Путь в Обитель Бога. Эпилог


Когда мы подошли к лавовым полям, выяснилось, почему яйцеголовые, гнавшиеся за нами, застряли здесь так надолго. Там, где раньше была прямая дорога, оказался запутанный лабиринт из ложных троп наподобие тех, что разгребатель в содружестве со мной устраивал в районе Ниора. Только на сей раз он действовал самостоятельно — проложил тропу, пропустил нас и соорудил полосу препятствий для ибогалов.

— Да здравствуют разгребатели! — сказал Тотигай, когда мы пробирались по лабиринту вслед за автором этой головоломки.

— Нашему мы по гроб жизни обязаны, — согласился я. — Без него ни за что не успели бы до корабля.

Обратно к могиле Коу мы двигались медленнее, но жара, кажется, стала ещё сильнее. Хорошо всё-таки было в корабле… В нём самом хорошо было, и ещё он мог увезти нас на какую-нибудь планету, где всегда прохладно. А сейчас мы тащились по раскалённым камням и песку, которые не всегда успевали остыть за ночь. Однако я был доволен. Рай раем, да только он ничто без тех, кто тебе помог туда попасть.

С самого начала похода Тотигай был необычайно разговорчив. Сперва он, по собственному признанию, пытался рассуждениями вслух отогнать мрачные мысли, навеянные видом двух стоявших рядом рувимов. Потом не мог сдержать облегчения от того, что они нам не попытались воспрепятствовать.

— Если уж в корабль войти не помешали, то бояться нечего, — рассудил я. — Ты же знаешь их основное увлечение — никого не пускать туда, куда все стремятся.

— То есть, им наплевать, если мы сможем путешествовать по всему Обручу? — удивился Тотигай. — Зачем же тогда они закрыли входы в пирамиды?.. Слушай, Элф, — сменил он тему. — А сколько всего миров насчитывает Обруч?

— Бесконечное множество, — ответил я. — Но про это мне ещё Имхотеп говорил. Куда интереснее то, что я узнал про Луну. Ты же знаешь, нукуманы верят, что на ней находятся Судные врата, через которые проходят после смерти их души, прежде чем попасть в Обитель Бога? Так вот: на счёт врат — не знаю, про души тем более ничего не могу сказать. Но Луна только с виду похожа на обычную планету, а на самом деле внутри неё находится какая-то многомерная штука. Правда, что она такое, я не понял — плохо стало. Наверное, для этого надо другие органы чувств иметь.

— Так заимей! Прикажи кораблю…

— Какой ты ловкий! Чтобы приказать что-то кораблю, для начала нужно опять в него попасть. Ты, наверно, забыл, что отряды яйцеголовых ещё не успели вернуться к себе на север? Скоро они опять будут здесь, и умники с монахами в придачу. И потом — приказать-то я могу, а в кого превращусь после такого приказа? В копию Надзирателя? Нет, спасибо. Если меня дурнота душит от одного взгляда на мир, каким его видели они, то стоит повременить с перевоплощением.

— А как думаешь, ты один из людей можешь управляться с Колесницей или все остальные тоже?

— Не знаю. Оживить бы Генку… Тогда выясним.

— Но Генка захочет протащить в корабль столько умников, сколько тот сможет вместить, а мы уже знаем, что он безразмерный.

— На такой случай мы с рувимами договоримся, — хохотнул я. — Поставим одного у входа — как раз работёнка по специальности. Только чтоб рубил не всех подряд, а выборочно.

— Интересно, — вдруг сказал Тотигай, хитровато посматривая на меня. — Если в самом деле удастся оживить Коу, то что ты станешь делать с ними двумя?

— С кем — с двумя? — не понял я.

— Не прикидывайся, — сказал Тотигай. — Это уж слишком.

— Да пошёл ты… О чём вообще говоришь?

— О Лике и Коу, конечно. Раньше у тебя была одна девушка, а станет целых две. Обе тебя любят — убей бог, не понимаю, что они в тебе нашли. И ведь ты не бросишь одну ради другой. Вот я и спрашиваю, что будешь с ними делать и как собираешься выпутываться.

Я остановился и посмотрел на Тотигая. Он тоже остановился и отступил назад.

— Легче, Элф, легче! Я ведь просто задал вопрос. Если не нравится, считай, что тебе послышалось.

— Чтоб у тебя хвост отпал! — сказал я. — Чтоб ты облез по самые уши, ехидная летучая псина!

— Хорошо, что мы сейчас не в корабле, — заметил Тотигай, продолжая путь на значительном расстоянии от меня. — И стоит ли мне туда с тобой возвращаться? В один прекрасный день спрошу что-то не то…

— А ты молчание практикуй, — посоветовал я. — На крайний же случай в корабле есть реаниматор. Знаешь, почему я не придушил тебя ещё в детстве? Считал, что так ты слишком легко от меня отделаешься. Теперь же, когда смерть нам не преграда…

Тотигай, жавшийся к обочине, сбился с шага, наступил на острый камень и запрыгал на трёх лапах.

— Что бы ни случилось между тобой и Ликой, жалко мне не будет, — злорадно сказал он. — Но если будете разбираться в корабле, так и быть, обещаю после заволочь тебя в реаниматор.

Нет, правда, а что я собираюсь делать, если Коу в самом деле воскреснет? Я представил себе лицо Лики после того, как она узнает, что во время поисков Колесницы я подцепил другую девчонку. Э-эх… Лучше открыть ей правду тогда, когда у неё под рукой не будет автомата.

Сама Коу вскоре окончательно повзрослеет… Чёрт, вот влип. Но не могу же я бросить Лику, да и не собираюсь! Я её люблю, всегда любил. Я обещал Бобелу, а теперь намерен оживить и самого Бобела…

Я зло глянул в сторону Тотигая. Бежит себе, довольный. Многоженец проклятый! Четыре семьи, ни с одной не жил толком никогда… Ну почему я не кербер? Всё было бы просто. Для начала я бы…

Хватит. Для начала нужно оживить Коу. С остальным разберусь после. Если всё получится, мне со многим придётся разбираться — как заставить Генку понять, что его присутствие в корабле не передаёт Колесницу под полный контроль умников; как уговорить Орекса не начинать громить города яйцеголовых хотя бы до тех пор, пока мы не узнаем, на что способна техника Надзирателей; ну и ещё о многом думать по мелочи.

Но сперва — Коу. Я не знал, получится ли, но черпал уверенность в словах Имхотепа, сказанных им девушке на прощанье: «У тебя останется Элф. Он позаботится о тебе. Он вернёт тебе разум гораздо раньше, чем смог бы я».

Разум так и не вернулся к ней полностью в то время, что мы были вместе. Имхотеп же просто так ничего не говорил. Я давно убедился в этом.

К входу в каньон мы подошли поздним утром, хорошо отдохнув за ночь, и тут наткнулись на препятствие. На одном из крутых, почти сходящихся внизу склонов, над самой тропой проросла гидра. Пробиваясь к поверхности, она вызвала обвал, который, однако, не уничтожил проклюнувшийся из куколки побег. Он уцелел, и гидра успела вымахать до невероятных размеров.

— Здесь вода неглубоко, — заметил Тотигай, разглядывая гидру и осыпь, которая была высотой полтора моих роста в самом низком месте. — Насосалась, гадина!

Сзади послышалось шуршание — подполз чуть отставший разгребатель.

— Наверное, внизу подземный источник, — сказал я, призывая на помощь Книгу. Мне захотелось ещё раз осмотреться — и не напрасно.

В нескольких тысячах шагов за осыпью, в том месте, где каньон начинал расширяться, я увидел временное стойбище пхаясо. Они расположились между нами и могилой Коу, и как раз собирались подзакусить одним из соплеменников.

Тотигай     посмотрел по сторонам.

— Обхода нет, — сказал он. — Ведь нет?

— Точно, — ответил я. — Зато чуть дальше на пирушку собрались штук сорок пхаясо.

— Вот радость-то…

 — Ну что ж поделать. Я давно заметил, что удобные и безопасные пути ведут только туда, куда тебе не нужно. А на твоей тропе будут завалы, гидры и толпы каннибалов. Чего там не будет — так это удобных обходов.

Тотигай фыркнул и сморщил нос в ухмылке. Я поправил рюкзак, проверил винтовку и посмотрел на лежавшего рядом разгребателя. Он не расплылся, как обычно, по земле — был собран и готов двигаться дальше.

— Ну что, дружище, — сказал я ему, — сегодня нам всем придётся поработать. Просто так здесь не пройти, будем пробивать дорогу.