — ответила Кэт. — Наши гориллы оказались существами несговорчивыми, никак не хотят в клетки.

          — Мы проведем на орбите Тихой месяц, — сказал Ливнев. — Проверка займет не больше двух недель, но дней через двадцать — тридцать сюда прибудет еще одна группа охотников. Мы останемся, чтобы их дождаться. Если завершите отлов в течение этого времени, надеюсь, увидимся на орбите. Мне хотелось бы вас кое о чем расспросить… — Ливнев на секунду задумался и отвел глаза в сторону. — Расспросить лично. — Мы поняли, что он хотел сказать — поговорить без использования средств связи, контролируемых СОЗ и директором заповедника Василиадисом. — Надеюсь, вы не откажетесь задержаться на денек — угощение, разумеется, за мой счет. Никогда не обедали с главным инспектором допуска?

          — Мы будем рады, инспектор, — ответил я за всех. — А не скажете ли, что за охотники должны сюда прибыть? Нам было бы интересно знать, с кем, возможно, придется работать рядом. Ведь мы можем и не управится здесь за месяц.

          — Состав группы еще не утвержден, и у меня нет информации, — сказал Ливнев. — Но разрешения в УОП на отлов добивается Пекинский институт экзобиологии, если вам это что-то говорит. — Нам это ничего не говорило. — Они уже подавали прошение три месяца назад, но затем у них, очевидно, расширился круг интересов. Список желаемых к добыче видов они увеличили, и вместо одного корабля с экипажем теперь сюда прибудут, возможно, два. Но какой именно охотничьей фирме или фирмам будет поручено исполнение, я не знаю. Такие сведения предоставляются в Инспекцию в последнюю очередь. Сначала — разрешение на отлов.

          Ну, это-то нам было хорошо известно.

          — Возможно, два экипажа… — протянул Крейг. — Вы не находите, инспектор, что на Тихой становится многолюдно?

          — Да, я это заметил, — улыбнулся Ливнев.— Перед вами и Шарпом мы утвердили разрешение на посадку лишь Джонотану Берку год назад, а до этого здесь не высаживался ни один охотник с лицензией за последние десять лет. Кстати, именно некоторые действия СОЗ после исчезновения экспедиции Берка вызвали мой интерес и послужили одним из поводов для текущей внеплановой проверки. Но об этом и некоторых других вопросах мы можем побеседовать с вами при встрече — если встретимся.

          — Надеюсь, что встретимся, — сказал я.

          — Я тоже. Удачной охоты.

          Сеанс завершился.

          — Хороший парень этот инспектор, — сказал Малыш. — Надеюсь, он раскопает все что хочет и как следует надерет задницу Василиадису.

          — Вторая группа — несомненно, команда Берка, — заключил Крейг. — И я буду не я, если наряду с рэдвольфом Джонни не попытается поймать горилл Фостера. По-настоящему, а не ради прикрытия. Чутье меня подводит редко. Нам стоит поторопиться с отловом, если хотим сохранить пальму первенства, изобрести что-то…

         

          Срок, который мы сами себе выделили для отдыха, подошел к концу. Рик предложил первым делом слетать на место нашей бывшей стоянки и установить там одну из оставшихся в резерве ловушек.

          — Далеко, — возразил Крейг. — Да и какой смысл пытаться поймать горилл на прежнем месте?

          — Вдруг они, увидев, что мы улетели оттуда, расслабились и потеряли бдительность, — ответил Малыш.

          Предположение было вполне идиотским — ничто из того, что мы успели узнать о гориллах Фостера, не подтверждало, что они могут потерять бдительность или расслабляются хоть на секунду. Но я поддержал Малыша:

          — План настолько глуп, что может сработать. Давайте попробуем, у нас полно свободного времени. Надо проверить все возможности.

          Крейг и Рик загрузили в багажник скутера ловушку и отправились к озеру. Путь был неблизкий, установка ловушки тоже отняла время, хотя поставили ее на земле — Крейг наотрез отказался прыгать по деревьям, чтобы проверить идею Рика. Связь оставалась приемлемой. Ребят сопровождали четыре зонда, которые один за другим отставали, зависая в воздухе на каждом большом отрезке пути скутера. Мы с Кэт, сидя в лагере, слышали каждое их слово, хотя и ничего не видели — видеопередача терялась. Крейг и Рик долго переругивались, потом установили ловушку прямо посреди пляжа, на котором раньше находился наш старый лагерь.

          — Пустая затея, — сказала Кэт.

          — Пусть Малыш развлечется, — ответил я. — Вреда от этого никакого.

          — Но проверять пускай летает сам в такую даль.

          — Все равно кому-то придется его сопровождать.

          Наконец Крейг и Рик доложили, что все готово; они были на полпути назад, когда ловушка сработала.

          — Я же говорил тебе, балбес несчастный, что мы замучаемся с этой ловушкой! — завопил в эфире голос Крейга. — Сейчас в нее полезут бесконечные свиньи, мартышки, дикобразы, а мы должны будем летать туда и вытряхивать их! Мало нам дел, так еще ты добавил!

          После долгих уговоров Рику удалось убедить Крейга развернуть скутер обратно.

          — Ну ладно, но только в этот раз! — согласился Крейг. — Вот увидишь, после того, как мы выпустим сейчас ту тварь, что туда вляпалась, ловушка снова сработает, не успеем мы улететь от озера на километр. Но второй раз я возвращаться не буду — я устал и хочу есть! Давно время обеда.

          Скутер уже был у цели, когда Крейг сказал: «Не понял», — а затем мы услышали какое-то придавленное шипение, как будто он выпустил из груди воздух сквозь зубы. Потом заорал Рик.

          — Господи, он что, опять свалился со скутера? — спросила Кэт.

          — Надеюсь, это произошло над озером, а не над лесом, — вздохнул я.

          В эфире раздались нечленораздельные выкрики, и мы по-настоящему забеспокоились. Рик вопил без перерыва. Крейг пытался что-то вставить и ругал Рика.

          — Что там, Крейг? — позвал я. Больше всего меня нервировало то, что я ничего не вижу. — Малыш, что происходит? Отвечайте, черт бы вас!..

          — Мы его поймали, Пит, мы его поймали! — орал Рик сквозь висевший в эфире шум. — Мы достали эту гадину, клянусь Богом! Сука, гад, урод проклятый!.. Кэтти, девочка, мы взяли его!.. Ах ты мой миленький!!!

          — Пит? — неуверенно сказал Крейг. — Ты слышишь меня?

          — Конечно, слышу, что происходит? На вас напали?

          — Пит, мы, кажется, поймали одного из них.

          — Что значит — «кажется»? «Одного из них» — кого?

          — Ты, старый ворчун! — Это снова был Рик. — Пессимист, жалкий научный червяк! Я говорил тебе! Смотри, какой самец! Это же главный «начальник караула»! Пит, Кэтти, мы поймали гориллу! Вы слышите — Г-О-Р-И-Л-Л-У!!! Заводите «Рейнджер», и бегом сюда!

          — Поймали? — переспросил я, стараясь унять нервную дрожь. — Ты уверен, Малыш?

          — Да, Пит, это правда, — спокойно сказал Крейг. — Невероятно, но факт — мы таки одну поймали.

          Я не стал слушать дальше. Оставив в лагере шумно протестовавшую Кэт, я с разбега упал в пилотское кресло «Рейнджера» и приказал Биасу выжать из машины все что можно. Подлетая к озеру, я еще издали увидел ловушку посреди пляжа, скутер рядом с ней и сидевшего на нем Крейга. Рик ходил гоголем вкруг обтянутого сеткой куба, поглядывал внутрь и время от времени пускался в пляс.

          Я плюхнул катер на пляж чуть в стороне и, выйдя наружу, подбежал к ловушке. Сомнений не было. Внутри сидела здоровенная обезьяна, больше всего похожая на шимпанзе-переростка. Горилла Фостера. Она не пыталась освободиться, спокойно сидела посреди клетки и смотрела на нас внимательными черными глазами.

         

          Погрузка пленника на «Рейнджер» не отняла много времени, но горилла оказалась страшно тяжелой, и мы втроем еле втащили ее в небольшой грузовой отсек катера — второпях я позабыл взять из лагеря роботов. Животное нам не мешало, не бросалось на сетку, просто сидело внутри, вцепившись лапами в стойку, чтобы удержаться на месте, когда ловушка наклонялась и раскачивалась. Обратно в лагерь я вел катер куда медленнее, чтобы ничем не обеспокоить драгоценный экземпляр, а Биас включил демпферы[1] на полную мощность.

          В лагере нас с нетерпением ждала Кэт.

          — Ты просто бессердечный мерзавец, — посетовала она. — Как ты посмел не взять меня с собой?

          — Но кто-то должен был присматривать за лагерем, — ответил я.

          — Тогда почему не ты? Я лучше вожу катер!

          — Утверждение спорно. И ты должна быть мне благодарна — тебе не пришлось корячиться на погрузке.

          — Мне и так не пришлось бы! Роботов я бы не забыла! И специальную клетку — тоже. Тогда ловушку можно было оставить на пляже.

          — Утверждение опять спорно — более чем. Насколько я помню, ты готова была и про катер забыть — я успел удержать тебя, когда ты помчалась к скутеру. Еще немного — и побежала бы пешком.

          — Терпеть тебя не могу! Ну зачем тебе такая хорошая память?..

          Первым делом мы перевели гориллу в настоящую клетку. По размерам и конструкции она мало чем отличалась от ловушки, но там имелось закрытое спальное отделение, несколько перекладин — на случай, если животное захочет поразмяться и повисеть на них, и, конечно, она была оснащена приборами дистанционного контроля за состоянием животного и системой «кормление-уборка». Ловушку и клетку сдвинули вместе, защелкнули фиксаторы, чтоб животное не смогло раздвинуть стойки и убежать — обе конструкции достаточно легкие. Потом, подняв одну из стенок ловушки и дверь клетки, накрыли все сооружение тентом и предоставили пленнику осваивать новую территорию в одиночестве. Через двадцать минут датчик в клетке среагировал на «присутствие», и захлопнул дверь. Тент сняли и установили над клеткой большую палатку, оставив открытыми две стороны, чтобы у животного было достаточно свежего воздуха. И в клетке и в палатке были встроенные кондиционеры, но мы решили обходиться минимумом аппаратуры. Раз эти твари столь хорошо чувствуют нашу технику, как бы большое число включенных в непосредственной близости приборов не повредило нашей ненаглядной горилле, которую мы сразу окрестили Патриархом. Это был старый, могучего сложения самец с сединой в шерсти. Его седина не походила на серебряную седину взрослых самцов земной гориллы, скорее — на седые волосы пожилого человека, а вся шерсть казалась более тусклой, чем глубокая чернота шерсти молодых самцов, которых нам доводилось видеть. Патриарх — а это действительно оказался один из «начальников караула», которых мы так долго пытались поймать — вел себя тихо и, по всем признакам, вознамерился переносить заключение стоически. Он внимательно оглядел свое новое жилище, ощупал все, что показалось ему интересным, и забрался в спальное отделение, решив отдохнуть.

          Рик энергично промаршировал на месте и от избытка чувств спел первый куплет гимна Земной Федерации.

          — Ну, что я вам говорил? — спросил он. — Моя была идея!

          — Дуракам всегда везет, — хладнокровно ответил Крейг. — Посмотрим, как пойдет дальше.

          Малыш обозвал его мелкой научной козявкой и заявил, что Крейг ничего не смыслит в искусстве охоты.

          — Надо понимать психологию приматов, — сказал он с апломбом, явно над нами издеваясь. — И мыслить творчески.

          Нам приходилось терпеть, ответить было нечего. Но, несмотря на едкие замечания Малыша в наш адрес, все несказанно радовались. Наконец-то дела сдвинулись с мертвой точки.

         

          Проигнорировав горячие увещевания Рика, призывавшего нас немедленно снять все ловушки и расставить их вокруг нашего старого лагеря на озере, мы ограничились в первый день тем, что установили там две резервных. Одну опять поставили на пляже, одну разместили в лесу на дереве неподалеку. Весь день Малыш пребывал в радостном возбуждении, к вечеру начал мрачнеть. Связь опять испортилась, было неизвестно, захлопнулись ли ловушки. С большим трудом нам удалось удержать Рика в лагере, уговорив подождать и не лететь на проверку под вечер; наконец он согласился, что гориллы, если они попались, до утра никуда не денутся. Вряд ли он спал в эту ночь. Наутро мы с ним отправились к озеру чуть свет. Ловушки оказались пусты. Разочарованию Рика не было предела.

          — Не переживай, — утешил я его, — не все коту масленица. Пока что ты остаешься единственным из нас, кому удалось подать стоящую идею, приведшую к поимке одного из этих хитрых дьяволов.

          Между тем вокруг нашего лагеря начался тихий ажиотаж. Две сотни горилл непрерывно перемещались в лесу на равнине, в непосредственной близости от плато, и еще сотни полторы бродили в зарослях на самом плато. Многие подходили вплотную к зоне поражения, ограниченной чувствительностью сенсоров сторожевых роботов, подолгу сидели там на земле и на ветвях деревьев. Патриарх вел себя по-прежнему, абсолютно не нервничал, и вообще, переносил свой плен со спокойствием философа. Мы набрали для него в лесу несколько разновидностей плодов, о которых нам было точно известно, что гориллы питаются ими хотя бы иногда. Он их с охотой съел, развеяв наши опасения относительно того, что он может отказаться принимать пищу в неволе — с некоторыми животными это случается. Из-за скудных познаний особенностей функционирования организма обезьян данного вида, мы не надеялись без вреда для здоровья животного держать его все время под действием спецпрепаратов в состоянии спячки. Однако скудный рацион из трех-четырех разновидностей плодов тоже мог истощить Патриарха. Мы рискнули дать ему брикет концентрата, используемого для кормления в неволе подобных видов — все равно надо приучать его к искусственной пище. Он внимательно осмотрел брикет, обнюхал и съел без всяких вредных последствий.

          Больше гориллы нам не попадались. Но первый успех нас взбодрил, и теперь мы выполняли скучную ежедневную работу с охотой и воодушевлением. В течение недели, проверяя ловушки, мы находили там лишь надоевших нам свиней и мелких обезьян. Рик ходил подавленный. Кэт слетала на «Артемиду», чтобы передать Шанкару радостную новость, и попросила у него добыть дополнительное разрешение на отлов. Я думал, что она уже забыла о своем намерении заиметь оранжевую мартышку, но Кэт если уж вобьет себе что в голову… Донельзя обрадованный нашим успехом, Шанкар спросил, сколько тысяч мартышек она хочет заполучить, и был крайне разочарован, когда Кэт ответила, что ей нужна всего одна особь. Шанкар честно сказал, что разрешение на одно животное ему еще получать не приходилось, что такое прошение может вызвать ненужное недоумение чиновников УОП и массу вопросов с их стороны. Лучше запросить десять — Кэт сможет выбрать любую понравившуюся, а сам Шанкар заберет остальных, и обязуется содержать их до конца жизни за свой счет в качестве резерва на тот случай, если особь Кэт по каким-то причинам сдохнет.

          Шарп высадился на планету с непонятной задержкой в пять суток, более чем в трех тысячах километрах от нас, и прислал свои координаты. Уже через три дня он перенес лагерь на другое место, значительно ближе, и вышел с нами на связь. Эфир был удивительно чистым — мы собрались в рубке и видели Стива на экране

          — Мой клиент поручил мне собрать информацию о поведении горилл на воле и выяснить некоторые подробности относительно вида в целом, — сказал он, и я заметил на его лице явное облегчение, когда он понял, что мы не собираемся больше интересоваться, кто именно его нанял. — В связи с этим мне придется много перемещаться, и я хочу еще раз вас спросить — действительно ли мы вам не помешаем здесь. Меньше всего мне бы хотелось действовать вам на нервы, ребята, я уж не говорю о том, что вы прибыли сюда первыми. Но другая группа уже вела наблюдения в данном районе по поручению клиента, и он настаивает, что повторные наблюдения должны проводиться здесь же.

          — Если ты надеешься выдавить нас по-тихому с насиженного места, то забудь об этом, — посоветовал я. — Без боя мы родные края не оставим.

          — Господи, Пит, да и в мыслях не было! — Открытое лицо Шарпа выразило столько неподдельного изумления, что сомневаться в его искренности не приходилось. — Просто клиент просил начать поиск отсюда. Потом в планах второй континент и острова архипелага Гринберга. Мы начали с задержкой, но теперь уже настроились, и больше чем на десять дней задерживаться в Восточном Массиве не намерены.

          — Но у тебя всего один месяц, — заметил я. — Ты что, рассчитываешь провести наблюдения сразу в трех местах, да еще и отловить горилл, и все за тридцать дней? Прости дружище, но должен заметить, что ты чересчур самонадеян. Могу спорить на что угодно, что через месяц ты будешь на коленях умолять нас поделится опытом отлова этих хитрых бестий.

          — Вот как?! — тут же завелся Стив. — Спорим, что не буду? Но согласен бесплатно поделится опытом их отлова с вами, когда стартую отсюда месяц спустя с гориллами. Вы, жалкие новобранцы, сидите там уже черт знает сколько, и будете еще сидеть, когда я отправлюсь обратно с трюмом, набитым товаром! На ваше счастье здесь оказался я, так что радуйтесь — вам не придется безрезультатно гоняться за гориллами до старости… Дядюшка Шарп не бросит вас на произвол судьбы.

          — Самоуверенный болван! — разъярилась Кэт. — Да ты хоть знаешь, что их даже увидеть без помощи зондов почти невозможно, не то что поймать? Через месяц ты заговоришь по-другому! Но мы не откроем тебе сразу все наши секреты, сначала заставим как следует поунижаться.

          — Ничего подобного, — возразил Шарп. — Предлагаю пари. Сколько вам надо животных?

          — Десять пар.

          — А мне — двадцать. Но и людей у меня больше. Ставлю банкет у Дагена на обе наши команды, что выполню заказ первым.

          — Самовлюбленный нахал! Но мы слишком добры и не станем ловить тебя на слове. У тебя только перенесение лагеря с места на место с помощью твоих двух катеров отнимет половину времени. Ты обречен на проигрыш.

          — Ничего не обречен! У меня есть разрешение на посадку корабля, и я его использовал. Мой «Миротворец» стоит в пятистах километрах от вас, а десять человек на катерах уже ушли на архипелаг Гринберга. Ребята там будут работать отдельно, у них только наблюдения. Я оставил себе восемнадцать человек, мы поработаем здесь на скутерах, сменим два-три места, потом переберемся на другой континент. Кстати, насчет вашего приглашения в гости — вряд ли увидимся, заказ срочный. Вот отметить удачное выполнение наших контрактов на Безымянной — совсем другое дело. И я ставлю на то, что мой будет выполнен раньше.

          — Годится! Но ты проиграешь.

          — Я выиграю, детка, — сказал Стив самым оскорбительным тоном. — Хватит спорить со старшими по званию, а то нашлепаю по заднице! Примите приблизительный план моих перемещений в Восточном Массиве… Готово? Ну, тогда — до встречи. В ресторане Дагена. Готовьте мешок с деньгами — у всех моих ребят прекрасный аппетит.

          — Нет, ну каков наглец? — удивилась Кэт, когда Шарп выключил связь. — Надо его проучить.

          — До всех дошло, что он сказал по поводу «Миротворца»? — обернулся к нам Крейг. — У него не только разрешение на взлет-посадку трансгалакта, но и на свободное перемещение в атмосфере по всей территории заповедника.

          — У Сиднейского института сравнительной анатомии широкие возможности, — усмехнулся я. — Кто же все-таки его настоящий клиент?

          — Он говорил, что должен продолжить начатые кем-то наблюдения. Упомянул группу, которая уже вела поиск в этом районе… Но тут несколько лет никого не было… — Рика вдруг осенило: — Что, если эта группа — пропавший экипаж Берка?

          — Какая разница, что за группа, и кто клиент Шарпа, — отрезала Кэт. — Вы же все видели, как был озадачен Стив, когда Пит сказал, что он хочет нас выжить отсюда? Каковы бы ни были тайные интересы клиента, сам Шарп не имеет о них никакого понятия. Стив — честный парень. Но за наглость проучить его стоит. Теперь мы просто обязаны завершить отлов раньше него. В жизни не прощу себе, если он выиграет. Давайте утрем нос этому фанфарону.

         

          Гориллы Фостера в больших количествах бродили поблизости от нашего лагеря с момента пленения Патриарха, но помогать нам выиграть пари не собирались. Время от времени срабатывали ловушки в лесу на равнине; почти каждый день приходилось летать к озеру. Единственной нашей стоящей добычей за все это время остались десять оранжевых мартышек, пойманных (точнее — отобранных среди многочисленных пойманных) по дополнительному разрешению, которое не замедлил прислать Шанкар Капур. Клетку с мартышками поставили рядом с клеткой Патриарха, чтобы выяснить, как животные Тихой реагируют на близкое соседство с гориллами. Это могло пригодиться, хотя мы пока и не знали — как. Мартышки поглядывали на огромную обезьяну с почтением, но ничуть ее не стеснялись и не боялись. Патриарх, в свою очередь, не пытался запугать своих соседей, издавая вопли и бросаясь на сетку, что часто делают обезьяны некоторых других видов. Он вообще вел себя с большим достоинством. Кэт часть свободного времени неизменно проводила рядом с жилищем мартышек и быстро подружилась со всеми. Наибольшую симпатию она испытывала к одной из них, молоденькой самочке, едва вышедшей из детского возраста, которую она нарекла Викторией в честь нашей будущей победы над Шарпом, а мы звали Вики. Кэт могла часами сидеть у клетки, разговаривая с Вики, которая отвечала ей на своем тарабарском наречии, похожем на болтовню пьяного инопланетянина. Она ужасно сюсюкала над мартышками, называя их «своими красавицами» и «милыми крошками», но ее общего настроения, безнадежно испорченного отсутствием по утрам в ловушках новых экземпляров горилл, это не улучшало.

          — Малыш! — горестно взывала она. — Ты же у нас эксперт по слабостям обезьян, придумай что-нибудь! В прошлый раз ведь придумал?

          — Нам надо во что бы то ни стало обскакать Шарпа, — поддержал я. — Если получится, раскрутим старого вояку на самый роскошный обед у Дагена, какой только видел этот ресторан.

          — Может, спеть им песенку, или устроить театральное представление, — предложил Крейг. — Ты только скажи, мы все сделаем.

          — Я согласна исполнить для них стриптиз посреди пляжа у озера, лишь бы они пошли в ловушки, — сказала Кэт. — И буду готовить завтраки лично для тебя каждое утро в течение месяца по возвращении на Землю.

          Всегда веселый и беззаботный Малыш ходил мрачнее тучи. Наконец его посетила мысль, которой он не замедлил поделиться с нами:

          — Давайте отправим Патриарха на орбиту, пусть живет в «грузовике» «Артемиды» под присмотром Дианы. Лучше, чем она, мы его не убережем. Вдруг он, сидя здесь в клетке, читает наши мысли и телепатирует своим сородичам о местонахождении ловушек, чтобы они и близко не подходили?

          Предположение Рика было не менее фантастическим, чем его задумка поставить ловушку на месте бывшего лагеря, понадеявшись на то, что гориллы там «расслабились». Лучших идей ни у кого не нашлось, и мы согласились. Клетку с Патриархом решили отправить на «Артемиду» завтра же. По счастью, мы не сделали этого немедленно, поскольку уже наступал вечер и возиться с погрузкой никому не хотелось; иначе Малыш совершенно зазнался бы. Потому, что когда на утро мы отправились проверять ловушки (четыре захлопнулись в течение дня после предыдущей проверки, остальные — ночью), там сидели шесть великолепных горилл Фостера, в остальных четырех оказались другие звери. Слетав к озеру (сигнализация на таком расстоянии не действовала), мы привезли оттуда еще одного самца, опять из ловушки, установленной на пляже; из другой выгнали веселую банду мартышек. Когда всех пленников доставили в лагерь, расставили над их клетками навесы, а радостное возбуждение несколько улеглось, ко мне подошла Кэт и потянула в сторону. Мы удалились прочь от посторонних глаз в столовую, и она неожиданно уткнулась лицом мне в грудь, крепко обняв обеими руками. Так мы стояли несколько минут, я гладил ее по голове и ничего не понимал.

          — Я боюсь, Пит, — сказала она наконец. — Сама не знаю чего, но боюсь. И больше всего боюсь этих странных животных. То они упорно не даются нам в руки, то вдруг сами лезут в ловушки.

          — Может, у них заржавела телепатия, — попытался пошутить я. — Стала туго работать, требует смазки. Или у них произошел общеплеменной сбой в экстрасенсорных способностях.

          — Не смейся, я серьезно! Мне страшно. Впервые в жизни мне по настоящему страшно, а ведь я никогда ничего не боялась, даже когда была маленькой. Прошу тебя, милый, прошу тебя… Давай побыстрей закончим работу и уберемся с этой планеты! Здесь все не так…

          Я попытался приподнять ее голову и почувствовал, что моя рука, коснувшись ее лица, стала мокрой — Кэт плакала. Да, Стальная Кэт, стоя посреди лагеря, набитого желанной добычей, дала течь и просто плакала, как испуганный ребенок, а я пытался ее успокоить. В последнее время у меня тоже были основания для тревоги, правда — другого рода. Мои сны, переставшие меня беспокоить с самого момента приземления на Тихой, вдруг вернулись с новой силой. Но это больше не были беспорядочные кошмары, объединяемые лишь общим местом действия и главным героем — заросшим черно-серой шерстью клыкастым чудовищем. Теперь мне почти каждую ночь снился один и тот же сон, который я видел в памятную ночь в отеле «Козерог» на Безымянной: какая-то прогалина в джунглях, заваленная мертвыми телами; умирающая Кэт ползет по земле, пытаясь дотянуться до своей винтовки; я сам стою напротив раненого монстра с пустой винтовкой в руках; он прыгает, а я не успеваю достать пистолет. Потом все тонуло в кровавом тумане.

         

          Теперь у нас насчитывалось восемь горилл, включая Патриарха. На следующее же утро мы обнаружили в ловушках еще четырех. Заказ был выполнен более чем наполовину, а если не считать старую, еще старше Патриарха самку и его самого, то ровно наполовину. Мы отправили всех животных, включая мартышек, на «Артемиду», я сам отвез их на корабль и в очередной раз связался с Шанкаром.

          — Конечно, слишком старые особи нежелательны, но только в том случае, если сможете добыть более молодых, — сказал Шанкар. — Если же нет — сойдут любые. Именно перспектива получения приплода является наиболее заманчивой — однако изучение патологий, связанных со старением животных данного вида, также будет для меня интересно. А что, дело пошло на лад, а? — Шанкар улыбнулся и хитро подмигнул.

          — Мы все на это надеемся, — сказал я. — Нам до чертиков надоели здешние места, уже хочется домой.

          — Если вам удастся набрать двадцать молодых половозрелых особей, свяжись со мной опять. Я постараюсь заставить УОП увеличить квоту отлова за счет «стариков». Проблем возникнуть не должно. Для вида, как такового, они уже не важны. Думаю, вам разрешат их вывести с остальными. Но если не выйдет — вам ведь не трудно будет доставить их обратно на планету и выпустить?

          — Нет. Нам надо вывести с планеты уйму оборудования, катер сделает туда-обратно три или четыре рейса. «Стариков» захватим с одним из них и отвезем до поверхности, хотя лично я предпочел бы выкинуть их из грузового люка на высоте километра. Не представляешь, сколько они нам испортили нервов! Но мы доставим их на Тихую. Откроем клетки, и все сообща дадим им хорошего пинка под зад.

          — А мартышек вы уже поймали? — спросил Шанкар.

          — Мы их тут не ловим, мы тут от них обороняемся, — ответил я. — При желании могли бы обеспечить ими все зоопарки Галактики.

          — Чудные зверьки, — улыбнулся Шанкар. — Я хотел преподнести их Кэт в подарок, но она настояла на оплате обычным порядком. Очень серьезная девушка. Ну что ж, нет так нет.

          — С ней такое бывает, не обращай внимания.

          — Я очень рад, что поручил работу именно вам. Горилл Фостера никто пока не ловил, только вы с этим и могли справиться.

          — Ты преувеличиваешь. Вот тут рядом с нами занимается их отловом один человек, который считает, что он с этой работой справится лучше.

          — Правда? — удивился Шанкар. — Кто такой? Я его знаю?

          — Шарп. Стивен Шарп.

          — Ах, Шарп! — обрадовался неизвестно чему Шанкар. — Я о нем слышал. Ну так пожелаем ему удачи, верно? А вы завершайте отлов и возвращайтесь, жду с нетерпением. Мне тоже хочется, чтоб вы поскорее вернулись, и я мог заняться вплотную своими гориллами. Мне просто нехорошо при мысли, что они уже мои, но все еще так далеко от меня. Передавай привет всем. Кэт — персонально.

          Следя за тем, как роботы размещают клетки в необъятном чреве грузового отсека, я между делом болтал с Дианой, узнавая новости. Научникам исследовательского центра «Тихая» запретили высадки на планету до улучшения качества связи. В чем причина сбоев, никто не знает, как с этим бороться — тоже неизвестно. Несколько помогают пакетные передатчики «Почтовый Голубь», да только где ж их взять? Их широко применяют в армии, они есть у СОЗ, но эти парни нам уже несколько раз отказали даже в простом доступе к своей системе, так что ПГ они нам вряд ли дадут. И «Почтовые Голуби» — слишком большие штуковины, на скутер их не установишь, так что нам все равно не удалось бы обеспечить двустороннюю связь между теми, кто остается в лагере, и теми, кто летает в лес.

         

          Я вернулся в лагерь и первым делом увиделся с Кэт — мне хотелось убедиться, что с ней все в порядке. Камилла, ее киб-мастер, выдала Биасу диагноз о наличии у Кэт легкого стресса, вызванного нервным перенапряжением — этим и объяснялся недавний срыв. Я предлагал Кэт перебраться на недельку в медотсек «Артемиды» и позволить Диане подлечить ей нервы, но она отказалась.

          Мы с Крейгом находились примерно в таком же состоянии, просто пока держались. Сезон выдался нелегким, одна Инферна чего стоила — высадка на одну лишь эту планету уже могла кого хочешь вывести из состояния душевного покоя. Потом Соломония и бесконечные передвижения по всей планете в поисках перламутровых питонов. И вот теперь Тихая со всеми ее загадками. С виду не более опасная, чем парк развлечений где-нибудь на Земле. Да только в здешнем парке явно были аттракционы, не указанные в программе, а посетителей не спрашивали, хотят ли они прокатиться на таких каруселях. Я был измотан бесконечным однообразием кошмаров последних ночей, и уже начинало сказываться отсутствие полноценного сна. Крейг не в меру расстроился после исследования им озера. Я не понимал его озабоченность по поводу отсутствия в биосфере планеты каких-то там фрагментов, и какое отношение это имеет к нам; а когда он начинал объяснять, то я не мог толком разобраться.

          Одному Малышу все было нипочем. Он моментально приходил в себя после любой неудачи, а все, что не находилось в данный момент прямо у него перед глазами, вообще не замечал, и никаким стрессам подвержен не был. Его необычайно крепкий организм легко переносил любые трудности, и у него почти постоянно держался повышенный жизненный тонус. Нам оставалось лишь втихомолку ему завидовать.

          — Ты настоящий пофигист, Малыш, — сказал я ему однажды.

          — Что за слово? — удивился он. — Я от тебя такого еще не слышал в свой адрес. Но, уверен, что-то оскорбительное опять. Ты сам придумал?

          — Нет, дружок, его изобрели еще в двадцатом веке специально для тебя и для таких как ты. Оно определяет человека, которому на все в жизни плевать, и, фактически, является вольным переводом твоей клички. Не расстраивайся, в данном случае это комплимент.

          Гориллы больше не попадались, но нас отсутствие добычи уже не беспокоило так, как раньше, все-таки контракт оказался закрыт более чем наполовину. Даже если больше ничего и не поймаем, работу можно считать выполненной. Мы отменили перестановку ловушек с места на место, смирившись с тем, что в деле отлова горилл решительно ничего прогнозу не поддается. В полной мере мы осознали этот факт после пленения одиннадцати особей всего за двое суток. Нечего суетиться — если они попадутся, то попадутся и так. Кэт немного переживала лишь из-за нашего пари с Шарпом.

          — Ты ошибся, — едко сказала она Рику. — Патриарх вовсе не отпугивал горилл с помощью телепатии. Пока он находился в лагере, обезьяны попадали к нам пачками, а теперь, взгляни: ну хоть бы одна. А если он, наоборот, завлекал сородичей в ловушки, чтобы не скучать в одиночестве?

          — Давайте приволочим его с орбиты обратно сюда, — не растерялся Рик. — Пускай сидит и приманивает.

          Шарп выходил на связь ежедневно, аккуратно ставя нас в известность о своих перемещениях. Иногда он находил время немного поболтать. Я заметил, что во время сеансов с «Миротворцем» эфир всегда на удивление чист, но, спросив Биаса, узнал, что обстановка прежняя — качество приема становилось хорошим лишь когда нас вызывал Стив.

          — Конечно, у меня есть ПГ, — сказал он в ответ на мой вопрос. — А ты как думал? Причем не какой-нибудь полуфункциональный хлам, который промышленность выпускает для гражданских служб, а настоящий «Почтовый Голубь», способный не только передавать пакеты информации, но и «приносить» чужие. Так что я вас тоже хорошо вижу. Да что там, ты знаешь такие ПГ по службе в армии.

          Да, я их хорошо знал. И еще я знал, что когда Шарп говорил с нами с орбиты, у него не было ПГ, иначе нам не пришлось бы пользоваться посредничеством Дианы. Где же Стив его достал? Я не имел сведений относительно того, какое оборудование состоит на вооружении СОЗ, но она одновременно являлась и спасательной службой, а не только контрольно-наблюдательной. У спасателей настоящие «Почтовые Голуби» могли быть… Должны быть. Мои сомнения относительно происхождения передатчика Шарпа развеял сам Шарп:

          — Пришлось воспользоваться своими старыми связями в армии. Хорошо иметь повсюду друзей.

          Опять вранье: трудно представить, что некие старые друзья взяли и предоставили человеку, для которого служба в армии навсегда закрыта, спецтехнику, ограниченную для использования гражданскими лицами. Врать Шарп никогда как следует не умел, и чтоб не заставлять его продолжать это делать, я перевел разговор на другую тему. Про себя отметил, что Крейг, должно быть, прав — молчание Шарпа обеспечили обещанием восстановить его в рядах Вооруженных сил, но реально сделать это могла лишь сама армия, либо очень влиятельные люди в правительстве. Если клиентом Стива была армия, его задержка на орбите объяснялась тем, что он дожидался, когда ему доставят необходимое оборудование. Отсюда вытекало два вывода — во-первых, где-то неподалеку от Тихой находится база Вооруженных сил или корабль ВКС — слишком быстро решили вопрос с доставкой. Во-вторых, армия в данном деле предпочитает действовать скрытно, иначе им ничего не стоило бы надавить на местное отделение СОЗ и вытряхнуть из них все что угодно. Последний вывод совпадал с наличием у Шарпа прикрытия в виде официального заказчика — Сиднейского института… Здесь я прервал ход своих рассуждений и, обозвав себя недоделанным сыщиком-любителем, занялся более полезными делами — призвал Кэт, и мы пошли в рубку «Рейнджера» обсудить с Биасом детали предстоящего переноса лагеря на другое место, возможно — на другой континент. В тех широтах, где мы находились сейчас, начинался сезон дождей, а у нас не возникало желания сидеть по уши в грязи.