"Миротворец"

 
 

СТЕПЕНЬ ПРЕВОСХОДСТВА. Часть вторая. КОЛЫБЕЛЬ ИСПОЛИНА


 
Глава 6. «Миротворец»
  

          Готовясь к большому переселению, мы уже сняли все двенадцать ловушек и демонтировали часть установленного в лагере оборудования, за исключением того, что необходимо до последней минуты. Крейг и Рик должны были отправиться на орбиту, отцепить «грузовик» и посадить на Тихую «Артемиду». Переезд на несколько тысяч километров — слишком долгое и хлопотное дело, чтобы проводить его с помощью катера, и мы решили использовать наше единственное разрешение на посадку. Согласно плану, после переноса лагеря «Артемида» оставалась на планете, пока мы не завершим все дела. И перламутровые питоны, и гориллы Фостера чувствовали себя просто замечательно. Диана считала, что их вполне можно оставить на попечение роботов и интеллектроники «грузовика». Самое же главное, что под прикрытием корабля мы сразу почувствуем себя гораздо спокойнее — за всеми изменениями в окружающей обстановке будет следить Диана, а ее возможности намного превышали способность к таким вещам Биаса.

          Оставалось обговорить наш переезд с Шарпом. Он тоже собирался покинуть Восточный Массив, и нам не хотелось стукаться с ним лбами, случайно оказавшись слишком близко на новом месте. План своей первой посадки и последующих перемещений на другом континенте он нам предоставил, однако его намерения могли измениться. Но он внезапно перестал выходить на связь по утрам. Сначала мы не обратили внимания, потом встревожились. Связь, правда, совсем испортилась, но у него же имелся «Почтовый Голубь», и он должен был прекрасно понимать, что сами-то мы в таких условиях точно к нему не пробьемся. Несмотря на это, Шарп молчал.

          — Не похоже на Стива, — сказал Крейг, когда Шарп пропустил второй сеанс. Когда он пропустил третий, мы уже не на шутку переживали за него.

          — Что-то случилось, — говорила Кэт. — Я нутром чувствую — что-то не так.

          Мы все были с ней согласны, но не знали, что предпринять. С орбитой связь отсутствовала, что в последнее время уже перестало нас удивлять или раздражать. Поле помех не пробивали даже личные SOS-передатчики в режиме подачи простого сигнала бедствия.

          — Может, слетать к ним и проверить? — предложил Малыш.

          — Да ты посмотри, что творится с приборами, — сказал я. — Мы же потом не найдем свой собственный лагерь. Это не обычная электромагнитная буря. Это ад кромешный. Мы не знаем природы явления и разобраться в нем не в состоянии. Тем более, не можем защититься.

          — Между нами всего пятьсот километров. Можно ориентироваться визуально, по приметам местности. С глазами-то у нас все в порядке?

          — Подождем. У него «Почтовый Голубь». ПГ пробьет что угодно.

          — И эту кашу? Ты уверен, Пит?

          — Нет, не уверен. Я уже ни в чем не уверен. Но мы подождем. Если он не свяжется с нами в течение следующих суток, тогда полетим.

         

          Шарп вышел на связь ранним утром. Мы сбежались в рубку «Рейнджера», и Биас вывел на экран усталое, измученное, в потеках грязи и крови лицо Стива.

          — Нет времени, — перебил он поток наших вопросов. — Я связался с вами с первыми, как только смог. Пит, немедленно сгребайте пожитки, и убирайтесь с планеты. Возможно, непосредственной опасности для вас нет, но будет лучше, если вы уйдете на орбиту Тихой. Сейчас я перенацелю ПГ и пошлю SOS. Мы попали в дьявольскую переделку, ребята, я даже не знаю, что вокруг творится. Я…

          Вдруг изображение на экране исказилось, и мы увидели, как глаза Шарпа выпучились, а тело выгнулось назад. Экран погас.

          — Это еще что? — воскликнул Крейг, уставившись на вспыхнувшие красным индикаторы на пульте. — Биас?.. Биас!

          Сначала киб-мастер катера не отвечал. Затем в динамиках затрещало, и Биас неуверенно сказал:

          — Ддд… дррр… нннррр… ааа? Ккк-ххх… Здорово меня шлепнуло. А передатчик вышел из строя.

          — Ты в порядке? Что значит — вышел из строя?

          — Это и значит. Накрылся. Полетел. И я тоже вместе с ним едва не полетел. Еле успел разорвать цепь.

          — Что вывело из строя передатчик?

          — Нет информации.

          — Ну ты-то хоть в норме?

          Биас на несколько секунд умолк — очевидно, проверял свои системы.

          — Вроде, в норме, — не очень уверенно ответил он.

          Кэт посмотрела на меня.

          — Что могло вывести из строя передатчик?

          — Вот так, как сейчас? Точно не знаю, но то же самое, что вырубило ПГ Шарпа, а его самого согнуло в дугу. Ты ведь видела — это не было простым искажением картинки. И помещение, в котором он находился… Не очень похоже на его корабль.

          В рубке повисла напряженная тишина.

          — Лучше поступить, как сказал Шарп, — предложил Крейг. — Уберемся отсюда на орбиту.

          — А Стив и его ребята? — спросила Кэт. — Не надо быть гением, чтобы понять — они явно нуждаются в помощи. Видел его лицо?

          — Он собирался перенацелить ПГ и послать сигнал бедствия.

          — Вряд ли он успел это сделать.

          Мы помолчали.

          — Давайте решать, — предложила Кэт. — Мы можем поднять в воздух «Рейнджер» и уйти отсюда. Взлет — не посадка. У нас уйдет не меньше часа, чтобы добраться до «Артемиды»…

          — …и пока мы сможем убедить смотрителей на главной базе СОЗ, что необходима спасательная операция, — продолжил Рик. — Пока они доберутся до «Миротворца»…

          — Несколько часов, — закончил я.

          — На «Рейнджере» мы доберемся до Шарпа за полчаса, — сказала Кэт.

          — Нельзя рисковать катером.

          — О чем ты говоришь, Пит? Какой риск? Ну собьемся мы с курса…

          — Послушайте меня. — Я отодвинул в сторону Малыша и уселся в пилотское кресло. — Если бы Шарп мог поднять свой «Миротворец», он сам улетел бы с планеты, просто известив нас. Раз он этого не сделал, значит, его кораблю каюк. Я не знаю, что на планете земного типа в состоянии угробить трансгалакт, но такое, по всей видимости, произошло. Больше нет никаких объяснений тому, что он не улетел, а собирался слать SOS. Два его катера находятся на островах архипелага Гринберга, это вообще в другом полушарии. Выходит, наш «Рейнджер» остается единственным транспортом, на котором можно выбраться с планеты в настоящее время. Если с ним что-то случится, мы не в силах будем покинуть Тихую без посторонней помощи. Я понятно говорю?

          — Предельно, — ответила Кэт.

          — Дальше. Диана обеспокоится полным отсутствием связи с нами не ранее чем через несколько суток, но в любом случае не посадит «Артемиду» самостоятельно — помешает блокировка. Мы застрянем здесь очень надолго. Шарп — если он до сих пор жив — тоже. Спасательной операции придется дожидаться неопределенное время, если она вообще состоится.

          — Что значит — если состоится? — возмутилась Кэт. — Ты хочешь сказать, нас никто не хватится?

          — Они не стали искать экипаж Берка в прошлом году. Хотя причин было более чем.

          — Ты говорил — они не знали где корабль. Берк убрал маяк…

          — Где находимся мы и Шарп, об этом тоже знаем точно только мы с Шарпом. Прикинь, когда на орбите в последний раз брали пеленг наших маяков. У них будет хороший повод просто объявить нас пропавшими без вести, как они сделали в отношении людей Берка. Охотники, мол, знают, чем рискуют. Ты же видишь, что творится в заповеднике… Ты сама сказала — Берк исчез на две недели, и никто даже не почесался. А тем, кто хотел проявить инициативу по розыскам его экипажа самостоятельно, попросту запретили соваться на планету. Инспектор Ливнев не зря начал проверку местной СОЗ. Василиадис там неизвестно что замутил. Нет, мы не можем рисковать катером.

          — Если все так… — Крейг задумчиво потер лоб. — Тогда они ведь могут не начать спасательную операцию, даже если мы сами явимся на главную базу.

          — Правильно рассудил, — сказал я. — Хуже всего, что мы не знаем, чем здесь занимался Стив. Но что бы он ни делал, случилось неудача. Возможно, его работодатели, с которыми он, несомненно, поддерживал связь, предпочтут, чтоб он пропал бесследно. Мы не знаем, кто они и каковы их цели.

          — Мы тут болтаем, а время идет, — заметил Малыш. — Правда, ветер порывистый и без конца меняет направление, но часа за два мы доберемся туда и на скутерах. Хотя я могу и быстрее…

          — Мы знаем, что можешь, именно поэтому ты и не полетишь — если не гробанешся по дороге, то точно не станешь проводить предварительную разведку местности в том районе, где сейчас находится «Миротворец», сразу сунешься в самое пекло. Полетим мы с Крейгом.

          — Черта с два! — возмутилась Кэт. — Пускай Малыш останется приглядывать за лагерем, но я…

          — Ты тоже останешься. — Я встал и взял ее за плечи. — Малыш верно говорит — не время болтать попусту, но не время и препираться. Если с нами что-то случится, только вы сможете вытащить нас.

          Кэт, нервно дернувшись, стряхнула мои руки с плеч.

          — Ты говоришь глупости, Пит. Последнее, что ты сказал — глупость. Ты просто хочешь, чтоб я осталась. Ну и что мы будем делать, если вы не вернетесь? Бросим вас здесь и уйдем на орбиту? Я этого не сделаю. Я не брошу тебя. Я не брошу Крейга. Малыш тоже без вас не улетит. Где мы будем вас искать? Намного безопаснее не разделяться.

          — Кэт права, — сказал Рик. — Вспомни наше главное правило — все вместе, все заодно. Никто не уходит, если кто-то остался. С любой планеты уходим только вчетвером. Никого не оставляем.

          — Сейчас вопрос один, — продолжила Кэт, — если только это вопрос. Идем мы искать Стива и его ребят или улетаем на орбиту?

          Я видел, что их не переспорить.

          — Хорошо, — сказал я, направляясь к выходу. — Идем все вместе. Биас, отключи «сторожей» и больше не включай — вдруг появится кто-то из парней Шарпа. После того, как мы взлетим, задраишь люк и будешь ждать.

          Мы вышли из «Рейнджера» и пошли к скутерам. Рик бегом кинулся к машинам и первым делом установил на приборных щитках выпуклые диски усилителей приема передатчиков.

          — Если положение не изменится к худшему, сможем поддерживать уверенную связь в радиусе пяти километров, — сказал он.

          — Отлично, — ответил я. — Но давайте постараемся не расходиться так далеко. Лучше держаться в пределах прямой видимости. Всем одеть шлемы. Личным кибам — постоянную связь между собой и нами, без всякой фильтрации реплик. Сейчас любая мелочь может оказаться важной.

          Если б охотники не помогали друг другу в беде, вряд ли кто из нас дожил бы до выхода на покой. Я окликнул Рика:

          — Так, говоришь, лететь около двух часов? А если поднажать?

          Лицо Малыша растянулось в широчайшей улыбке.

          — Ну, если поднажать, то значительно меньше.

          — Ты с Крейгом пойдешь первым, а мы с Кэт сразу за тобой. Давай, покажи класс, Малыш-на-все-плевать.

          Рик без лишних слов надвинул шлем и сел в пилотское кресло. Крейг предельно снизил высоту сиденья стрелка и придвинул его вплотную к креслу Рика. Я вывел ветровое стекло своего скутера вверх до отказа. Гонка обещала быть что надо.

          — Сторожевые роботы выключены, — доложил Биас. — Счастливого пути.

          Скутер Рика свечой взмыл в воздух, набирая высоту — сверху будет легче засечь невидимый сейчас для наших радаров «Миротворец». Я поднял машину следом.

          Вскоре наш лагерь остался далеко позади. Скутер Малыша увеличивал скорость бешеными темпами. Я мельком взглянул на спидометр — красный столбик индикатора уверенно преодолел отметку триста километров в час и быстро двинулся дальше.

         

          Спустя сорок минут сумасшедшей гонки, выйдя в район, где по нашим расчетам находился корабль Шарпа, мы сбросили скорость, развели машины на пятьсот метров друг от друга и двинулись вперед. В полном соответствии с законом подлости, ветер, создававший проблемы всю дорогу, стих сразу после того, как мы прибыли на место. Температура повышалась, влажность росла. Собирался дождь.

          Через полчаса я услышал в шуршащем помехами эфире возглас Рика и повел свой скутер влево, в его сторону, но он тоже взял влево и начал снижаться. Через минуту он крикнул: «Нашли!» — и указал рукой вниз. Мы были метрах в сорока друг от друга и в четырехстах метрах над землей. Под нами, на большой поляне стоял «Миротворец». С первого взгляда становилось ясно, что с кораблем не все ладно — картина напоминала последствия катастрофы при взлете или посадке. Его правый борт, которым он упирался в сплошную стену джунглей, был сильно помят. Правый блок маневровых двигателей сбит и валялся торчком у самой кормы, тоже поврежденной. Несколько деревьев-гигантов, вывернутых с корнем, упало в сторону зарослей, а два сломались и рухнули на корпус корабля. С воздуха мы хорошо видели место, где «Миротворец» стоял первоначально — трава и кустарник там были вмяты в землю брюхом трансгалакта, а вокруг виднелись расчищенные от кустов участки с установленными на них палатками и навесами для техники. Лагерь выглядел так, будто подвергся интенсивному обстрелу, как и вся местность вокруг, а неподалеку от него начиналась широкая полоса взрытой земли — там, где корма корабля пропахала поляну, содрав всю почву до скального основания. Повсюду в лагере валялась искореженная пулями и снарядами техника. Вокруг редкой цепью стояли сторожевые роботы, многие из них были повреждены и повалены на землю.

          — Бог мой! — выдохнул в эфир Крейг. Мы осторожно снизились, и теперь разглядывали поляну, больше напоминающую поле боя, во всех подробностях. — Стив что, развязал на Тихой войну?

          — Я больше хотела бы знать, с кем он воевал, — сказала Кэт. Она подняла свое сиденье, отодвинув его дальше от моего кресла, и вынула из седельного зажима свою винтовку.

          — С кем бы Стив ни сражался на этом месте, он проиграл, — заключил Крейг. — На сеансе связи мы видели остатки разбитой армии. Но мы хотя бы знаем, что сам он остался жив. По крайней мере, оставался жив до сеанса.

          — Всем приготовиться, — сказал я, и тоже отцепил винтовку, сняв предохранитель. — Снижаемся до предела, осторожная разведка с воздуха. Далеко не расходиться, из вида друг друга не терять. Кэт, Крейг, разверните кресла и следите за тылами.

          Мы медленно вели машины над землей. Под большим навесом стояли три скутера, изрешеченных пулями. Одна из стоек, перебитая у самой земли, ушла в сторону и тент сильно провис. Четвертый скутер был совершенно разбит и выброшен из-под навеса ударом снаряда, который прошил его насквозь. Переносная станция для зарядки батарей лежала на боку. Опущенная задняя стенка бывшей столовой напоминала дуршлаг — столько в ней было отверстий от пуль; от стола и кресел остались лишь куски пластика и рваные клочья обивки. Жилые палатки тоже все прострелены, две сбиты, на месте третьей виднелась воронка от взрыва гранаты.

          Я провел скутер за границу лагеря и, пролетев над сторожевым роботом, разваленным пополам попаданием снаряда, приблизился к развороченной корме «Миротворца». Там, в глубине разбитых разгонных двигателей стлался едкий дымок и проскакивали длинные трескучие молнии; время от времени вся корма одевалась сеткой разрядов. Толстенная стойка правого блока маневровых двигателей, согнутая и сломанная, упиралась в большое дерево. Сам блок сейчас лежал прямо под нами — огромный параллелепипед, смятый в гармошку спереди, ощерился рваной дырой там, где он раньше крепился к стойке; оттуда торчали концы оборванных кабелей и энерговодов.

          — Нам лучше сесть и осмотреть все с земли, — предложил я. — Думаю, это безопасно. Что бы здесь ни произошло, все уже давно закончилось.

          Мы посадили скутеры перед входным люком «Миротворца». Края проема носили следы повреждений, бронированная плита самого люка, сорванная с одного крепления, повисла на другом, упершись углом в землю.

          Рик остался снаружи. Мы втроем поднялись в шлюз. Выдвижные трансформные стены шлюзовой камеры выгнулись наружу, словно в ней произошел сильный взрыв. Судя по всему, так оно и было. Внутренний люк валялся в грузовом отсеке, выбитый взрывом внутрь корабля. Мы прошли в рубку. Там было пусто, как и во всем корабле — ни живых людей, ни трупов. Но всюду — и в коридорах и в рубке — на полу валялось множество стреляных гильз от реактивных и простых винтовочных патронов, они со звоном стукались друг о друга, перекатываясь у нас под ногами, а стены носили следы попаданий пуль.

          — Как звали киб-мастера «Миротворца»? — спросил Крейг.

          — Суворов, — ответил я. — Но если бы он функционировал, то уже дал бы о себе знать.

          — Черт, почему мы не догадались взять из лагеря киб-диагностер? Сейчас узнали бы, в чем дело.

          — Кто ж мог предвидеть такое? — Кэт обвела рукой вокруг себя. — А с помощью своего киба подключиться сможешь?

          — Не знаю, попробую. — Крейг подошел к главному пульту и, вытянув из пояса комбинезона кабель, стал искать подходящий разъем. Потом для удобства сел в пилотское кресло. — Давай, Кальян, поработай с Суворовым.

          — Рик, — позвал я, — ты знаешь этот тип кораблей? Где у них передатчик?

          — Это «Геракл», — отозвался снаружи Малыш. — Оба передатчика в отсеке связи, прямо под рубкой.

          — Спуститься, посмотреть? — предложила Кэт.

          — Не нужно, — ответил я ей. — Да не обычные, Рик, где они могли поставить «Почтовый Голубь»? Сколько у «Геракла» портов для съемных устройств?

          — Пять. ПГ поставили, скорее всего, в главном порту, прямо наверху. Если порт закрыт, передатчик мог уцелеть.

          — Сядь на скутер и проверь. Только постарайся не терять из виду входной люк. Мало ли кто здесь может шататься поблизости.

          Через минуту Рик сказал:

          — Главный порт был открыт, а передатчик выдвинут, когда они врубились в лес. Передатчик в лепешку, сверху на нем сейчас лежит обломок древесного ствола.

          — Проверь остальные порты.

          — Два из них на другой стороне, я могу посмотреть, но не буду видеть вход.

          — Я выйду наружу.

          Встав прямо перед шлюзом, я видел, как Малыш подвел скутер к борту «Миротворца», пришвартовал его с помощью фала и спрыгнул в открытый проем порта.

          — Да. Тут еще один!.. — Рик замолчал. — Нет, Пит, слушай, это не передатчик. То есть, передатчик, но это не «Почтовый Голубь», это какая то хрень на его основе… К нему прицеплен киб, и еще какая-то штука… Я не знаю, что это. Но точно не устройство связи.

          — Хорошо, проверь остальные порты.

          Малыш осмотрел второй порт и перебрался на другую сторону. Я слышал, как он тихо ругается вполголоса — на той стороне деревья стояли вплотную к корпусу корабля, Рику мешали ветви и лианы.

          — Суслик, почему пропадает изображение с камеры Малыша? — спросил я. — Ничего не вижу.

          — Сила помех изменяется скачкообразно, — отозвался мой киб-мастер. — Я делаю все, что могу.

          Наконец Рик показался на своем скутере над корпусом «Миротворца», перевалил через него и опустил машину рядом со мной.

          — Везде одно и то же, — сказал он. — Все приборы целы, но непонятно, для чего они.

          — Суворов мертв, Пит, — сообщил из рубки Крейг. — Кальян говорит, что у него заблокирована вся память, каждая отдельная ячейка, представляешь себе? Не стерта, а заблокирована. У каждого блока отдельный код… Этими кодами все забито, даже у киба класса «абсолют» миллион лет уйдет, чтобы все расшифровать. Кальян не знает, как такое можно сделать, но считает, что это является следствием действия вирусной программы, внедренной в Суворова… Если так, то коды будут плодиться по мере расшифровки. Безнадежно.

          — Тогда выходите. Я пока осмотрю приборы, которые нашел Малыш.

          Я вернулся только через полчаса, но с готовым заключением:

          — Ничего сложного — это суггесторы, созданные на основе «Почтового Голубя». Самодельные, но работа выполнена на профессиональном уровне. Те же имитаторы, создающие виртуальную действительность, но дистанционного действия. Предназначены для создания в голове у человека очень натурального бреда наяву. Генераторы галлюцинаций.

          — Такие приборы ведь запрещены? — спросила Кэт.

          — Ну еще бы, — подтвердил я. — Однако состоят на вооружении в армии. Боевые суггесторы, с их помощью ничего не стоит создать в чистом поле танковую колонну, только танки будут существовать лишь в воображении солдат противника. Старые модификации работали в связке с обычными гиперпередатчиками, а эти приборы оснащены двусторонней связью посредством ПГ. К каждому подключено записывающее устройство, позволяющее фиксировать степень и эффективность воздействия суггестора на солдат противника и производить необходимые корректировки с помощью киб-мастера, наращивая силу посылаемого импульса и степень достоверности. Эти штуки были разработаны достаточно давно, против инопланетян. Никогда не применялись на практике, потому что мы пока не встречали инопланетных существ, враждебных нам, и одновременно находящихся на столь низком уровне, чтобы не иметь эффективной защиты против суггесторов.

          — Шарп что — собирался их опробовать на Тихой? На ком — на гориллах Фостера?

          — Возможно, что и опробовал. Он ведь говорил о каких-то порученных ему исследованиях.

          — Так вот почему он был так уверен, что наловит горилл без труда — собирался загипнотизировать их? Постой Пит, разве можно воздействовать с помощью суггестора на животных?

          — Можно воздействовать на кого угодно, кто не имеет защитного экрана. Надо только знать — как. Для этого — записывающее устройство и киб-корректировщик. А теперь давайте попробуем разобраться, с кем ребята Стива тут воевали и куда делись потом. Думаю, что все произошло в тот день, когда Шарп впервые не вышел с нами на связь. С тех пор не было дождя, все следы должны хорошо сохраниться.

          Мы самым тщательным образом осмотрели поляну, сели на скутеры и облетели ее по кругу — заросли по краям носили следы жесточайшего обстрела из пулеметов и пушек корабля, но нигде не было видно ни трупов, ни следов крови. Углубившись в лес, мы стали медленно описывать все более широкие круги, стараясь вести машины вплотную к земле там, где этому не мешали заросли кустарника. Иногда Кэт и Крейг спускались на землю и шли пешком. За границей зоны обстрела мы обнаружили на земле множество следов, но на покрывавшем почву толстом слое прелых листьев невозможно было прочесть, кому именно они принадлежат. Стали более внимательно осматривать топкие берега двух протекавших возле поляны ручьев. Наконец Крейг, последний час почти все время двигавшийся по земле, поднял голову и сказал:

          — Нет сомнения, что это именно они. Гориллы Фостера.

          — Ты уверен? — спросил я.

          — Уверен, я же осматривал тело убитого нами самца.

          — Боже правый, сколько же всего тогда их здесь было? Они ведь предпочитают деревья. И раз столько следов на земле… Тысячи!

          — Да, если Шарп собирался приманить их поближе, у него получилось… Подождите, я не видел ни в лагере ни в корабле глиссера, а ведь у них был глиссер, шестиместный. Надо постараться его найти, если он рядом.

          — Они улетели на нем, — сказал Рик. — На чем-то же они улетели отсюда?

          — Все восемнадцать человек? — повернулся к нему Крейг. — На шестиместном? Глупости, Малыш. Он бы их поднял, но там ведь просто не за что держаться, разве только за сиденья и друг за друга. Свалились бы с него. Логично предположить, что группа из четырех — шести человек вылетела на нем в разведку или на отлов животных перед тем, как началась заваруха. Если киб глиссера внезапно вышел из строя, как Суворов, они могли разбить и глиссер тоже.

          — Тогда они или вернулись к «Миротворцу» пешком, или остались на месте аварии, — сказал я. — Поищем машину на ближних полянах, следы приземления хотя бы.

          Шестиместный открытый аэроглиссер имеет в ширину около четырех метров; такие внушительные габариты исключают возможность маневрирования между деревьями в джунглях — машина сразу запутается в лианах или придется непрестанно менять направление и возвращаться назад, выбирая подходящую дорогу. Люди Шарпа могли передвигаться лишь над лесом, по руслам рек над поверхностью воды, а также использовать глиссер на больших полянах, сходя на землю или стреляя прямо с него. Если они разбились над лесом, найти их не представлялось возможным — легкая машина не пробила бы в кронах деревьев заметную дыру. Реки, достаточно широкой для движения глиссера между сплошными зарослями по обоим берегам (а по берегам рек они были особенно густыми), здесь не протекало. Оставались поляны.

          Связь с лагерем, а значит, и с Биасом, отсутствовала. К счастью, карты района, где Шарп разбил лагерь, хранились в памяти наших личных кибов — когда-то мы сами планировали охотиться тут. Шанс был настолько мизерным, что мы даже не особенно надеялись, однако нам повезло. Всего в десяти километрах от лагеря, на очень широкой прогалине Рик заметил следы посадки. Через пятнадцать минут мы обнаружили глиссер, застрявший невысоко над землей в ветвях двух стоящих рядом деревьев. Обтекаемые «торпеды» грузовых бункеров почти отвалились от рамы вместе с сиденьями стрелков. Установленный на капоте суггестор, подобный тому, что я видел на корабле, раздавлен и сброшен на землю. Пулеметная турель, находившаяся в задней части машины, тоже сбита, сиденье пулеметчика искорежено и в крови. Крейг и Кэт изучали следы на земле и деревьях — на стволах виднелось множество отметин от попаданий пуль.

          — На них тоже напали, — сказал Крейг. — Их было шестеро, один тяжело ранен. Отсюда его понесли на носилках. Следы ведут по направлению к лагерю.

          Полчаса мы шли по следам. Люди Шарпа, прошедшие здесь до нас, периодически останавливались и открывали стрельбу. Повсюду в траве валялись короткие гильзы от реактивных патронов, в двух местах кусты разметало взрывами гранат.

          — Стреляли из подствольных гранатометов, — определил я. — У них вместо подвесок были гранатометы. Или они вообще не собирались добывать горилл живьем, или… Или слишком надеялись на свои суггесторы. Несомненно, Шарп предвидел осложнения в работе — иначе они вовсе не стали бы цеплять гранатометы.

          — Парни двигались прямиком к лагерю, Пит, — сказал Крейг. — Шли, почти бежали, а их гнали.

          — Гориллы? Ты нашел следы?

          — Нет, надо смотреть вокруг. Но кто еще? Здесь все то же, что и в лагере. Мы сэкономим время, если проверим лес возле лагеря по этому направлению. Найдем следы — значит, они присоединились к остальным, нет — вернемся сюда.

          Искомую цепочку следов мы обнаружили в нужном месте. Не так уж трудно различить отпечатки ботинок с шипами даже на толстом слое слежавшихся листьев, но людям Шарпа пришлось переходить вброд ручей.

          — Все дошли, я уверен, — сказал Крейг. — И носилки с раненым несли — две пары отпечатков значительно глубже других.

          — Ну, и что все-таки здесь произошло? — требовательно спросила Кэт после того, как мы еще раз осмотрели расстрелянный лагерь. — Есть идеи?

          — Кажется, все и так ясно, — сказал Крейг, но по его интонациям я почувствовал, что он ровным счетом ничего не понимает. — Все началось у глиссера. Там на них напали в первый раз. Возможно, ребята Стива впервые испытали на гориллах суггестор, и у обезьян внушение вызвало негативную реакцию… Они дошли до корабля, заперлись вместе с остальными и отбили первое нападение. Твари, перегруппировавшись, пошли в атаку снова…

          — …а на скорострельные пушки им было плевать, — ввернул я, но Крейг не остановился: как и всех нас, его взбудоражило увиденное, и он не особенно думал, что говорил.

          — …взломали входной люк и взяли корабль приступом, — закончил он.

          — Потом обезьяны забрали своих убитых и раненых и ушли, не забыв перед этим стереть каждую каплю крови с листьев, веток, да и с земли тоже, — ехидно заметила Кэт. — Поразмысли, что плетешь. Ты видел, сколько следов в джунглях — там, за линией обстрела? Сотни. Как после парада! Ребята Шарпа не новички, они отстреливались всю дорогу сюда, били прицельно, короткими очередями — видно, боеприпасы берегли. Здесь уже ни черта не берегли. Я счетчики на корабельных пулеметах смотрела — во всех пусто! А это — по десять тысяч патронов в каждом. Разрывные пули вперемешку с бронебойными. Плюс пушки «Миротворца». Плюс винтовки и гранаты. И что же — так ни кого и не зацепили? Надо очень постараться, чтобы впустую израсходовать корабельный боекомплект, стреляя по толпе! И даже миллионы горилл не смогли бы взломать входной люк. Нет, они его сами взорвали, заложив бомбу в шлюзовую камеру.

          — Кэт права, — сказал Рик.

          — Сам знаю, — буркнул Крейг. — Но зачем им взрывать собственный шлюз? Ты еще скажи, что они и «Миротворец» специально разбили.

          — Послушайте, — сказал я, — все указывает на то, что ребята Шарпа стреляли по пустому месту, а не по гориллам или кому другому. Горилл на поляне вообще не было, как и любых других существ — повсюду только следы ботинок, а ведь на взрытой взрывами земле непременно остались бы отпечатки лап. Они палили по привидениям. Как внутри имитатора, понимаете? Смоделированная реальность. Но не внутри имитатора, а наяву. Гипноатака.

          — По-твоему, они попали под удар своих же излучателей? — спросила Кэт.

          — Исключено. Во-первых, их суггесторы — довольно простые, в наше время любой человек имеет защиту против таких. Во-вторых, люди Шарпа — почти все — бывшие профессиональные военные, значит, во время службы в армии им установили дополнительные экраны, которые не возьмешь практически ничем. Нет, излучение собственных суггесторов никак не могло им повредить. Только постороннее воздействие, причем излучение имело неизвестные, отличные от обычных характеристики, раз от него не спасла защита. Вспомните то утро, когда стоял необычайно густой туман, и сборище горилл возле нашего лагеря. Мы думали, что обезьяны хотят на нас напасть, и приготовили оружие, но, возможно, гориллы готовились к гипноатаке. То, что Крейг не обнаружил у мертвого самца никаких дополнительных органов чувств, ничего не значит. Мы непрестанно говорим о сверхспособностях горилл — что если они, собираясь большими группами, способны внушать людям то, чего нет в действительности? Это все объясняет. Это объяснило бы, почему у всех сторожевых роботов здесь, вокруг лагеря, сохранился полный боезапас. Они-то ничего не видели. Датчики не реагируют на миражи.

          — Но, Пит, Стив же не ребенок, — сказала Кэт. — Неужели они не смогли бы отличить фантомы от… Я еще поверю, что они не заметили подвоха у глиссера в лесу. Но здесь, на открытом месте? После первого же хорошего залпа, после того, как пули прошили нападавших, не причинив им вреда…

          — Я говорю не о простых миражах, вроде тех, которыми нас балует в полетах Диана. Я имею в виду полностью реальный для человека мир, подобный тому, что создает имитатор действительности. Шарп и его люди могли видеть, как атакующие умирают на поляне десятками… Они видели бы, что твари готовы проникнуть в шлюзовую камеру — потому и взорвали там бомбу. Пилот мог видеть, что бой идет уже в рубке корабля, и на миг бросил управление, когда пытался поднять «Миротворец». Единственное разумное объяснение.

          — Хорошо, я согласен с тобой, — сказал Крейг. — Вполне могло быть именно так. И что мы будем делать дальше? Уже вторая половина дня. Предлагаю продолжать поиск до темноты, потом вернуться к «Рейнджеру» и улететь на орбиту. С «Артемиды» дадим знать о случившемся в Службу охраны заповедников. Смотрите, как потемнело небо и какая стоит духота. Будет дождь, настоящий тропический ливень, который смоет все следы. Если мы не обнаружим Шарпа раньше, то после ливня и подавно не найдем.

          — Верно, — согласился я. — Но сначала надо поесть. Лучше оставить в резерве запасы концентрата наших комбезов. Неизвестно, что может случиться, вдруг они еще понадобится нам… Конечно, лучше поесть через трубочку на ходу и сэкономить время, но мы должны определиться, в какой стороне начинать поиск. Они ушли отсюда — куда?

          Воспользовавшись кухонным комбайном на камбузе «Миротворца», мы приготовили и съели простейший обед — особого аппетита ни у кого не было.

          — Советую всем проглотить по килограмму гипномина, — сказал я. — Чувствую, на сей расчудесной планете нам понадобятся все наши знания и опыт. Раскачаем подсознание. Пусть поработает.

          — После таблеток станем шипеть, как придавленные гадюки. И так полно шума в эфире…

          — Малыш, ты же знаешь, что такое ненадолго. Через полчаса голос приходит в норму.

          — Шарп выходил на связь, — задумчиво сказала Кэт. — Их «Почтовый Голубь» разбит, на глиссере второго не было, значит, и в запасе его не было…

          — Да и прихвати они передатчик с собой, вышли бы на связь с нами раньше, — согласился я. — Где на Тихой они взяли «Почтового Голубя»?

          — Где-то к юго-западу отсюда есть наземный наблюдательный пункт СОЗ, — сообщил Крейг. — От научников Центра я слышал, что он года три как законсервирован.

          — Далеко?

          — Не помню. Километров сто — сто двадцать.

          — Суслик, есть карта этого района?

          — Нет, — ответил киб-мастер. — Вы не собирались проводить там отлов. У меня есть карты от лагеря Шарпа до нашего и дальше. На юго-запад — лишь на двадцать километров. Вся карта Восточного Массива только у Биаса.

          — Черт! Связи с ним, конечно, нет? Ладно, все равно нужно сначала узнать, туда ли они пошли. Если в ту сторону — рванем туда на скутерах. Такое сооружение, как наземный НП — не соринка, разглядим с воздуха, даже если начнется ливень… Значит так, еще раз ищем следы. Теперь — всей группы.

          Следы отхода людей Шарпа мы обнаружили у последнего люка грузового отсека. Они открыли его и, попрыгав на землю, углубились в джунгли, следуя боевым порядком. Раненых — теперь их стало двое — несли в средине отряда. Стив и его люди продвигались на юго-запад не меняя направления, их никто не преследовал. По обеим сторонам их пути мы не обнаружили никаких следов, и вскоре перестали на это отвлекаться. Мы с Кэт двигались на своем скутере по лесу, Рик и Крейг, пролетев два — три километра над джунглями, опускались вниз и старались обнаружить след впереди по курсу. Когда им удавалось, мы присоединялись к ним. Таким способом мы двигались к району предполагаемого местонахождения наблюдательного пункта достаточно быстро. Охотники Шарпа уверенно двигались по прямой, не сворачивали, разве что огибали огромные деревья и торчавшие повсюду в лесу одинокие скалы. В джунглях мох растет вовсе не только на северной стороне деревьев, ночью здесь не видно звезд, и даже днем зачастую невозможно определить, с какой стороны солнце. Либо у них еще работали какие-то навигационные приборы, либо их вел человек, умеющий ходить по лесу не руководствуясь видимыми ориентирами и приметами. Сам я умею ходить так — просто выбираю один раз направление, потом двигаюсь вперед, и сколько бы не приходилось поворачивать вбок или даже возвращаться назад, делая петли, никогда не сбиваюсь больше чем на сотню метров на каждые десять километров пройденного пути. Обычно погрешность еще меньше.

          — Не могу поверить, — твердил Рик. — Неужели наши гориллы — живые ходячие суггесторы?

          — Всего лишь гипотеза, Малыш. Наша задача — найти Стива. Или хоть четко обозначить направление поиска для спасательной группы.

          — А почему они не пытались проделать подобную шутку с нами? И почему не загипнотизировали нас, когда мы доставили пойманные экземпляры в лагерь?

          — Может, пока примеривались. Помнишь, что я говорил о приборах, установленных на «Миротворце»? Там обратная связь и киб-мастер — для анализа поступающей информации о степени оказанного воздействия. Если речь идет о совершенно неизвестных существах, проходит немало времени, пока киб создаст необходимую для эффективного внушения программу. А гориллы в лагере… Вероятно, их просто было слишком мало. Может, они потому и попались, что отбились от своих стад — способности ослабели. Учти, я могу ошибаться, я не ученый.

          — А с киб-мастером «Миротворца» они что сделали?.. Внимание! — перебил он сам себя. — Пит, сюда, мы нашли стоянку.

          На небольшой поляне охотники Шарпа устроили привал, и тут на них снова напали. Поле боя выглядело так же, как в лагере, и нападение произошло, очевидно, того же сорта. Никаких следов, кроме их собственных. Сотни стреляных гильз, огонь велся в том направлении, откуда они пришли. Группа разделилась — десять человек побежали дальше на юго-запад, остальные (двое на носилках, четверо, что их несли, и еще двое) отстали, потом двинулись в направлении на запад, через два километра опять свернув на юго-запад. Первая десятка пыталась повернуть обратно, но преследователи, кем бы они ни были, миражами или летающими монстрами, не оставлявшими следов, отжимали людей в сторону.

          — За кем пойдем? — спросил Рик.

          — За носилками. Ребята Стива своих не бросят. Первая группа теперь станет кружить по лесу, пытаясь соединится со второй… Идти за ними бессмысленно. Или им это удалось, или они все равно двинулись потом к наблюдательному пункту, надеясь, что и люди с ранеными пойдут туда.

          Через пять километров, на другой поляне мы снова обнаружили следы схватки — на этот раз, безусловно, реальной. На раздвижных носилках лежал труп с перекушенным мощными челюстями горлом. Рядом, в разных позах — еще четыре трупа в порванных комбинезонах и с разорванными телами. Магазины у винтовок почти все оказались пусты, один из покойников сжимал в руке нож. Я узнал его, поскольку лицо не пострадало, чего нельзя было сказать о других частях тела — Георги Мерабишвилли, заместитель Шарпа, его близкий друг. Какое-то время мы стояли молча. Мы уже привыкли к мысли, что в конце концов обнаружим ребят Шарпа и его самого живыми и невредимыми.

          — Они находились здесь долго, — нарушил молчание Крейг. — Мне кажется, их убили не всех сразу. Раненый, и вон тот, с раздавленным лицом, лежат аккуратно, рядом, даже руки им сложили на груди. Они погибли первыми. Остальные — потом, тела валяются как попало… Их атаковали дважды.

          Вокруг были не только следы шипастых ботинок, но и отпечатки лап с длинными когтями. Да и раны на теле говорили сами за себя.

          — Миражи не оставляют следов, Пит, — тихо сказал Малыш.

          — Как ты тонко подметил… Но они и гориллам не принадлежат. Верно, Крейг?

          — Точно. Явно следы хищника. Но я не припомню из отчетов, у кого на Тихой такие лапы.

          — Я тоже. — Кэт пошла в сторону, внимательно глядя под ноги. — А это что еще? Пит, взгляни… Парни использовали что-то из арсенала военных?

          Неподалеку трава была примята и засыпана тонким слоем мельчайшей черной пыли. Я поддел ее носком ботинка — вверх поднялось облачко.

          — Вряд ли. Никогда не видел такого.

          На краю поляны нашлось еще одно пыльное пятно. Какое отношение имеют пятна к произошедшему, мы не разобрались.

          — Трое ушли отсюда, — сказал Рик. — Двое ушли — и несли третьего. Двигаем за ними?

          Долго искать нам не пришлось. В двух километрах, на поляне побольше, мы обнаружили вторые носилки, тело с которых было сброшено. У одного из мертвецов откушена голова. Тело третьего долго трепали и тащили по земле в джунгли — до него шла широкая полоса смятой травы. Повсюду следы когтистых лап. Черные пыльные пятна не попадались.

          — Господи, это Сюзанна, — узнала Кэт. — Это ее на носилках несли…

          — Вы заметили, что тела совсем не разложились? — спросил Рик.

          — Мы не знаем, когда их убили, — отрезал Крейг.

          — Ну не полчаса же назад! Если они покинули «Миротворец» в то утро когда Стив не вышел на связь… Они не могли добираться сюда слишком долго. Максимум — часов шесть-восемь.

          — Справедливо, — сказал я. — В любом случае, тела в условиях тропиков начинают разлагаться уже через несколько часов.

          — Нетленные тела сотрудников «Вудс индастриз», — пробормотала Кэт. — Разорванные, но нетленные… Это что — работа Великого Бога Айтумайрана?

          — Какой он, на хрен, бог, — сплюнул Рик. — Просто здоровая хищная зверюга. Туземцы напридумывали сказок…

          — Куда дальше? — спросила Кэт. — Стемнеет часа через четыре. Вернемся на след первой группы?

          — Лучше поднимемся над лесом и пойдем на юго-запад, — сказал я. — Вряд ли здание наблюдательного пункта построили на равнине в лесу. Для них выбирают открытые и возвышенные места. Заметим издали даже без карт и локации.

           Крейг пошел было к скутеру, но я его остановил:

          — Сначала проверь комбезы. Вдруг удастся откачать хоть одного киб-мастера. Зря мы не сделали это, когда нашли первых.

          — Пит, мы дураки! — воскликнул Рик. — Мы ведь не проверили навигатор глиссера… Вдруг он цел? Там наверняка карты всей округи, они ведь здесь охотились. Я слетаю? Моментом. Сэкономим много времени, до наблюдательного пункта сможем идти на предельной скорости. Пока Крейг прозондирует кибов…

          — Один не пойдешь, — сказала Кэт. — Я с тобой.

          До места они добрались быстро. Одновременно с тем, как Крейг проверил последний комбез, в эфире прозвучал еле слышный, искаженный помехами на большом расстоянии голос Кэт:

          — …напрасно. Он тоже мертвый. Из… мы ничего не узнали.

          — Возвращайтесь немедленно. — Я повернулся к Крейгу. — Бросай, бесполезно.

          — Сейчас… Заканчиваю. — Крейг согнулся над мертвым телом, а я повернулся, чтобы идти к скутеру, когда в зарослях на краю поляны послышался быстрый громкий шорох. Краем глаза я засек стремительное движение сзади и резко повернулся. Со стороны леса на ничего не подозревающего Крейга несся, почти распластавшись по земле, огромный зверь, похожий на очень большого волка, но со странной уродливой головой — длинная как у крокодила пасть раскрыта.

          — Крейг! — заорал я, пытаясь сорвать с плеча винтовку; нападение было столь неожиданным, что я позабыл о том, что винтовка осталась в седельном зажиме скутера. — Крейг, сзади!

          Он среагировал моментально: не оборачиваясь бросился в сторону, перекатился по земле, поднялся на ноги и выхватил пистолет, но в этот момент зверь его сшиб. Крейг успел выстрелить, однако две пули чудовище не задержали. Я подхватил с земли винтовку одного из убитых ребят Шарпа и дал по животному длинную очередь. Зверя сбило с ног, но он не выпустил Крейга, которому впился в левое плечо, и, поднимаясь, продолжал трепать его тело из стороны в сторону. Крейг сумел выстрелить еще трижды, а я всадил монстру в живот вторую очередь. Зверь утробно взревел, на секунду выпустил плечо, но тут же вцепился Крейгу в левый бок, и теперь его тело загораживало мне цель. Я бросился в сторону, пытаясь обойти его и крича в эфир:

          — Кэт, Рик, сюда, скорее! Осторожно — стреляйте в то, что увидите, с воздуха!

          — Пит, что там у вас? — Связь стала гораздо чище. — Пит, Крейг, держитесь, мы на подходе!

          Мне удалось-таки выйти на нужное место, и я дал короткую очередь в голову монстру. Но он никак не хотел умирать, только выпустил неподвижное уже тело Крейга. И бросился на меня. Очередь из десятка пуль его остановила, он застыл неподвижно, уставившись мне в лицо прищуренными глазами, в которых горела ненависть, и начал подбирать под себя задние лапы, готовясь к прыжку. Я прицелился и выстрелил.

          То есть, хотел выстрелить. Винтовка сухо щелкнула. Я тупо взглянул на индикатор сбоку. Кончились патроны.

          Но этого же не может быть! Стандартный винтовочный магазин вмещает семьдесят патронов, а я был уверен, что истратил только сорок-пятьдесят.

          Да ведь это не моя винтовка. Такая же точно, но не моя. Я взял ее у убитого. Из нее уже стреляли раньше.

          — Стреляй, Пит, стреляй! — ворвался в мои уши из эфира голос Кэт. Она уже видела меня с приближающегося скутера. — Убей его, бога ради!

          «Стреляй, Пит, стреляй…» — эхом отдалось у меня в голове. Я вспомнил свой сон, который видел в уютном и безопасном гостиничном номере отеля «Козерог». Тот сон, который беспрестанно мучил меня все последние ночи на Тихой. Поляна с трупами на ней, жуткий монстр напротив, а у меня в руках пустая винтовка. Правда, сейчас рядом не было изувеченной, умирающей Кэтти, как там, в том сне. Но дела это не меняло, потому, что рядом был мой изувеченный и умирающий друг Крейг Риера.

          — Стреляй, Пит, стреляй!..

          «С-т-р-е-л-я-й П-и-т, с-т-р-е-л-я-й», — отозвалось в голове эхо. Там, в своем сне, я никогда не успевал выстрелить.

          — Стреляй!!!

          Моя правая рука отпустила рукоять винтовки и рванулась к пистолету, а зверь прыгнул. Его растянувшееся в прыжке тело было на расстоянии метра от меня, когда я начал стрелять; мое лицо обдало жарким дыханием из разверстой пасти, уши заложило от оглушительного рева, а первые пять пуль вспороли грудную клетку монстра на участке размером в ладонь. Его отбросило назад, а я продолжал нажимать на спуск так часто, как только мог, и грохот выстрелов слился в протяжный жуткий вой. Когда в пистолете закончились патроны, я отшвырнул его, вынул пустой магазин из винтовки и вогнал в освободившееся гнездо свежий из чехла на поясе. Зверь медленно поднялся, взглянул прямо мне в глаза и прыгнул снова. Он давным-давно должен был умереть, в него попало не менее трех десятков пуль из винтовки и все двадцать — из пистолета, но он поднялся и прыгнул. Я вскинул винтовку и выстрелил. Короткой очередью ему разворотило полголовы и развернуло. Он остался стоять боком ко мне, широко расставив все четыре лапы.

          — Позвоночник, Пит, — раздался сзади слабый голос Крейга. Он приподнялся на локте на том месте, где лежал, и пытался прицелиться из пистолета. — Средний отдел позвоночника…

          Я прицелился и нажал на спуск. Не знаю, где у этого монстра проходил позвоночник, но после того, как я выпустил в него более шестидесяти пуль, оставшихся в магазине, с расстояния трех метров, у него больше не было всей средней части спины вообще, как и большей части туловища — просто кровавое месиво. А я уже перезаряжал… Вся прогалина до самой темно-зеленой стены зарослей была покрыта клоками мяса, шкуры, и сплошь забрызгана кровью. Я опустил винтовку и потрясенно смотрел, как то, что осталось от чудовища, все еще скребет лапами по земле и порывается встать. В двух шагах от меня на прогалину с неба свалился скутер, с него спрыгнули Кэт и Рик, направив винтовки на шевелящуюся, окровавленную, хрипящую груду мяса у моих ног.

          — Это еще что за… — начал Рик, и умолк.

          Кэт тронула меня за плечо:

          — Ты в порядке? Я так перепугалась, что ты не стреляешь, просто стоишь…

          — Я не мог. Я взял винтовку с полупустым магазином, подхватил с земли.

          — Да потом-то я поняла, когда увидела твою винтовку в зажиме на скутере. И, конечно, ты не мог стрелять на таком близком расстоянии из гранатомета.

          К своему стыду я только теперь вспомнил, что все винтовки людей Шарпа оснащены гранатометами. Но минуту назад мне это и в голову не пришло; я привык, что мы охотимся с подствольными подвесками, да и те мы отцепили, когда вылетели. Мы летели на выручку людям Стива, и понимая, что нам, возможно, придется вывозить кого-то из них на скутерах, оставили в лагере все, что только могли, чтобы максимально облегчить машины.

          — Посмотрим, что с Крейгом, — сказал я.

          Крейг был очень плох, но еще жив.

          — Крейг? — позвала Кэт, когда мы с ней опустились на корточки возле его тела. Рик, с винтовкой в руках, внимательно оглядывал окружающие поляну заросли, готовый стрелять во все, что оттуда появится.

          — Он потерял сознание, — ответил за Крейга Кальян. — Я не смогу поддерживать его слишком долго. Ранения серьезные, а системы жизнеобеспечения костюма частично повреждены. Его необходимо срочно поместить в медцентр или, хотя бы, в переносной реанимационный блок.

          — Мы сможем довезти его до лагеря? До «Рейнджера», а потом отправить на «Артемиду»?

          — Нет. Понадобится не менее двух с половиной или трех часов. Он не сможет сидеть в кресле скутера, даже если его привязать. Поездка убьет его прежде, чем вы доставите его на «Рейнджер». Но в любом случае Крейг умрет в течение полутора часов, даже если его переодеть в целый костюм.

          — Целых костюмов у нас нет… С целыми кибами, то есть. Крейг проверил интеллектронику комбезов убитых — почти ничего не действует. Но на «Миротворце» есть реанимационные блоки… Должны быть.

          — Есть, — сказал Рик. — Я видел, когда осматривал там медотсек. Но неизвестно, работает ли у них автоматика. Ведь вся интеллектроника корабля мертва.

          — Будем надеяться, что только та, которая была включена в момент атаки, — сказала Кэт. — Реаниматоры ведь никогда не включают до тех пор, пока они не понадобятся.

          — Помоги-ка мне… — Я встал и направился к скутеру, по пути подняв и перезарядив свой пистолет, брошенный во время схватки с монстром. Кэт пошла следом. — Да нет, — остановил я ее. — Достань носилки. А я подведу машину поближе.

          Багажник скутера — не самое подходящее вместилище для транспортировки тяжелораненых, но у нас не было выбора. Раз Крейга нельзя транспортировать сидя, то только в багажнике, благо размеры позволяли, а если оставить люк открытым, то человек там не задохнется. Кэт вытянула из своей аптечки десятисантиметровый цилиндр катомарной основы, включила активатор и блок развернулся в носилки. Получились две трубки с ручками на концах, с тонкой пленкой каучукопласта между ними. Мы уложили Крейга на носилки и, задвинув их в длинный и узкий, проходящий под обоими сиденьями скутера бункер багажника, примотали ручки шнурами к хвостовому стабилизатору. Каучукопласт — абсолютно нескользкий материал, на ощупь он как мелкопористая резина. Тело Крейга не могло соскользнуть, но я все же до предела задрал корму скутера вверх, когда мы летели до «Миротворца». Кэт, развернув заднее сиденье, следила за носилками с Крейгом и нашими тылами.

          — Сомневаюсь, что волкокрокодилы умеют летать, — сказал я ей. — Крыльев у них нет. Но на Тихой все может случиться.

          Небо потемнело, но не от того, что наступал вечер — просто над джунглями повисла сплошная пелена иссиня-черных туч. Духота продолжала сгущаться, воздух перестал быть неподвижным, как раньше. Как только мы поднялись над лесом, управлять стало трудно. То и дело налетали резкие порывы ветра, бросая легкую машину в стороны и сильно раскачивая ее. Тропический ливень вот-вот должен был обрушиться на землю, но почему-то все медлил. На подходе к «Миротворцу» Рик, летевший впереди, свернул в сторону, и я повел свой скутер прямо в раскрытую пасть входного люка. Медленно пробравшись через искалеченную взрывом шлюзовую камеру, я провел скутер через весь грузовой отсек и посадил его перед коридором, ведущим в головную часть корабля. Малыш догнал нас и приземлился рядом. Пройдя вместе с ним в медотсек, мы подняли один из десяти стоящих там переносных реанимационных блоков. Тот, кто назвал эти тяжеленные сундуки «переносными», был, по всей видимости, большим оптимистом. Вытащить саркофаг по узким коридорам корабля в грузовой трюм оказалось очень нелегким делом, но мы не хотели тратить время на поиски грузовых роботов с уцелевшей интеллектроникой — ведь таковых могло не оказаться. Кэт успела отвязать носилки. Она вытащила их из багажника на четверть, а киб-мастер «расслабил» весь комбинезон Крейга так, что он превратился в бесформенный мешок. Общими усилиями мы переложили безжизненное тело друга в реаниматор, закрыли прозрачную крышку и наблюдали, как внутренности блока заполняются вязкой белесой жидкостью, медленно затекающей внутрь комбинезона Крейга. Тонкие щупальца с присосками опутали тело сверху и пробирались под оболочку костюма. Самое большое щупальце, с треугольной присоской на конце, потянулось к лицу, закрыло рот и нос. Жуткое зрелище, но нам казалось, что мы в жизни не видели ничего более прекрасного. Крейг не умрет.

          Малыш зачем-то приложил ухо к стенке саркофага и постучал по прозрачной крышке.

          — Кальян?

          — Не стучи, я тебя и так слышу, — ответил киб-мастер. — Состояние организма начинает стабилизироваться. Не хотите подключить блок к внешнему источнику энергии в медотсеке?

          — Ну его. Неизвестно, что с местной энергосистемой. Вдруг… Уже всего начинаешь бояться. Пусть работает автономно.

          — Ресурс — десять часов. Резерв — два часа. Потом меняйте батареи.

          — Порядок, — облегченно вздохнул Малыш. — Он там может сто лет жить.

          — Надеюсь, мы не пробудем на Тихой так долго, — сказала Кэт. — Пора выбираться отсюда. Ребятам Шарпа, если из них кто-то остался в живых, мы помочь уже не сможем, нам теперь самим требуется помощь.

          — Да, спасатели из нас получились никакие, — согласился я. — Отправились выручать друзей и влипли сами.

          — Мы не могли поступить иначе… Надо придумать, как доставить Крейга на «Артемиду» и побыстрее подключить блок к нормальной медицинской аппаратуре.

          — В багажник он не поместится. — Рик оглядел саркофаг, который имел по семьдесят сантиметров в ширину и высоту, а в длину — два метра с лишним. — И весит он до черта… Стойте, на корабле есть грузовые платформы. Две.

          — Над лесом их не поднять, ты же знаешь, — сказал я. — А внизу, между деревьями… У нас уйдет месяц на путь до лагеря. Только скутеры.

          — Да, но как?..

          — А вот пошли, посмотрим.

          Сомневаюсь, чтобы когда-нибудь раньше кто-либо пытался транспортировать реанимационный блок при помощи двух открытых скутеров; только этим можно оправдать то, что наша конструкция вышла далекой от удобства и эстетичности, не говоря уже о соблюдении законов аэродинамики. Мы торопились. Если возле «Миротворца» появится сразу две — три твари, подобные той, что напала на Крейга, нам конец. Живучесть волкокрокодилы имели просто потрясающую, и не было времени подумать, что мы можем им противопоставить в схватке.

          Поставив оба скутера рядом, мы связали боковые стабилизаторы шнурами, положив на них в качестве поперечного связующего крепления четыре винтовки без магазинов, взятые в арсенале. На этот примитивный каркас привязали одну из стенок разобранной на части ловушки. Рик отрегулировал ее размеры так, чтобы стенка поместилась в пространство между корпусами машин, и закрепил фиксаторами угловые соединения. Получился сетчатый помост длиной в два с половиной метра и метр двадцать шириной, после чего мы водрузили на него пустой саркофаг, принесенный из медотсека. Закрепив его шнурами, мы синхронизировали двигатели скутеров и совершили пробный полет над поляной. Конструкция оказалась достаточно прочна, но в воздухе вела себя просто отвратительно, виляя в стороны и заваливаясь на бок при каждом порыве ветра. Что произойдет, когда мы поднимемся над вершинами деревьев, где ветер дул гораздо сильнее, не хотелось и думать. Положение усугублялось еще и тем, что нас трое, и на одном краю всегда был перевес. Как мы ни пересаживали с одной машины на другую более легкую Кэт, вскоре стало ясно, что нашим кибам, которых мы соединили с инфорами скутеров, не удастся откорректировать работу двигателей таким образом, чтоб связка машин шла ровно.

          — Я лягу на саркофаг, — предложила Кэт.

          — С ума сошла?! — воскликнул Рик. — Свалишься при первом же толчке!

          — Буду держаться за шнуры, которыми привязан реаниматор. Если не выйдет, привяжете меня.

          Привязывать ее не пришлось, и управлять стало полегче. Но такое управление требовало непрестанного напряженного внимания, и приличную скорость набрать было невозможно — при порывах ветра я не успевал совершать маневр, соответствующий тому, который делал Рик, и наоборот. Конструкцию начинало крутить в воздухе, и один раз мы чуть не врезались в землю.

          — Двадцать — тридцать километров в час, — сказал Рик, когда мы приземлились. — Нас черепаха на земле обгонит.

          — До лагеря почти пятьсот. О, нет! — застонала Кэт. — Двадцать или двадцать пять часов! Да у нас просто энергии не хватит долететь.

          — Энергия не проблема, возьмем запасные батареи из резерва «Миротворца», — ответил Малыш. — Но придется делать привалы через час — два. Без отдыха мы не сможем дольше двух часов подряд сражаться с ветром на этом катафалке. Я считаю, лучше двинуть в сторону наблюдательного пункта СОЗ. Туда, куда шел Шарп. Именно оттуда он и вышел на связь. Больше тут нигде не может быть передатчика. Правда, уже почти ночь… Слушайте! Там ведь обязан быть маяк! На любых подобных сооружениях на неосвоенных планетах ставят маяки. У них такой широкий спектр подачи сигнала и столько наворотов, что полностью его из строя не вывести ничем — что-нибудь да останется работать. Они ведь специально так созданы. На случай, если заблудится кто… Он в сто раз мощнее карманного SOS-передатчика! Нам достаточно выйти в тот район, хотя бы приблизительно, и мы его непременно засечем несмотря на любые помехи, он всегда работает. Почему мы об этом не подумали?

          — Мы вообще слишком о многом не подумали. — Я встал с крышки пустого саркофага, снятого нами со связки скутеров, на котором сидел во время разговора. — Что-то у нас в последнее время слишком туго мозги работают. Ты говоришь дело, Малыш.

          — Там есть свой медцентр, — добавила Кэт.

          — Там и катера в ангаре могут стоять. Пункт законсервирован, а это значит, что вся техника осталась на месте. Другое дело — в каком она состоянии. Видели, что произошло, когда Стив связался с нами?

          — Но и в нашем лагере могло произойти что угодно, — резонно заметила Кэт. — Мы сами приказали Биасу отключить защиту периметра.

          — Тогда в путь, — сказал я. — Держись крепче, девочка, я не хочу, чтобы ты шлепнулась вниз.

         

          Болтало нас страшно. Рик и я старались держать машины выше, подальше от крон деревьев. Внизу волновалось зеленое море — ветер крепчал, потом хлынул ливень. Синхронизацию двигателей мы отключили — она больше мешала, чем помогала нам управлять. Помаленьку мы приспособились, и смогли увеличить скорость сначала до пятидесяти километров в час, а потом до семидесяти. Когда подошла ночь, то стемнело очень быстро, но наши кибы работали исправно, приборы ночного виденья тоже, хотя и недалеко пробивали повисшую в чернильной мгле сплошную завесу из потоков низвергающейся с неба воды. За два часа мы прошли около ста километров, и уже начали жалеть, что не выбрали направление на свой лагерь. Потом случились две вещи: наши приемники поймали сигнал маяка — он шел с расстояния двадцати шести километров прямо по курсу, а Кэт сообщила, что все крепления окончательно разболтались, и шнуры, удерживающие саркофаг, ослабли. Что мы пережили, пока нашли в кромешной тьме пригодную для посадки поляну, лучше не вспоминать, но были и хорошие новости — дождь все не стихал, зато ветер совсем прекратился.

          — Теперь дела пойдут нормально, — прокряхтел Малыш, с трудом слезая со своего скутера. От непрерывного напряжения он совсем окостенел. — Перевяжем шнуры и — двадцати минут не пройдет, как долетим до места.

          — Погоди радоваться, — прокряхтел я в ответ, разминая сведенные судорогой кисти рук. — Неизвестно, что мы там обнаружим… Бедненькая моя лягушка-путешественница, — сказал я Кэт, которая слезала с реанимационного блока с грацией заржавевшего робота. — Доберемся до «Артемиды» — я буду целовать тебя в течение недели, и ты опять превратишься в прекрасную принцессу.

          — Ты и в аду не прекратишь хохмить, Пит, — отозвалась она. — Я уже начинаю жалеть, что не ты лежишь в саркофаге — хоть бы помолчал чуток. Мы с Крейгом вели бы машины получше вас, а Малыша загнали бы на этот чертов гроб, чтобы он узнал… — Она так и не смогла придумать, о чем бы узнал Рик, лежа на ее месте, и сказала: — Давайте затянем веревки.

          — Прости, Кэтти, я просто пытаюсь поднять нам всем настроение. Жизнь иногда и вправду становится адом, и если ее постоянно воспринимать всерьез, лучше сразу повеситься.

          — Кэт, ты же знаешь, что мы с тобой менялись бы местами, но не можем, — жалостливо сказал Рик. — Ты почти вдвое легче любого из нас.

          — Ладно, я ведь сама предложила, — вздохнула Кэт. — Так мы затянем, наконец, веревки?

          Мы включили антигравы скутеров и подвесили их над землей на высоте полутора метров. Так было удобнее просовывать вниз и затягивать концы шнуров, но сначала нам пришлось их почти все развязать. Мы укрепили связки машин между собой и створкой клетки, и принялись за саркофаг, когда Малыш заорал: «Кэт, справа!!!», — сорвал с зажима свою винтовку и начал стрелять; я тоже схватил оружие, стреляя в том же направлении, что и он, хотя еще ничего не видел. Потом я увидел.

          На инфракрасном мониторе моего шлема мчавшаяся на нас тварь выглядела совершенно нереально, но это был такой же монстр, как тот, что едва не убил Крейга. Кэт, крутанувшись на каблуках, выхватила из кобуры пистолет, стреляя почти в упор, потом дернулась в сторону, но ее затекшие за время полета мышцы еще не пришли в норму, и отскочить она не успела. Зверь сбил ее; падая, она ударилась головой о хвостовой стабилизатор одного скутера, а монстр грохнулся всем телом о корму другого, и вся конструкция встала почти вертикально. Реанимационный блок, с которого мы только что сняли удерживающие его шнуры, медленно перевалился через край настила, отбросил в сторону пытавшегося его удержать Рика и упал Кэт на ноги.

          Раздался жуткий хруст, и я взвыл от почти физической боли; зверь вскочил, снова свалив пытавшегося подняться Рика, разинул свою крокодилью пасть и схватил Кэт поперек туловища, круша клыками ребра. Приставив дуло винтовки вплотную к его голове, я дал длинную очередь, которая снесла зверю всю верхнюю часть черепа; меня забрызгало кровью, какой-то дрянью, и ударило осколками костей. Малыш, встав, выпустил ему в бок почти весь магазин, и чудовище наконец отпустило Кэт. Теперь мы стреляли оба, и с близкого расстояния. Во все стороны летели клоки шкуры и мяса. Рик быстро сменил магазин.

          — Сдохни, сука, сдохни!!! — орал он. — Пит, почему эта гадина не дохнет?..

          Но чудовище упало только тогда, когда уже превратилось прямо-таки в гору фарша — столько мы в него всадили пуль. И эта масса, буквально растекаясь по земле, продолжала шевелиться и дергаться. Рик подбежал и прицелился, но стрелять не стал — там уже не во что было стрелять. Я попытался снять с ног Кэт — с того, что осталось от ее ног — блок саркофага. Подошел Рик. Объединившись, мы, как могли аккуратно, подняли реаниматор и оттащили его в сторону. Малыш повернулся ко мне.

          — Что ж это за твари такие, что ж это за сучья мразь!.. — В его голосе дрожали слезы. — Проклятая планета! Сначала Крейг, теперь — Кэтти… Что это за уроды, Пит, почему они не мрут, когда в них стреляешь?..

          А я рад бы был заплакать, но не мог. Да и Малыш не плакал. Просто струи дождя стекали по нашим лицам.

          Из оцепенения нас вывел голос Камиллы — киб-мастера Кэт:

          — Она еще жива.

          Мы бросились к Кэт, будто могли чем-то помочь. На нее было страшно смотреть.

          — Сколько она будет жить, Камилла? — спросил я.

          — Не более часа. Но я не уверена. Очень большая потеря крови. Сотрясение мозга, перелом обеих ног, многочисленные переломы ребер. Повреждения внутренних органов, внутренние кровоизлияния. И еще, ребята… Она нетранспортабельна. Первые же толчки в полете убьют ее, даже если она переживет погрузку на скутер.

          Минуту мы стояли молча.

          — А что с Крейгом, Кальян?

          — С ним все хорошо, — отозвался киб-мастер. — Целостность блока не нарушена.

          — Срочно нужен еще один саркофаг, — неожиданно спокойно сказал Рик.

          — Ближайшие к нам саркофаги находятся на «Миротворце», — ответил я. — Сейчас это все равно что в другой галактике. Мы сюда добирались два часа. За час мы не успеем долететь обратно. И ты же слышал, что сказала Камилла.

          — Я успею. — Малыш быстро двинулся к скутерам. — Помоги мне, Пит. Развяжем их.

          — Ну и что? Ну, долетишь ты до «Миротворца»… А как привезешь сюда реаниматор?

          — Я привезу. Я… Я что-нибудь придумаю. Это единственная надежда, Пит. Не знаю как, но я привезу сюда саркофаг. А ты будь здесь. Все равно нельзя оставлять Кэтти одну.

          Я посмотрел на него, а он посмотрел на меня. На нас сверху падали струи дождя. Лицо Малыша скривилось — он пытался улыбнуться.

          — Я не позволю Кэт умереть на этой чертовой планете. Ветер стих. Я успею.

          — У тебя есть час.

          Я помог распутать машины. Рик, не говоря ни слова, рванул скутер по наклонной вверх, едва не зацепив деревья на краю поляны. Я проверил винтовку и поставил полный магазин. Подствольный гранатомет, один из тех, что мы захватили из арсенала «Миротворца» после возвращения на корабль с телом Крейга, был заряжен кассетой с десятью гранатами. На этот раз я про него не забыл, но опять не мог использовать, потому что зверь находился слишком близко от нас.

         

          Медленно тянулись минуты.

          — Камилла, как она?

          — Пока жива.

          Пока… Пока жива, а потом? Успеет Малыш, как обещал? Сам я сейчас ничего сделать не мог. Не успеет? Когда доберется до корабля, что будет делать? Думать ни о чем не хотелось. Сколько еще здесь таких тварей? Я поглядывал по сторонам, изредка бросая взгляд на Кэт.

          — Как она?

          — С ней очень плохо, Пит. Она умирает. Осталось не больше сорока минут.

          Сорок… Быть может, меньше. Оставался единственный способ, который применяют в таких случаях. В мозг человеку вводят дозу спецсредства, которое есть в аптечке, и ждут две минуты. Потом ампутируют голову и помещают ее в специальный контейнер. Он тоже находится в аптечке, в свернутом состоянии. Срок хранения — двадцать четыре часа. Но есть только пятьдесят шансов из ста, что ампутированная голова приживется на полностью биомеханическом теле. Мне несколько раз случалось проводить такие операции в бытность биомеханником.

          Оторванные головы плохо приживаются, сказал я как-то в разговоре с Кэт. Это правда. И люди, выжившие после пересадки, никогда не становятся теми же, что раньше. Нельзя безнаказанно заменить все органы и части тела на искусственно выращенные или биомеханические. Тем более сразу. Но и постепенно нельзя, иначе такое понятие, как смерть, давно осталось бы в прошлом человечества.

          Господи, если бы я только мог сейчас перенестись вместе с Кэт в клинику профессора Вацека! Стерильная операционная, лучшее оборудование в мире, интеллектроника высочайшего уровня, ассистенты-профессионалы, любые биомеханические органы… Да и в медцентре «Артемиды», где нет всего необходимого, я сумел бы прооперировать Кэт в паре с Дианой. Даже в медотсеке мертвого «Миротворца», без энергии, без интеллектронной поддержки, вручную…

          В данный момент я бы предпочел оказаться где угодно, только не на этой поляне в джунглях, с почти бесполезными аптечками. Здесь я был абсолютно беспомощен. Здесь — лишь ампутация. После — сутки резервного времени.

          — Как она, Камилла?

          — Еще жива. — Камилла будто угадала мои мысли: — Если ты хочешь провести ампутацию, лучше сделать это как можно раньше. Потом может быть поздно. Я не могу заметно влиять на ее состояние. Фактически, она может умереть в любую минуту.

          Я устало прикрыл глаза, тут же спохватился и оглядел поляну. Никого… Сверху лил дождь. Люди, пережившие операцию по пересадке головы или мозга, недолго остаются прежними. Через год или два они становятся иными. Поведение их начинает больше напоминать поведение робота или животного. Что делать?

          Отрезать голову Кэт?

          Выбросить из саркофага Крейга и положить Кэт на его место?

          Может умереть в любую минуту… Где та граница, в пределах которой человек вправе принимать решения? Как определить меру необходимости действия или бездействия?

          Действие — произвести ампутацию. Бездействие — сидеть и ждать.

          Резать сейчас?

          Потом будет поздно.

          Как она?..

          Еще жива.

          Я опять закрыл глаза. Больше всего на свете мне хотелось вытащить нож и отрезать голову самому себе.

          — Что если я переодену ее в свой костюм, Камилла? Твой ведь поврежден?

          — Лучше ее не трогать Пит. Она умрет еще быстрее.

          Где Малыш? Разбился по дороге к кораблю? Долетел и дерется с очередным монстром в темных коридорах «Миротворца»? Разбился на обратном пути?..

          Обшаривая взглядом окружавшие поляну заросли, я протянул в сторону левую руку и нащупал слабенькую, едва заметно трепещущую жилку на шее Кэт. Потом, не желая ее беспокоить, провел ладонью по рассыпавшимся в траве волосам и намотал одну прядку себе на палец.

         

          Скутер Рика появился только тогда, когда прошло уже почти три часа. Под брюхом машины, подвешенный на тросах к стабилизаторам, бешено болтался реаниматор. Скутер бросало из стороны в сторону, он то и дело клевал носом. Малыш опустил блок прямо возле меня и спрыгнул на землю. Срок, назначенный Камиллой, давно закончился. Кэт все еще была жива.

          Моментально пробудившись к деятельности, я бросился к Рику, и мы положили тело Кэт в саркофаг. Теперь можно было не бояться. Даже умри она у нас на руках, реаниматор вернул бы ее к жизни — для того они и созданы. Несмотря на это, мы старались действовать осторожно. Как только Кэт оказалась внутри, ее сердце, словно почувствовав, что можно положиться на технику и передохнуть, отказалось работать.

          — Теперь у нас два блока, — сказал Рик. — Оба на помост не войдут. Если поставим один на другой…

          Я понял его без слов. Если поставим один на другой, грохнемся, не пролетев и сотни метров.

          — А если подвесить к каждому скутеру по одному, как сделал ты?

          — Нет, Пит. Опять поднялся ветер. Блок слишком сильно болтает. Туда-то я долетел быстро, все остальное время ушло на дорогу обратно. До сих пор не знаю, каким чудом я добрался. Пришлось садиться четыре раза, три из них — прямо в лесу. Стабилизаторы гладкие, да еще и опущены вниз. Сам саркофаг можно только обвязать веревками вокруг, и он то и дело съезжает — то вперед, то назад. Ты думаешь, это первый блок? Это второй. Первый я разбил в шести километрах от «Миротворца».

          — Все равно, ты просто молодчина, Малыш, — сказал я. — Никогда в будущем не стану подшучивать над твоей манерой водить скутер.

          Рик медленно прошелся по поляне, не прекращая поглядывать по сторонам, и вдруг остановился.

          — Мама моя! Пит, да ты только взгляни…

          Я подбежал туда, где мы прикончили гнусную тварь. Изорванной пулями туши на этом месте больше не было. Там медленно растекалась в стороны густая, вздувающаяся пузырями жижа, из которой торчали целые кости и части костей. Кости выглядели так, будто их полили кислотой — даже дымок, вроде, поднимался вверх.

          — Ты видел хоть раз что-то подобное?.. — прошептал Рик.

          — Я даже и не слышал о таком. Он как будто разлагается, только очень быстро. Просто испаряется. А потом, наверное, от него останется пятно черной пыли, какие мы видели на той поляне. Должно быть, там ребята Шарпа пришили двух таких.

          — И каким он был живучим! — сказал Рик. — Сколько нам пришлось в него стрелять! Давно должен был сдохнуть!

          — Крейг говорил на счет среднего отдела позвоночника. Что-то пришло ему в голову в последний момент. Он же экзобиолог.

          — Но гаду попало в хребет не меньше десятка пуль. Половина — в средний отдел.

          — Значит, Крейг ошибся. Да и неизвестно, где у этого монстра позвоночник. Мы стреляли туда, где он у нормальных зверей, а у него, может, в брюхе где-нибудь проходит, если вообще есть.

          — Господи, о господи… Чем это может быть?.. Знаешь, Пит, хватит с меня загадок. Со всех нас хватит. Я ведь узнал его — он очень похож на Айтумайрана, каким его изображают местные туземцы. На рэдвольфа, понимаешь? Только у того шерсть красная, а не черная, как у наших… Бог знает, кем эти твари могут оказаться. Ты же видишь…

          О, да, я видел.

          — Ну, допустим, долетим мы сейчас до наблюдательного пункта, — продолжал Малыш. — Не дай бог хоть один из саркофагов сорвется. А если там вся техника выведена из строя, как ты говорил? А если там катера нет? Слушай, нам пора забирать свой «Рейнджер» и мотать отсюда ко всем чертям. На этой планете есть что-то такое, с чем мы навряд ли справимся.

          Я смотрел на него и понимал, что Малыш вовсе не испугался. Такое чувство, как страх, вообще не входило в спектр его душевных переживаний. Просто с нас действительно уже хватит. Кэт… Крейг… Кто следующий? И кто вытащит Крейга и Кэтти с Тихой, если с нами что-то случится?

          — Ты прав, Малыш, — сказал я. — Надо забрать «Рейнджер» и уходить. Но для этого один из нас должен лететь в лагерь. На скутере лучший у нас ты. Сколько…

          — Пит, я не хочу оставлять тебя здесь. Если явится еще одна тварь… С ними и в два ствола почти невозможно справиться. Одному…

          — А что делать? Лететь двоим, оставив здесь саркофаги?

          — Так безопаснее. Зверь саркофагам ничего не сделает. Я понимаю, что ты не хочешь оставлять Кэт…

          — Хрен там безопаснее. Вспомни — гад растерзал раненых, одному перекусил горло, когда он просто на носилках лежал. Что ему помешает раскурочить саркофаги? Эти монстры убили восемь людей Шарпа — просто так, и даже кусочка мяса не съели. Они не обычные хищники. Они убивают, чтобы убивать. И остаться здесь ничуть не опаснее, чем лететь за катером. Там тоже могут поджидать любые сюрпризы. Тихая — планета сюрпризов, и по большей части неприятных. Так сколько времени тебе потребуется?

          — Над лагерем я окажусь через час… Допустим, я найду его не сразу. Но и обратно на катере я прилечу быстрее, значит — около двух часов. Через два часа начинай пускать ракеты. Твоя ракетница цела? И еще возьми мою. В двух кассетах у тебя будет двадцать ракет, каждая горит секунд сорок-пятьдесят. Запускай по одной каждую минуту. Или Биас почует твоего Суслика, или я увижу ракеты.

          Малыш подошел к скутеру и легко бросил свое тело на сиденье. Я ему удивлялся — после многих часов поиска людей Шарпа, едва передохнув от перелета с реаниматором, он уже снова был бодр и свеж. Не человек, а машина.

          — Удачи, Пит.

          — Удачи, Малыш. Включи «сторожей» на все время, что проведешь в лагере.

          — Я буду там всего пять минут.

          — За пять минут многое может случиться. Пусть лучше они пройдут спокойно.

          — Хорошо, я сделаю так, как ты сказал. Продержись здесь два часа, Пит.

          — Не беспокойся. Скорее возвращайся, и увезем отсюда ребят. Через три часа мы уже пристыкуемся к «Артемиде». Пошлем сигнал в СОЗ. Они прилетят за Шарпом. Или мы сами за ним вернемся.