Вячеслав Ливнев. Будем знакомы!

 
 

СТЕПЕНЬ ПРЕВОСХОДСТВА. Часть вторая. КОЛЫБЕЛЬ ИСПОЛИНА


  
Глава 8. Вячеслав Ливнев. Будем знакомы!
  

          Первым, кого я увидел, когда открыл глаза, был мой бывший младший ассистент, врач-биомеханник Леонид Гроссман, которого я в свое время запросто называл Леней. В последний раз я видел его в клинике при лаборатории профессора Вацека в Праге, двенадцать лет назад, и он был в обычном белом унике. Теперь на нем красовался форменный комбинезон с эмблемой военного врача.

          — Где я? — Звук собственного голоса мне совсем не понравился: он как будто шел из могилы, причем могилы очень древней и всеми забытой. — А ты что здесь делаешь, разгильдяй?

          — Ты в медцентре крейсера ВКС «Тамерлан», — улыбнулся Леня. — А я здесь служу. Уже восьмой год. Жаль было расставаться с нашим душкой-профессором, но что поделать… В армии больше шансов сделать карьеру. И у меня получилось.

          — Ты всегда был ужасным проходимцем.

          — А ты был и остался ужасным грубияном. Но я тебе искренне благодарен. Ты хорошо меня поднатаскал по нашему делу. Жаль, что ты весь целый, и мне не удастся поработать над тобой. В знак благодарности за науку я бы тебя подлатал по первому разряду.

          — Так я тебе и доверился. Что с ребятами?

          — С какими именно? Их к нам доставили немало…— Леня наморщил лоб, соображая. — А-а, понял, тот парнишка с бешеными глазами и девушка с мужчиной в саркофагах. Мне сказали, что они были в твоей группе. Какая-то охотничья фирма… Ты что, теперь охотой занимаешься?

          — Что с ними?!?..

          — Да в порядке они, в порядке, не переживай, — заторопился Леня, увидев выражение моего лица. — Особенно молодой парень радует — он получил мощнейший энергоинформационный удар, но в себя приходит прямо на глазах. Организм у него железный. Все из группы Шарпа, кто подвергся аналогичным ударам, до сих пор лежат в нокауте, за исключением одного, когда придут в себя — неизвестно. Десять человек его команды, работавшие на архипелаге Гринберга, невредимы. Девушка и мужчина — которые в реаниматорах — пострадали серьезно, придется их подштопать.

          — Не вздумай лапать их своими грубыми клешнями, бездарный коновал. Пусть их лечат в настоящей цивильной клинике, а не в вашем летающем сарае… Что здесь делает «Тамерлан»?

          — Секретная операция. Больше ничего сказать не могу, лучше не спрашивай.

          — Э-э, нет, так не пойдет. Говори все что знаешь. Секретная операция — чья? Флота? Армии? Приюта инвалидов войны?

          — Службы Безопасности.

          — Федеральной? Так и знал. Их почерк. Вечно они путаются куда не надо.

          — Бери выше, — вздохнул Леня. — Объединенной Службы Безопасности Цивилизации.

          С минуту я и слова не мог сказать от удивления.

          — ОСБЦ? Господи, что им нужно на Тихой?

          — Ты меня спрашиваешь? Я всего лишь военный врач.

          — Не самый лучший, не обольщайся… Ладно верю, что не знаешь. — Я сел на кровати. — А теперь, отцепи от меня немедленно все эти присоски… Не возражай!!! Знаю, что скажешь — мне лучше побыть в постели. Но я не побуду. Я уже в норме. И медицинскому кибу скажи — пусть уберет от меня свои щупальца! — Я спустил ноги на теплый, бархатистый пол. — Где мой комбез? Ты что, хочешь, чтобы я явился к капитану вашего крейсера голым?

          — Пит, да ты с ума сошел, тебя вообще не пустят к капитану!.. Боже, Пит!.. Ладно, подожди, сейчас принесу твой комбез…

         

          Леонид вернулся через минуту и подал мне мой комбинезон.

          — Бери, псих ненормальный… Абсолютно чист. Продезинфицирован всеми способами. Будь у тебя тонус пониже, ни за что не отпустил бы.

          Первым делом я попросил Леню отвести меня к ребятам. Малыш лежал в отдельной палате, опутанный шлангами медкомплекса, и спал, дыша тихо и безмятежно.

          Кэт и Крейг находились в специальном боксе, их уже переложили из побитых реаниматоров, которые мы забрали с «Миротворца», в другие, и я заметил, что саркофаги абсолютно новые.

          — Как раз те, какие были у вас на корабле, — пожал плечами медтехник, кучерявый парнишка с темно-карими глазами.

          — У нас на корабле?.. — Я развернулся к Лене: — Вы что, взломали нашу «Артемиду»?

          — Легче, Пит! — Он отступил на шаг и рассмеялся. — Никто ваш корабль не взламывал. Послали запрос киб-мастеру — Диана, кажется? Объяснили ситуацию, она выдала нам саркофаги. Мы подумали, так будет лучше. Вам ведь на Безымянную, потом на Землю, а «Тамерлан» от Тихой пойдет к… Впрочем, неважно, но в другую сторону. Жизнь этих людей вне опасности, ты и сам их довезешь куда надо.

          — Да, ты прав, так лучше… Выходит, ОСБЦ нас задерживать не собирается?

          — Насколько я знаю, нет. Вы оказались там случайно. Дадите подписку… То есть, ты дашь подписку о неразглашении, как старший компаньон фирмы, и можешь всех забирать. Люди Шарпа — другое дело, они полетят с нами.

          — Погоди-ка, погоди-ка… — Я взял его за ворот комбеза и притянул поближе. — Что-то странная у тебя осведомленность по всем вопросам для рядового врача…

          — Да ну тебя к черту! — возмутился Леня. — Сначала сам вытягивает сведения, а потом… Хорошо, Объединенной Безопасности известно, что мы с тобой бывшие коллеги и давно друг друга знаем. Они специально попросили меня с тобой поговорить по душам. Они знают, что ты бывший военный, не станешь болтать лишнего и своих компаньонов сможешь убедить, когда они придут в себя… Отпусти мою одежду. Ты прекрасно понимаешь, что о-эс-бэ-цешники могли бы задержать вас на сколь угодно долгий срок — из соображений секретности. Но Безопасность надеется на твое благоразумие. Это все. С капитаном можешь отношения не выяснять — я ведь понял, зачем ты к нему собрался.

          — Другими словами, ОСБЦ знает, что мы ни хрена не знаем об этой их операции… И знать не хотим. — Тут я несколько покривил душой — мне очень хотелось знать. — Но мне все равно нужно к капитану. Попрошу его о содействии. У нас на планете осталась куча оборудования, и мне одному потребуется тьма времени…

          — Уже сделано, — остановил меня Леня. — ОБСЦ таких вещей из виду не упускает. Оборудование, два скутера, катер — все находится в «грузовике» вашей «Артемиды». Разберешь сам по пути на Безымянную.

          — Быстро работаете. Уважаю.

          — Ну, вот… Как только будешь готов, отправим вас всех на ваш корабль, и ступайте на все четыре.

          — Готов? Да я уже готов. Сейчас можешь организовать?

***

          Леониду я, конечно, врал — мое состояние оставляло желать много лучшего. Физически я почти не пострадал, однако мозг оказался забит информационным мусором похуже, чем после конгрессов в Уивертауне. Но мне хотелось поскорее оказаться на «Артемиде» — это почти что дома. Леня понял меня правильно и удерживать не стал. В корабельном медцентре я провел почти сутки — за это время техслужба крейсера успела забрать с поверхности Тихой то, что осталось от экспедиции Шарпа. Техника, люди, чуть ли не каждая стреляная гильза и сам «Миротворец» целиком — все было загружено в необъятное чрево «Тамерлана» для последующего тщательного изучения в лабораториях. Крейсер готовился уйти из системы Тихой, ждали только, когда меня и остальных станет возможно переправить на «Артемиду». Я не стал их разочаровывать. С нашими делами я мог справиться и сам — при помощи Дианы. Когда ребята из техслужбы «Тамерлана» покинули борт нашего корабля, я первым долгом проверил правильность установки и подключения саркофагов с телами Крейга и Кэт в корабельном медотсеке. Необходимости в этом не было никакой, но я все же проверил. Не поверил сам себе, и проверил во второй раз. Когда я занялся тем же самым в третий, меня остановила Диана:

          — Прекрати психовать, Пит, техники сразу все правильно сделали.

          — Я просто хочу, чтобы с ними все было в порядке, — виновато сказал я.

          — Я тоже хочу, чтобы с ними все было в порядке, — ласково ответила Диана. — И держу их состояние под своим полным контролем вот уже двадцать минут — с момента подключения саркофагов. Малыш в своей каюте, и через пару дней я ему разрешу вставать — если пообещает соблюдать реабилитационный режим.

          Что и говорить, на нашу Диану можно положиться.

          Через трое суток «Артемиду» посетил инспектор Ливнев со своей группой. Досмотр провели моментально, Ливнев отпустил своих парней, а сам неожиданно напросился в гости. Честно говоря, я очень обрадовался и пригласил его пообедать со мной. Мы прошли в кают-компанию, «жучка» накрыла на стол. Я быстро понял, что Ливнев остался неспроста. Слишком внимательно он на меня поглядывал.

          — Я думаю, вас мучают вопросы, — начал он, когда мы принялись за первое. — Вы мне нравитесь, Пит. И ваши компаньоны нравятся. С одной стороны, я считаю нечестным оставлять вас в неведенье, с другой — рассчитываю на вашу будущую молчаливость относительно некоторых подробностей, которые я вам готов сообщить. Спрашивайте.

          Такого начала было более чем достаточно, чтобы меня заинтриговать.

          — Начнем с самого простого, — сказал я. — Какую роль во всем, что произошло, сыграли вы?

          — Я старший инспектор допуска в заповедниках А-группы, — ответил Ливнев. — И, как всякое должностное лицо такого ранга, одновременно являюсь сотрудником Объединенной Безопасности. ОСБЦ, к вашим услугам.

          Конечно, как же я сразу не догадался!

          — Что это за секретная операция на Тихой? Почему Объединенная Служба Безопасности Цивилизации? Кстати, это вы руководили операцией?

          — Ну, это уж вы через край! — Ливнев с улыбкой развел руками, в одной из которых была зажата ложка, а в другой — ломтик хлеба. — Операцией руководил другой человек, точнее — люди. Я тот, кто я есть — инспектор допуска в полузакрытые зоны. А в иерархии ОСБЦ я всего лишь эксперт по заповедникам А-группы. В том числе и Тихой. Именно в последнем качестве я и принимал участие в операции. Относительно самой операции могу сказать, что она была организована после передачи нам доклада исследовательской группы Комиссии по Контактам с Внеземными Цивилизациями и спровоцирована выводами, сделанными ведущими специалистами аналитического отдела нашей службы из данного доклада. Группа экспертов Комиссии, с подачи некоторых ученых с мировым именем, в очередной раз занялась исследованием феномена под названием «эффект города», о котором вы, наверное, слышали. Упоминаниями о нем пестрят все отчеты по Тихой. Если нет, то скажу, что «эффект города», по мнению ученых, имеет ярко выраженный техногенный характер. Правда, никакой техники, способной производить такое воздействие на окружающую среду, до сих пор не обнаружено. Но сам феномен неоднократно фиксировался приборами орбитальных станций и напрямую связывается с возможностью существования на Тихой неизвестной цивилизации, либо с присутствием на планете ее представителей. Комиссия, естественно, интересовалась возможностью вступить в контакт с таинственными существами, тем более, что сами они делать это явно не спешили — «эффект города» известен уже около двухсот лет, попытки его изучения периодически предпринимались с момента открытия Тихой. Но теперь ученые подали идею связать феномен с одним из наименее изученных видов живых существ Тихой, предположив, что они являются носителями разума наряду с туземцами.

          — Гориллы Фостера, — вставил я.

          — Да. Параллельная цивилизация, находящаяся в зачаточном состоянии, разумная деятельность которой неочевидна для наблюдателя. Такова была исходная гипотеза. Гориллы идеально подходили на заданную роль. Техногенный характер излучений в районах возникновения «эффектов городов» ученых не смущал. Современной науке известна масса случаев… Взять хотя бы губку Парсонса с потухшей звезды Кентавр. Она, по сути, живой ядерный реактор; поставь с ней рядом подобный агрегат — и невозможно будет отличить одно от другого, если судить лишь по показаниям приборов… Млекопитающее с планеты земного типа, конечно, не губка Парсонса, но о гориллах ничего не было известно. Итак, Комиссия, точнее — ее научно-исследовательская группа, взялась за дело, имея в распоряжении здание наземного наблюдательного пункта СОЗ и стандартный набор специалистов в своем составе. Кстати, это был тот самый НП, к которому вы добрались на исходе своих скитаний в джунглях. В самом начале экспериментов выяснились весьма неожиданные и необычные вещи. Группе на ходу пришлось пополнять свои ряды специалистами из самых разных областей науки, но нас интересуют двое, поскольку именно они стали авторами находящейся пока в зачаточном состоянии теории под условным названием «Суперзародыш». Название, на мой взгляд, ужасное, но вы же знаете научников — всегда слишком увлечены делом и уделяют мало внимания эстетике. К моменту прибытия двух интересных нам людей, спецы-контактеры уже успели в очередной раз опровергнуть разумность горилл Фостера — окончательно и бесповоротно. Они не проходили ни по одному из принятых Комиссией критериев. Ученые и аналитики, пытавшиеся связать горилл с «эффектами городов», столь же безоговорочно подтвердили их причастность к данному феномену. В этот критический для группы момент на Тихую прибыла Анке Солф, экзобиолог-зоопсихолог, специалист в области патологий поведения инопланетных человекообразных — сможете понять, чем она занималась? Впрочем, неважно. Важно то, что Анке Солф была сильнейшим экстрасенсом и личностью, склонной к нестандартным решениям. Быстро исчерпав возможности изучения горилл Фостера традиционными методами, она тайно нагрузила снаряжением и провизией легкий двухместный глиссер и исчезла в неизвестном направлении. Вернулась спустя пять месяцев, когда все уже считали ее погибшей. Без глиссера, без одежды, в одной набедренной повязке, она наотрез отказалась даже от простого медицинского осмотра, утверждая, что абсолютно здорова, но позднее все же согласилась. Тестирование показало, что она не только в полном порядке, но еще здоровее чем была. Анке Солф утверждала, что гориллы, собираясь в большие группы, в состоянии записывать в групповую память психоматрицу любого живого существа, в том числе и человека, манипулировать ею и передавать на небольшие расстояния обратно объекту…

          Я попытался вставить слово, но Ливнев предупреждающе поднял руку:

          — Минуточку, я знаю, что вы удивлены, и рассчитываю удивить вас еще больше, но позднее. Мысль, что некие животные способны создать полноценную копию человеческой личности, то есть сделать то, о чем нашим ученым пока приходится только мечтать, может поразить кого угодно. Понимая, что убедить коллег в справедливости своих выводов просто так не удастся, Анке Солф настояла, чтоб на Тихую пригласили Масатоши Ми, автора современной теории пакетного перемещения информации.

          — Изобретателя «Почтового Голубя»? — переспросил я. К этому времени я уже забыл про еду; Ливнев увлекся рассказом и забыл тоже.

          — Точно, — сказал он. — Масатоши Ми стал знаменит благодаря ПГ, хотя и не создал ничего нового — пакетная передача данных применяется давно, так работают любые гиперпередатчики, которые используются для дальней космической связи. Принципиальным отличием стал лишь способ передачи информации. Вряд ли я смогу вам объяснить разницу вразумительно — я не физик и не инженер-интеллектроник. Вы, кстати, тоже. Но что такое инфотроны, вы, конечно, знаете. Итак, в случае с обычным гиперпередатчиком, информация группируется в стойкую систему-пакет и передается в пространстве посредством инфотронных волн — на любые расстояния и практически мгновенно. Это пока не выходит за границы нашего грубого материального мира. А вот в случае с ПГ все куда интереснее: тот же самый пакет никуда не передается — он помещается напрямую в Энергоинформационное Поле Вселенной. Разница очевидна. Передача данных с помощью инфотронных волн требует ничтожно малого, но все же вполне определенного промежутка времени, на больших расстояниях он становится заметным. Инфотроны подвержены внешним воздействиям со стороны материальных сил нашего мира, следовательно, неизбежны помехи, перебои связи и так далее… А Энергоинформационное Поле — штука крайне стабильная, основа основ нашей Вселенной и всего сущего, архив информации обо всем, что было, есть и будет. Оно реально, но неощутимо, внешним воздействиям не поддается… Раньше считалось, что не поддается, — поправился Ливнев. — Итак, «Почтовый Голубь» помещает пакет в ЭПВ, и с этого момента он существует там (следовательно, и в нашем, материальном мире) повсюду в пространстве одновременно, а также в настоящем, прошлом и будущем; ныне, присно, и во веки веков, аминь.

          Некоторое время мы сидели молча.

          — Не сразу и в голове-то укладывается, верно? — тихо спросил Ливнев. — А ведь, казалось бы, давно известные истины — об ЭПВ люди узнали очень давно, а его существование предсказали еще раньше. Но стоит представить себе весь спектр возможностей, открывающийся для человечества вместе с главной из них — возможностью воздействия на ЭПВ… Если мы поместим в Поле доброкачественную информацию о планете Земля, снабдив такой пакет соответствующей нашим пожеланиям программой, вторая планета Земля неизбежно — понимаете? — неизбежно возникнет в заданной нами точке Вселенной, в соседней галактике, к примеру. О таких мелочах, как создание резервных копий отдельных людей, я уж и не говорю. Я не говорю о том, что собственную копию человек может создать в урезанном, «отредактированном» виде… Без хронических заболеваний, коими он страдал. Без нежелательной наследственности.

          — Без привычки к курению, — не выдержал я серьезного тона. — Без некрасивой бородавки на лбу.

          Ливнев от души рассмеялся.

          — Ну да, и это тоже. Или, напротив, дополнить самого себя любыми качествами и способностями… Телепатия. Телекинез. Левитация… Да разве все перечислишь!.. Но самое главное — это возможность личного бессмертия. И безграничное могущество.

          — Насколько я смыслю, нам пока далеко до создания из ничего не только планет, но даже камешка, размером с горошину.

          — Правильно. Применяя свой метод, Масатоши Ми создал технологию, с помощью которой возможно поместить в ЭПВ кое-какую информацию. Именно «кое-какую» — способ пока далек от совершенства. Но закинуть в Энергоинформационное Поле обычную полимедийную подборку — это запросто, а в нее можно включить и простейшую программу для сбора данных о получателе или передачи последнему дополнительных сведений об отправителе и его окружении в реальном времени; например, виртуальную тривидеокамеру или такой же виртуальный проектор. Указанные программы являются неизменным приложением информационнных пакетов при обычной передаче данных на сеансах полноформатной связи. Но на обычном сеансе получатель может легко блокировать такие вложения, а скрытые программы для сбора данных будут автоматически блокированы как шпионские. В случае с «Почтовым Голубем» все по-другому — блокировать пакет или отдельные его части невозможно, поскольку нет никакого канала, подлежащего блокировке, никаких волн, никаких частиц, а есть ЭВП, любые данные в котором имеют статус закона для нашего мира. И существование в нем виртуальной камеры, направленной на получателя, совершенно неисправимо общеизвестными средствами защиты. Это привело к тому, что ПГ в его исходном исполнении не только запрещен в гражданском использовании, но и ограничен для применения спецслужбами. Малейший намек на бесконтрольность создаст такую угрозу информационной безопасности граждан и общества в целом, равной которой не возникало никогда. А ведь Масатоши Ми, использовав свое открытие, создал и другие приборы, использующие тот же принцип, например — аналоговый импульсный резонатор. Видели когда-нибудь такой в действии?

          О да, я видел. На учениях во время службы в армии я видел, как корабль-мишень, подвергнутый воздействию импульсного излучателя, разнесло на молекулы после того, как прибор спровоцировал резонанс в рабочих камерах его двигателей.

          — Разрушение с использованием ЭПВ — задача попроще, чем созидание, и в этой области Масатоши Ми добился значительных успехов, — сказал Ливнев. — В резонансной камере импульсного излучателя желаемое действие моделируется в миниатюре, после чего проецируется на материальный объект посредством «Почтового Голубя». Последствия — дестабилизация и последующее уничтожение объекта. Технология находится на стадии обкатки, но уже не раз применялась на практике, причем не только в армии. На планете Кантаг в системе Прао таким способом недавно превратили в кучу гравия целый горный хребет. Гравий, кстати, получился вполне доброкачественный, нужной фракции — в полном соответствии с заданными параметрами. Случаются и неудачи… При упомянутом эксперименте, например, сопутствующие отрицательные эффекты несопоставимы с достигнутым успехом. Сотрясение от резонансных колебаний в горных толщах спровоцировало сильнейшие землетрясения по всей планете. К счастью, Кантаг — всего лишь полигон… Но, как говорили в старину, вернемся к нашим баранам. Точнее — к нашим гориллам. Сейчас вы поймете, почему вокруг них возник такой ажиотаж: на фоне собственных скромных успехов при попытках воздействия на ЭПВ, всех, конечно же, весьма заинтересовали существа, способные (по утверждениям ученых) делать это более успешно, чем мы сами. Масатоши Ми считает, что животные чувствуют земную технику через любую маскировку так хорошо потому, что считывают информацию с наших макросистем и улавливают малейшие колебания электромагнитных и биомагнитных полей, причем не напрямую, а через Энергоинформационное Поле Вселенной. А для воздействия на людей и киб-интеллекты применяют, на уровне инстинктов, те же принципы, что заложены в основах работы «Почтового Голубя» и аналогового импульсного резонатора, пользуясь собственной биоэнергетикой и резервами мозга. Это делает людей и технику практически беззащитными, по двум причинам. Первая — проводником агрессивного влияния является, опять-таки, ЭПВ. Вторая — люди попросту пока еще не встречались с существами, способными генерировать биомагнитное излучение такой частоты и мощности. Следовательно, и эффективная защита не создана, спохватились лишь сейчас. Первые образцы экранов ученые разработали только пару месяцев назад, снабдили ими людей Шарпа, но, как теперь известно, они оставляют желать много лучшего. Шарпа они не спасли. А если догадки ученых верны, то никакой эффективной защиты против животных данного вида вообще не существует. Им ничего не стоит обойти любой экран. Им ничего не стоит внушить человеку любой образ или цепочку образов… Нанести энергетический удар произвольной силы. В таком случае, гориллы Фостера — не просто животные-телепаты. Они — животные-чудотворцы. К счастью, они не обладают разумом, и пользуются своими сверхспособностями в основном для поиска пищи или для защиты от нападения. Угроза нападения может быть подлинной или мнимой — неважно, они ответят одинаково. Гипноудар чудовищной силы по людям и блокировка интеллектроники. Если угроза не устранена и враг не обратился в бегство, сила внушения нарастает постепенно или скачкообразно. В последнем случае у человека наступает состояние, близкое к полному параличу психики… Не больше. Хотя спровоцировать разрыв сердца и тому подобные неприятности — для них пара пустяков. Однако они не ставят перед собой цель кого-то убивать — им достаточно защитить самих себя. На Тихой они распространены повсеместно и не имеют естественных врагов. Кто же способен им противостоять…

          — Тем не менее, они дали нам себя изловить, — заметил я.

          — Я просмотрел все материалы, отснятые вами на Тихой, — сказал Ливнев. — Думаю, такие факты еще найдут объяснение при более пристальном изучении вопроса. Анке Солф утверждает, что наиболее ярко способности горилл проявляются при коллективном взаимодействии сотни особей и больше. В любом случае, гипотеза выдвинутая ею и Масатоши Ми — пока только гипотеза. Правда, неплохо обоснованная. Лучше сказать, настолько обоснованная, что ею вплотную заинтересовалась Объединенная Служба Безопасности Цивилизации. Ведь итоговые выводы экспедиции скорее тревожат, чем обнадеживают. Сегодня гориллы — животные, и действуют согласно инстинкту самосохранения. А если завтра в них проснется разум и они станут пользоваться своими экстраординарными возможностями произвольно? Вас не бросает в дрожь? Меня — да. Понятно теперь, почему Тихая попала в зону особого внимания ОСБЦ? Кучка этих обезьян, вооруженных интеллектом, способна завоевать Галактику быстрее, чем кто-либо поймет, что происходит. Согласно теории «Суперзародыш», развитие цивилизации у горилл Фостера, если такое случится, будет носить взрывной характер, и этот взрыв похоронит не только Галактику, но и всю Вселенную. Из животных они превратятся в повелителей мира буквально в десятилетия (если не годы), какие-либо нормы морали и этики просто не успеют развиться. То, к чему человечество и другие известные цивилизации шли десятки тысяч лет, через труды и неудачи, само упадет им в руки. Существа с возможностями богов и психологией младенца, не ведающего разницы между добром и злом, с единственным законом поведения «я хочу». Проблемы «могу ли я?» для них не будет. Им даже не надо технику создавать. Они вполне могут воспользоваться нашей — и кто им помешает? Им не нужна наука — любые знания они получат напрямую из Энергоинформационного Поля Вселенной. У них не будет дефицита энергии — они получат ее из того же источника в неограниченных количествах. Окажутся ли они милосердны к нам — жалким пигмеям, копошащимся рядом? Хорошо, если так. Если же нет, под вопросом окажется не только существование человеческой цивилизации, как таковой, но и выживание человека как вида. Я не упоминаю о возможных побочных эффектах их будущих пробных вылазок в ЭПВ. Это вообще грозит вселенским светопреставлением… Катастрофы, подобные нашим собственным недавним, не вполне удачным опытам на полигонах Кантага, и экспериментам в системе Энигмы, где одна из планет была на треть уничтожена в результате неконтролируемой свертки пространства, прекрасно иллюстрируют последствия неумелого вмешательства в тонкие структуры мироздания.

          — Мне кажется, вы сгущаете краски, инспектор, — спокойно сказал я, но в душе признался, что слова Ливнева произвели на меня впечатление. — Вы сами сказали: «Суперзародыш» это всего лишь теория.

          — Да, — охотно согласился Ливнев. — Но проигнорировав возможность подобного сценария на данном этапе, мы рискуем лишиться в будущем шанса извлечь урок из своей ошибки. На то и создана Служба Безопасности Цивилизации, чтобы исследовать любую возможность угрозы человечеству извне. Наш девиз: «Предвидеть и предотвращать». Это проще, чем устранять последствия.

          — И что собирается делать Служба? Взорвет Тихую? Уничтожит поголовно всех горилл Фостера?

          — Ну, ну, Пит, вы о нас слишком плохого мнения. Безопасники — не палачи. И человечество — не беспомощный ребенок. Мы уже стали слишком сильны для проявлений неоправданной жестокости и, надеюсь, достаточно мудры для панического страха перед неизведанным. Никто не собирается уничтожать Тихую. Мы не забываем и о другой, уже существующей на планете цивилизации — туземцев Тихой. Запланирована еще одна экспедиция — совместная, межведомственная, под эгидой правительства. Комиссия по Контактам, ученые… Безопасность. Я не случайно упомянул Службу в последнюю очередь. Мы намерены просто прикрывать тылы, стараться держать ситуацию под контролем… Поменьше вмешиваться в действия гражданских. Просто стоять на страже, в чем и заключается наш долг. Не только на страже интересов человечества, заметьте, но и других цивилизаций Галактики, тех же местных аборигенов. А для паники поводов нет. Есть повод отнестись к предупреждениям ученых внимательно, они свои выводы не из пальца высосали. Кстати, они тоже не паникуют. Считается, что именно наличие таких способностей, не заработанных, а полученных от природы в подарок, до сих пор мешало развитию разума у горилл Фостера. Зачем им разум? У них начисто отсутствуют стимулы к его пробуждению. Отсутствие естественных врагов. Идеальная среда обитания — тропические и экваториальные леса. Благоприятный климат, обилие пищи. Регуляцию численности вида они, похоже, решают каким-то образом на уровне инстинкта.

          — То есть, они могут так и остаться животными?

          — Это в высшей степени вероятно. И все наши тревоги и меры предосторожности окажутся напрасными. Но не нужно считать, что ОСБЦ боится собственной тени. — Ливнев откинулся на спинку кресла и помассировал кончиками пальцев виски. — Думаю, вы понимаете, что меня, как офицера ОСБЦ, и всю Службу Безопасности больше волнует не потенциал горилл Фостера, и не те сверхспособности, которые они обретут (а может, и не обретут) в будущем, а то, что представители данного вида умеют делать и делают уже сейчас. — Последнюю фразу инспектор произнес таким тоном, что я невольно подобрался, и не зря: — Внушение. Создание виртуальной реальности, которую человек не в состоянии отличить от действительности, настолько тесно одно сплетается с другим. Более того: ученые подозревают, что гориллы могли бы легко обмануть и наши приборы, ведь воздействие на ЭПВ подразумевает возможность вирт-моделирования любой сложности, вплоть до полной материализации объектов. Нетрудно представить спектр перспектив, открывающихся перед нами, если сумеем этим овладеть — от самых благих до самых людоедских. Меня, как безопасника, больше волнуют последние. Пси-зомбирование, подавление личности, ее полная трансформация… Нетрудно также предсказать, сколько найдется среди нас, людей, желающих использовать в личных корыстных целях такого рода потенциал. Вот вам и задачи ОСБЦ на сегодняшний день. Самыми безобидными предполагаемыми обладателями телепатического всемогущества на сегодняшний день, как ни странно, могут быть лишь те, кому оно и принадлежит — гориллы Фостера. Они даже не пытаются каким-либо, пусть самым ничтожным образом, изменять личность человека. Только — и то ограниченно — воздействуют на его память и временно искажают восприятие действительности. Строго в целях самообороны, заметьте. Мы, люди, в силах будем удержаться в таких рамках? Я сомневаюсь. А гориллы… Даже после сверхвоздействия — запорогового энергоинформационного удара, психика приходит в норму за два-три месяца, а через пять не остается даже остаточных вредных эффектов. Нвокеди, например, уже здоров, Джонатан Берк — тем более… Да, — вспомнил Ливнев, — вы, помнится, спрашивали, кто из охотников получил разрешение на высадку в заповеднике — это Берк.

          — Ничуть не сомневался, — проворчал я. — Кого будет ловить?

          — Теперь — никого. Планета закрыта. Его разрешение аннулировано с выплатой положенной компенсации. После принятия окончательного решения Тихую, скорее всего, объявят закрытой зоной. Или полузакрытой, но другого типа. Сам я считаю, что заповедник останется как есть, лишь доступ еще больше ограничат. Каковы бы ни были скрытые способности горилл, непосредственной и постоянной угрозы для человека они не представляют. Даже внушение — а феномен внушения мы намерены исследовать в первую очередь, действует только на малой дистанции, менее километра, максимум — один-два, при больших скоплениях животных.

          В последнем я (мысленно) не вполне согласился с Ливневым. Для этого имелся личный повод — мои сны.

          Сны, вызванные, как выразилась некогда моя киб-секретарша Люси, некими информационными имплантатами, внедренными в мой мозг в качестве посланий. Теперь я был почти уверен, что получил с Тихой предупреждение типа: «Не суйся куда не звали», но размышления на эту давно волнующую меня тему я немедленно решил отложить в долгий ящик — сейчас не время. По вполне понятным причинам я не собирался рассказывать об этом Ливневу. Открытие факта, что гориллы Фостера способны предвидеть намерения человека до того, как они у него возникли, и насильно впихивать ему всякие информпакеты не считаясь с межзвездными расстояниями, могло окончательно добить научный мир. Но прежде всего меня беспокоила ОСБЦ. Меньше всего я хотел провести остаток дней в какой-нибудь засекреченной лаборатории этой славной организации в качестве подопытного кролика. В том, что такое возможно, я не сомневался. Озабоченности ОСБЦ по поводу способностей горилл, похоже, не было предела, а озабоченность чем-либо подобных заведений иногда плохо отражается на правах и свободах граждан. При необходимости наше демократическое государство становится втрое тоталитарнее Третьего рейха и начинает вести себя по отношению к людям соответственно. По самым серьезным поводам и с самыми благими намереньями, разумеется… Ради спасения всей цивилизации, не меньше. Однако если гориллы и вправду могут проделывать шутки с внушением не только на родной планете, но и в масштабах Галактики, то я со своими имплантатами наверняка не уникален. Пускай спецы Безопасности найдут для препарирования кого-нибудь еще. Ливневу я доверял, его конторе — нет.

          У меня оставалось еще три вопроса к нему, но первый касался рэдвольфов. Воспоминания о схватках с волкокрокодилами были еще крайне свежи и неприятны. И я по очереди задал следующие два:

          — Для чего вы мне все это рассказали? Я неплохо знаком с кодексом поведения сотрудников организаций вроде ОСБЦ. Вашу откровенность вряд ли можно назвать ординарной.

          Ливнев улыбнулся и кивнул.

          — В точку. Но я не всегда работал на безопасность. Не сомневаюсь, что мы с вами еще встретимся, и тогда, в более благоприятной обстановке, я расскажу вам кое-что о себе… Если захотите слушать. Пока скажу вот что: я, знаете ли, против ненужной секретности и верю в благоразумие людей. Я верю, что вы не станете утруждать себя передачей содержания нашего разговора каждому встречному, скорее — наоборот. А вот на ознакомлении с ним ваших друзей я бы даже настаивал, не случайно ведь напросился в гости, ваш киб-мастер все запишет. Вы немало пережили на Тихой, и имеете право знать. Кроме того, сведения, сообщенные мною вам, вскоре так или иначе станут общедоступны хотя бы частично. У ОСБЦ широкие полномочия, но даже она не в состоянии закрыть планету, ничего не объясняя — ни правительству, ни Парламенту, ни общественности… Следовательно, сообщения появятся и в средствах массовой информации. Цель мер по сохранению секретности состоит не в том, чтоб избежать огласки, а в пресечении ненужной шумихи. Но вы же не рванете сломя голову к репортерам?..

          — И еще. Диана сказала, что вы не реквизировали наших горилл. Это нонсенс. Экземпляры для изучения, столь необходимые спецам ОСБЦ…

          Ливнев вздохнул.

          — Причина та же — я верю в людей. Даже если рискую карьерой, как в данном случае. Именно я настаивал на Совете[1] оставить все как есть. Ну что мы получим, реквизировав горилл? Двенадцать экземпляров? А оставив, получаем в свое распоряжение опыт и знания прекрасного специалиста… Ваш заказчик, Шанкар Капур — признанный авторитет в области изучения инопланетных человекообразных. Мой расчет оправдался: сутки назад получено его согласие на самое тесное сотрудничество с нами и любыми учеными, желающими принять участие в мозговом штурме задачи, причем без всякого давления с нашей стороны. Он был в восторге, когда мы предложили ему обмен данными по проблеме и прямой доступ в архивы УОП и Комиссии по Контактам. Ведь он и понятия не имел, какого рода животных вам заказал. А понадобятся ОСБЦ «личные» гориллы — наловим. Вы же поймали. Учтем ваш опыт. Мы ведь беспардонно скопировали все ваши данные и видеохронику по Тихой… А вы, я заметил, даже и не сердитесь на нас за наглость? Вот видите! У меня есть причины доверять людям…

         

          Мы распрощались с Ливневым у шлюза, и я взял на себя смелость пригласить его в гости в чужой дом — в особняк Кэт в Монреале, когда он будет на Земле.

          — Уверен, она одобрит, когда придет в себя. И все наши тоже.

          — С радостью, — улыбнулся Ливнев и протянул мне руку: — Ну что ж, будем знакомы? Вячеслав. Но друзья зовут меня просто Слава.

          Когда за ним закрылся люк шлюзовой камеры, я подумал, что всегда буду рад встрече с этим необычным человеком. Я уже немного жалел, что не поговорил с ним о рэдвольфах. Мысль о чудовищах, с которыми мы столкнулись на Тихой, странным образом тревожила меня, причем это никак не было связано с моими личными переживаниями. Я хорошо понимал причины беспокойства ученых и ОСБЦ относительно горилл. Люди давно привыкли жить в Большом космосе как в собственном доме. Но мы чувствовали себя царями природы и повелителями Галактики лишь до тех пор, пока природа нам это позволяла. Столкнувшись с животными, которые превосходили человека во всем, и чей потенциал в начале эволюционного пути оказался выше, чем сумма достижений, могущая ожидать нас самих в его конце, мы начали чувствовать неуверенность в себе и завтрашнем дне. Как нарочно, это оказались обезьяны — существа похожие на тех, от которых, согласно Дарвину, когда-то произошли мы сами. Однако меня не покидало ощущение, что рэдвольфы могли оказаться не менее опасны, чем гориллы. Возможно — более опасны.

          И еще я думал о Берке. На мой запрос Диана ответила, что оба его корабля уже ушли из системы Тихой. Один раз он здесь потерпел неудачу, во второй его и вовсе не допустили на планету. Насколько я знал Джонни, он, несомненно, попытается снова.

***

          — Мы, несомненно, попытаемся снова, — сказал Маркус Мендель. — Временные трудности с высадкой на Тихую не имеют значения, они преодолимы тем или иным способом.

          Герхард Снельман, президент объединения «Евгеника», бессменно занимавший сей пост в течение многих лет подряд, наклонился вперед, и его оплывшее, без выражения лицо заняло весь экран над столом в кабинете Менделя. Кабинет был связан с резиденцией Снельмана конфиденциальной линией связи, и они имели возможность общаться не опасаясь прослушивания.

          — Видит Бог, как я ценю твои таланты, Маркус. Но не кажется ли тебе, что неудача на Тихой вызвана лишь задержкой с высадкой охотников Берка, а задержка, в свою очередь, является следствием твоего желания ухватить сразу все? Не спорю, что гориллы Фостера весьма занятны. Но тебе лучше было сосредоточиться на поимке существа, которое более интересно для нас — рэдвольфа. Его жизнестойкость удивительна. Это почти бессмертие. — Снельман уперся в Маркуса немигающим взглядом. — Понимаешь? БЕССМЕРТИЕ!!! Точнее — наш путь к нему, когда существо попадет к нам в руки. Ты уже упустил возможность послать людей на Феникс…

          Маркус понимал, почему Герхарда так заботит проблема бессмертия. Один из немногих, он знал, что президенту «Евгеники» осталось жить считанные годы, и традиционная медицина уже не могла ему ничем помочь.

          — Ты просто еще не видел мой последний отчет по гориллам, — спокойно сказал Мендель. — Не так-то легко выудить сведения из ОСБЦ. Когда увидишь — поймешь.

          — Что бы ни было в отчете, ты не мог знать это несколько месяцев назад, когда задержал экспедицию ради подготовки к отлову горилл, — отрезал Снельман.

          — Знать — нет. Просчитать — да. Посмотрев отчет, ты согласишься, что я не ошибся. А сейчас позволь мне заняться другими делами. Известный тебе инспектор допуска оказался на редкость дотошным. Он настоял-таки на внеплановой проверке «СОЗ-Тихая», раскопал всю подноготную деятельности Василиадиса, в том числе — в нашу пользу. Связь директора заповедника с «Евгеникой» обнаружить невозможно, однако его уже сняли с должности. Мне вряд ли удастся протолкнуть туда своего человека. Но, по крайней мере, стоит позаботиться, чтобы место Василиадиса занял гражданский, а заповедник не превратился в зону, полностью подконтрольную ОСБЦ. Предлагаю пустить в ход наши связи в правительстве…

***

          После визита Ливнева я приказал Диане готовиться к старту. Кэт и Крейг пока были без сознания, но состояние их больше не внушало опасений.

          Малыш быстро приходил в себя и уже передвигался по своей каюте и коридорам корабля самостоятельно, придерживаясь рукой за стенки. Иногда его начинало раскачивать как пьяного — в таких случаях Диана настаивала на его немедленном возвращении в каюту. Я, вместе с командой роботов обслуги, приводил в порядок наше хозяйство. Ребята с «Тамерлана» действительно доставили с Тихой на «Артемиду» решительно все, сложив принадлежащее нам имущество посреди грузового отсека. Предстояло его осмотреть, разобрать и разложить по местам. Себе они забрали только комбез Малыша и демонтированный с «Рейнджера» мертвый кристалл киб-мастера — для исследований. Рик, узрев, как я изувечил скутер, на котором вез саркофаги, обозвал меня варваром и обещал поколотить, когда окончательно поправится. На восьмые сутки пути к Безымянной очнулся Крейг. По сигналу Дианы я помчался в медотсек. Крейг лежал, убирая ладонью с лица остатки откачанного теперь из реанимационного блока стабилизирующего раствора, и свирепо глядел на меня через прозрачную крышку. Маску, закрывающую рот и нос, он уже снял, и я хорошо слышал его голос через динамик.

          — Я так и знал, что дело кончится именно этим, когда вы с Кэт заявились ко мне пять лет назад с предложением основать охотничью фирму! — сказал он. — Черт меня дернул согласиться!.. Почему я не могу шевелить левой рукой?

          — Тебе ее чуть не откусили.

          — Ну, вот! У меня уже и так протез вместо правой, а теперь…

          — Левую ты не потеряешь, ее приведут в порядок. После выгрузки добычи на Безымянной первым делом отвезу вас с Кэтти на Ульмо. В «Гиппократе» вас подлатают в два счета.

          — А что с Кэт?

          — Она в соседнем саркофаге. Ее сильно покусала такая же тварь, что набросилась на тебя.

          — Надеюсь, ты моего монстра прихлопнул?

          — С большим трудом. Второго убили вместе с Риком. Третьего я взял в одиночку, из гранатомета. Невероятно живучие твари. Кстати, что ты тогда сказал на счет позвоночника? Про средний отдел?

          — Просто догадка. Видел шишки у него на боках? Похоже на рудименты конечностей. И сама форма тела… Мне пришло в голову, что далекими предками этого животного могли быть многоногие. Еще одна пара ног на таком теле смотрелась бы к месту.

          — Господи, Крейг, тебя чуть не убили, а ты успевал заниматься наблюдениями?!

          — Но это же просто в глаза бросается. А у многоногих Тихой спинной мозг развит сильнее, чем… Да что тебе объяснять, невежа. Погоди, а Малыш?

          — Он в норме. Попал в переделку, но теперь почти выздоровел.

          — Естественно! — возмутился Крейг. — Все нормальные люди лежат в саркофагах, а вы двое… Постой, Пит, не уходи. Скажи Диане, пусть немедленно отмоет меня от этой липкой гадости! Остановись!.. Пит, ты мерзавец. Кальян? Скажи Диане…

          — Я и сама слышу тебя, Крейг. Подожди несколько минут, и я…

         

          Кэт пришла в себя уже на орбите Безымянной, пока мы болтались там, выжидая положенное время на карантине. На сей раз Диана, с присущей ей тактичностью, сначала отмыла Кэт от раствора и только потом позвала меня. Я просидел рядом с ней почти час, болтая о всяких пустяках. Чтобы поднять ей настроение, я сходил в грузовой отсек и, забравшись в обиталище оранжевых мартышек, не без труда отловил Вики. Бедняжка пришла в ужас, но как только убедилась в том, что я не собираюсь ее съесть, сразу успокоилась и начала с интересом изучать зрачок камеры на груди моего комбеза. Оранжевые мартышки — потрясающе беззаботные и глупые создания. Но, когда я принес Вики в медотсек, она сразу же узнала Кэт, хотя и не могла чуять запах через крышку саркофага. Она радостно запрыгала у меня на руках, весело забормотала, и протянула лапку к бледному лицу за невидимой, но непроницаемой преградой. Кэт не менее радостно улыбалась ей с той стороны. Так мы и сидели втроем — то есть, я сидел. Вики прыгала и разгуливала по крышке, а Кэт, конечно, лежала. Нам никто не мешал. Крейг спал в своем реанимационном блоке. Рик, которому Диана ничего не сказала, справедливо полагая, что нам с Кэт лучше побыть наедине, случайно забрел в коридор, ведущий к медотсеку. Узрев всю картину, Малыш издал радостный вопль и кинулся внутрь, но Диана захлопнула дверь у него перед носом.

          — Попроведаешь Кэтти попозже, — безжалостно сказала она. — Не спорь… Нет, ты не сможешь выломать створки, они очень прочные. И не смей обзывать меня бездушным роботом…

***

          Кэт выписали из медцентра «Гиппократ» на месяц позже, чем Крейга. Я сам летал на Ульмо с Земли, чтобы забрать ее домой. Что касается Малыша, то он отказался лечь в больницу и оправился самостоятельно. Все вчетвером мы встретились в старом особняке Кэт в Монреале лишь к концу третьего месяца после посадки на Безымянной.

          Точнее — впятером.

          Вики освоилась в доме на удивление быстро и полюбила кататься верхом на роботах-горничных. Единственное, что служило для нее здесь источником постоянных разочарований и неприятностей, так это голографические миражи, создаваемые кибами в комнатах ради большего психологического комфорта обитателей. Особенно ее волновало, когда наш главный киб-мастер, Большой Эрл, искренне желая поднять ей настроение, изображал пейзаж тропического леса. Она очень быстро поняла, что если не хочет постоянно расшибать нос об стенку, то на деревья в таком лесу лучше не пытаться запрыгнуть, особенно с разбега. Понять-то Вики поняла, однако смириться с этим была не в силах, и периодически пыталась забраться на виртуальную ветку, или хоть подергать за свисающую сверху соблазнительную лиану.

          Больше всего она любила проводить время в спальне Кэт — во-первых, там не росли ненастоящие деревья, поскольку Кэтти предпочитала виды солнечных пляжей Пальмиры или полей Омфалы. Во-вторых, у бара, на специально поставленной тарелочке, она всегда могла найти что-нибудь вкусненькое.

          Еще через месяц нас неожиданно навестил Вячеслав Ливнев. Мы с Малышом возле кухонного комбайна препирались по поводу обеденного меню, когда услышали, что Эрл с кем-то беседует, прежде чем впустить в дом. Мы вышли в холл, он уже стоял внутри — невысокий, собранный, подтянутый, в черных глазах плясали веселые чертики. В левой руке — небольшой чемоданчик.

          — Проходил мимо. Решил заглянуть… Простите, бога ради, за банальность.

          По лестнице сверху спустилась оповещенная Эрлом Кэт.

          — Господи, Вячеслав, ну почему вы не предупредили? — попрекнула она. — Мы бы приготовились…

          — Потому и не стал — нечего вам беспокоится попусту, я ненадолго.

          — И не мечтайте! Обедать вы останетесь. И ужинать тоже…

          Мы расселись по креслам в гостиной; подошел Крейг. Ливнев, поставив свой чемоданчик на колени, откинул крышку и достал оттуда… охотничий комбез. Встряхнул, разворачивая. Мы уставились на него с легким недоумением.

          — Думаю, он принадлежит вам, Рик, — сказал Ливнев. — Воспользовался властью и отобрал у наших научников. У них осталось восемнадцать костюмов людей Шарпа, хватит для исследований.

          Малыш, ничего не понимая, вертел комбез в руках, разворачивая так и эдак.

          — Активируйте, — предложил Ливнев.

          — Киб мертв, инспектор, — начал Рик, но, встретив его взгляд, полез внутрь.

          — Добрый день Малыш, — сказал комбез голосом Спидди. — Не скучал без меня?

          — Спидди?.. — потрясенно пробормотал Рик, потом заорал восторженно: — Спидди, сучий потрох! Я так и знал, что ты притворяешься!..

          — Спустя три месяца после событий выяснился интересный факт, — сказал Ливнев, предупреждая наши вопросы. — Вся поврежденная интеллектроника внезапно «пришла в себя». Самостоятельно. Сколько с ней бились до этого — никаких результатов, а тут… Еще одна загадка, над которой предстоит поломать голову специалистам. Но, как я сказал, у них достаточно рабочего материала. Сам я здорово привык к своему Джеку — глупо так привязываться к личному кибу, но тем не менее… Вот и подумал, что Рику стоит получить комбез обратно. Кристалл киб-мастера вашего катера вам тоже, конечно, вернут.

          — Погодите-ка, — подался вперед Крейг. — Я так понял, что у вас давно находится интеллектроника, подвергшаяся подобным воздействиям. Кибы костюмов пострадавших в прошлом людей… Того же Паго Нвокеди. И Джонни Берка. Что с ними?

          — Вы ошибаетесь, — сказал Ливнев. — Костюмы первых пострадавших и комбез Берка были утилизированы после короткого периода изучения. Да и не в наших руках они находились — ОСБЦ тогда проблемой Тихой не занималась. А Нвокеди… Опять же, сперва никто не заинтересовался, а когда хватились, выяснилось, что и костюм Нвокеди, и все приборы, которые он использовал на планете, и кристалл киб-мастера катера — все исчезло неизвестно куда. Кстати, сей факт послужил отправной точкой расследования по делу директора заповедника Василиадиса.

          — О-го, — протянул Крейг. — Уже есть дело?

          — Есть. Сам он, как только за него взялись всерьез, исчез. Просто сбежал. Но мы его найдем.

          — Погодите… А тот смотритель… Тот, что решил поохотится в собственном секторе вместе с сыном?

          — Левицкий? Он до сих пор не обнаружен. Но они не подвергались нападениям со стороны горилл. Интеллектроника их катера цела. Мальчика, по всей видимости, убил такой же монстр, с какими столкнулись вы сами.

          Повисла невеселая тишина. Каждый из нас невольно вспомнил подробности схваток с рэдвольфами. Я спросил:

          — Кто они? Ученые ОСБЦ… Комиссия по Контактам, или кто еще сейчас занимается Тихой — они выяснили, кто эти твари?

          — Пока нет, — ответил Ливнев. — И, честно сказать, у нас мало кто в этом заинтересован. Поймите меня правильно: никто не собирается подвергать сомнению вашу историю, тем более что она полностью подтверждается вашей же видеохроникой…

          — Не только нашей, — напомнил въедливый Крейг. — Если на Левицких напал один из монстров, камера костюма мальчика должна была это зафиксировать.

          Ливнев невесело усмехнулся:

          — Тело мальчика вместе с костюмом таинственным образом пропало прямо с главной базы «СОЗ-Тихая». Думается, не без стараний Василиадиса. Сам Василиадис — просто мелкий хапуга, ставший волей случая (возможно, не без помощи неких заинтересованных лиц) директором заповедника А-группы и превратившийся в хапугу крупного. Нас больше интересуют те, кому он продал технику Нвокеди и все остальное, наплевав на закон и чувства матери мальчика — Эвелин Левицкой, которая и без того уже потеряла мужа. Однако у нас достаточно доказательств реальности существования рэдвольфов из иных источников. Другое дело, что никто сейчас не заинтересован в разматывании этого клубка. Некоторые до сих пор находятся под влиянием укоренившегося убеждения в том, что рэдвольф — мифологический персонаж; к изучению рэдвольфов, как нового вида животных, они попросту не готовы. Большинство ученых опасается даже высказать определенное мнение относительно этих существ, боясь попасть впросак и подпортить себе репутацию. И все слишком озабочены гориллами Фостера, чтобы идти по следам хищника, пусть и обладающего некоторыми необычными свойствами. По секрету скажу, что на коллегиальном совете при ОСБЦ принято решение данную тему пока не разрабатывать. Гориллы и только гориллы. Возможные представители нового доминантного вида разумных существ в Галактике — вместо нас. Животные, готовые стать богами.

          Пока он говорил, передо мной вновь хищной тенью прокралось чудовище из моего кошмара, ставшего явью на планете, с ласковым названием — Тихая.

          — Знаете, Слава, — сказал я, — мне кажется, эксперты допускают ошибку, выпуская сих тварей из поля зрения. Мне трудно пояснить причину своих сомнений в правильности их решения… Назовите это предчувствием. Но они ошибаются.

          Ливнев развернулся и внимательно посмотрел мне в глаза. Кэт решительно встала между нами.

          — Стоп, мальчики. Пит, мы же договаривались забыть о Тихой, рэдвольфах, и обо всем, что с ними связано.

          Я ничего не помнил о подобном договоре, но охотно кивнул. Я был бы рад забыть — если оно забудется. Кэт взяла ситуацию под контроль и принялась командовать:

          — Так, парни, дальнейшие споры по поводу сегодняшнего меню отменяются. Крейг, почему бы тебе не связаться со службой доставки натуральных продуктов? Я буду страшно занята на кухне… Нет, Вячеслав, даже не мечтайте уйти от нас голодным!

          Малыш лучезарно улыбнулся и похлопал Ливнева по плечу:

          — Вы не можете себе представить, инспектор, как я вам благодарен за Спидди. Пойдемте, я покажу вам дом.

***

          На территории сектора восемнадцать заповедника «Тихая», неподалеку от затерянного в бескрайних джунглях Восточного Массива одинокого туземного поселка, большое стадо горилл Фостера неторопливо пробиралось по ветвям деревьев в пятнадцати — двадцати метрах над землей, иногда поднимаясь выше. Некоторые животные спустились на землю. Они никуда не спешили.

          Множество лиан спускалось сверху в густой колючий кустарник, из которого вырастали толстые колонны деревьев с гладкими, или покрытыми шершавой корой, или ребристыми стволами. Тонкие молодые деревца, жавшиеся меж ними, до половины и еще выше оплетали вьюнки. Побеги похожих на бамбук растений пробивались из земли к свету прямо сквозь сгнившие колоды — останки некогда упавших на землю, отживших свой век лесных великанов.

          На краю заросшего тропической зеленью оврага дрогнули и зашуршали ветки. Шедшие по земле гориллы подняли головы и разом рванулись к деревьям. Остановиться и оглядеться они отважились лишь забравшись повыше. А из кустов вышел крупный, несколько непропорционально сложенный зверь с уродливой головой и лапами, похожими на волосатые когтистые человеческие руки.

          Стадо расселось по деревьям. Самки с немногочисленными детенышами и молодняком сбились в центр. По краям заняли сторожевые посты матерые самцы.

          Гориллы не боялись. Они, в отличие от остальных обитателей Тихой, уже давно научились вести себя так, чтобы не привлекать к себе внимания подобных существ. Надо лишь пореже спускаться вниз. Передвигаться почти все время по веткам трудновато для таких больших животных, как они, зато куда безопаснее. Вожак стада с шумом выдохнул, издав звук, похожий на «ух!», давая знать своим, что непосредственной угрозы пока нет.

          Зверь внизу даже не глянул в сторону обезьян. Гориллы не представляли опасности для него, и никто другой на планете тоже, ведь именно он и подобные ему испокон веков являлись полноправными хозяевами и повелителями этого мира.

          Внезапно зверь остановился и со свистом втянул воздух в приоткрытую пасть. Он чувствовал что-то… Что?

          Стадо горилл охватило беспокойство.

          Айтумайран замер, глаза сверкнули холодными недобрыми искорками. Он вдруг встал на задние лапы, выпрямился, наклоня чуть вперед уродливую голову, и издал долгий, протяжный вой, переходящий в глухой низкий рев. Шерсть замерцала, наливаясь алым светом, засияла, переливаясь всеми оттенками красного. Гориллы на деревьях поспешно отступали вглубь леса — прочь от проклятого места, подальше от зверя, объятого холодным невещественным пламенем! Они прекрасно знали, что происходит — Айтумайран почуял свою будущую жертву, увидел ее, нашел, не нуждаясь ни в зрении, ни в обонянии. Горе тем, кто окажется рядом или встанет у него на пути! Назад, назад, в спасительную чащу…

          Монстр постоял неподвижно, затем опустился на четыре лапы и уверенно двинулся вперед. Его фигура вызывающе светилась кровавым пятном среди окружающей зелени, лес словно вымер, все живое попряталось. Айтумайран шел и шел широким шагом, шерсть медленно тускнела. Он знал, что там, впереди, есть живые существа, минуту назад ставшие лишними в подвластном ему мире. Они еще двигались, еще дышали, но скоро перестанут — как только он с ними встретится.